«Полгода ходила с трубкой из почки»: тюменка подала в суд из-за последствий плановой операции

История о том, как обращение за медицинской помощью обернулось серьезными проблемами со здоровьем, началась в 2020 году. В январе тюменка Ольга Мокринская легла на плановую операцию в родильный дом № 3. Во время хирургического вмешательства по удалению матки пациентке, по ее словам, повредили мочевой пузырь.

Чем обернулась плановая операция, прошедшая не по плану, и почему пациентка решила привлечь к ответственности врачей? Ответы на эти вопросы 72.RU озвучила сама Ольга Мокринская и ее адвокат.

Подробное описание хода этой операции могло стать материалами уголовного дела, но следователи не нашли причинно-следственной связи в действиях врачей и наступивших последствиях. Оспаривать это решение сейчас уже поздно (истек срок давности. — Прим. ред.), и тюменка обратилась в суд, чтобы взыскать с медицинских учреждений хотя бы компенсацию морального вреда.

23 января 2020 года в ГБУЗ ТО «Родильный дом № 3» Ольге Мокринской в плановом порядке провели операцию по удалению матки. При отделении ее стенок нечаянно повредили мочевой пузырь. Операционной бригаде пришлось в срочном порядке вызывать дежурного уролога из Центра медицины катастроф — доктора из ОКБ № 2. Он приехал и выполнил ушивание дефекта лапароскопическим методом (оперативное вмешательство, при котором доступ к органам осуществляется через небольшие проколы. — Прим. ред.).

— Утром на следующий день, когда я отошла от наркоза, в палату зашла заведующая гинекологическим отделением вместе с оперирующим доктором (гинеколог-хирург. — Прим. ред.) и сообщила мне о случившемся. Я сразу запереживала, но меня убедили, что ушивание мочевого пузыря проводил уролог, якобы лучший лапароскопист с большим опытом проведения подобных операций. Позже выяснится, что такую операцию он проводил впервые, — вспоминает Ольга Мокринская.

После операции, которая прошла не по плану, пациентку отправили на УЗИ и там заметили первые тревожные «звонки». Исследование показало увеличение левой почки и наличие тогда еще небольшого количества свободной жидкости.

— 24 января — на следующий день после операции — меня дважды возили на УЗИ брюшной полости и при этом всегда смотрели именно почки. Я внимательно наблюдала за доктором, которая проводила исследование, она показывала моему лечащему врачу на монитор, говорила об изменении почки, но он в ответ лишь просил ее не пугать пациентку. Я спрашивала у него сама, пытаясь выяснить, что с моей почкой, но он заверял, что всё в порядке, — рассказывает тюменка.

Вскоре у Ольги начала повышаться температура. Через несколько дней ее снова отправили на УЗИ. Исследование, проведенное уже 27 января, показало, что левая почка продолжает увеличиваться в размерах. На следующий день лечащий врач по телефону проконсультировался с дежурным урологом. Связываться со специалистом, который проводил ушивание мочевого пузыря Ольге Мокринской, тогда не посчитали нужным.

Женщина вспоминает, что она терпела боли, но понимала, что после операции так бывает. Ей ставили уколы и капельницы. А уже на третий день пребывания в стационаре Ольга стала предполагать, что от нее скрывают правду о состоянии ее почки. Она испугалась и забила тревогу.

— Я стала требовать, чтобы они собрали консилиум, но мне отвечали, что нужно подождать еще 10 дней, когда освободится уролог, который сможет меня осмотреть и выписать. Тогда я сказала, что буду обращаться в полицию, только после этого они собрали консилиум, на котором я присутствовала, — уточняет Ольга Мокринская.

На консилиуме пациентке сообщили, что в ходе ее плановой операции был поврежден мочевой пузырь, а уже при его ушивании нарушена работа левого мочеточника, что и привело к воспалению почки.

— Главный врач третьего роддома, куда я изначально была направлена на операцию, не предлагала мне помощи в дальнейшем лечении, не было ни слов сожаления, ни слов извинения. Она сказала, вы приехали к нам на операцию по удалению матки, наша работа сделана. Вы были предупреждены о последствиях и подписывали лист согласия перед операцией, — рассказывает об итогах консилиума Ольга.

30 января, через неделю после операции, тюменку перевели из третьего роддома в ОКБ № 2. Известно, что на этом настоял оперировавший ее уролог. Ольга предполагает, что тогда он еще надеялся самостоятельно восстановить работу мочеточника и исправить ситуацию, которая привела к проблемам с левой почкой.

— Компьютерная томография, проведенная в ОКБ № 2, показала, что левая почка отечна. И на тот момент уже произошел разрыв ее верхней чашечки. Моча просочилась в забрюшинное пространство, а это значит, что в любую минуту мог развиться мочевой перитонит, — рассказывает о своем состоянии Ольга.

Уже в отделении уролог, проводивший операцию по ушиванию поврежденного гинекологом мочевого пузыря, пытался поставить тюменке стент. Эта манипуляция не удалась, и Ольге пришлось ходить с нефростомой (дренажная трубка, которую устанавливают в почку, чтобы обеспечить отток мочи. — Прим. ред.).

 — Хочется объяснить, что это такое. Специальная трубка выводится из почки через спину и пришивается к коже, по ней идет моча из почки в нефростому. Такой красивый медицинский термин, но на самом деле это вовсе не красиво, это страшно, очень страшно, тем более, когда ты не знаешь, кто и как тебе это исправит и возможно ли это исправить. Ведь это не палец порезать. Один доктор нечаянно порезал мне здоровый орган, а его коллега приехал и зашил, сам не понял что и как, — возмущается Ольга.

Женщину тогда заверили, что с нефростомой придется походить всего лишь месяц. После этого ей планировали сделать другую операцию и пластику мочеточника. Уролог обещал, что это решит проблемы с почкой, но процесс затянулся.

— Во время лечения и хождения с нефростомой справление физиологических потребностей организма было затруднительным и болезненным. В течение первых двух месяцев после установки нефростомы я только лежала. Всё это время у меня держалась высокая температура. А когда приходила на очередной прием в ОКБ № 2, терпела неприязненное отношение докторов, потому что написала заявление на их коллегу, усмешки самого оперирующего уролога, который был уверен, что не понесет наказания, — рассказывает тюменка.

Ольга не скрывает, что она сама отказалась от проведения операции в стенах ОКБ № 2. Пациентку выписали из урологического отделения с нефростомой и рекомендацией обратиться к психотерапевту.

— Я отказалась от операции в ОКБ № 2, потому что, проведя там немало времени, я четко поняла, что там меня могут только докалечить окончательно. Операцию мне сделали в «Нефтянике». Там мне повезло с врачом, он меня буквально спас. Операция длилась всего сорок минут, и когда я отошла от наркоза, я первым делом стала щупать спину. Доктор говорил, что, возможно, на какое-то время нефростому еще придется оставить, но ее не было, и я выдохнула, — вспоминает Ольга Мокринская.

Лишившись шанса привлечь врачей к уголовной ответственности, Ольга Мокринская обратилась в суд с гражданским иском о компенсации морального вреда в размере двух миллионов рублей. Это требование тюменка предъявила двум медицинским организациям (Родильный дом № 3, ОКБ № 2 и ОКБ № 1. — Прим. ред.), где, как она считает, ей оказали некачественную помощь и причинили тяжкий вред здоровью (вывод экспертов, проводивших экспертизы. — Прим. ред.).

— Когда меня готовили к удалению матки в третьем роддоме, акушерка говорила: «Ольга Николаевна, не переживайте, у вас рядовая операция, через три дня уже будете дома и никто ничего не узнает». А сейчас обо мне знают все урологи Тюмени. Лист согласия на операцию, которым они бравируют, — это абсолютно не охранная грамота для врача, особенно для нерадивого. У нас что, поход в больницу — это как русская рулетка, повезет — не повезет? — негодует Ольга Мокринская.

В материалах гражданского дела сейчас несколько экспертиз. Самая первая, заказанная еще в рамках проверки по уголовному делу, подтверждает позицию истца — Ольги Мокринской. Две другие не отрицают наличие дефектов при проведении операций, но не связывают с ними последствия, списывая их на возможные осложнения.

— Представители и третьи лица из ОКБ № 2 всей толпой откровенно смеются прямо во время судебных заседаний. Лишь один из приглашенных ими экспертов несколько раз выразил Ольге Николаевне сочувствие, чего до сих пор не сделал лечащий доктор, присутствующий на судебных заседаниях, — описала обстановку во время гражданского процесса адвокат Олеся Евсеева.

— Я, наверное, могла бы отступить, но теперь уже не хочу. Я пойду до конца, потому что у меня есть дочь, есть сестра, есть другие женщины, которые могут попасть на плановую операцию и тоже пострадать, — объясняет свою мотивацию в продолжении судебного разбирательства с врачами Ольга Мокринская.

Запрос с просьбой озвучить позицию ответчиков и прокомментировать претензии Ольги Мокринской мы направили в областной департамент здравоохранения.

— По закону сведения о факте обращения гражданина за оказанием медицинской помощи, состоянии его здоровья и диагнозе, иные сведения, полученные при его медицинском обследовании и лечении, составляют врачебную тайну. В связи с этим предоставить запрашиваемые данные департамент здравоохранения Тюменской области не имеет права, — ответила на официальный запрос 72.RU начальник управления правового и документационного обеспечения Ольга Степнова.

12 декабря Ленинский районный суд вынес решение по гражданскому делу Ольги Мокринской и взыскал в пользу пациентки 700 тысяч рублей в качестве компенсации морального вреда за дефекты, допущенные при оказании ей медицинской помощи. У ответчиков еще есть возможность обжаловать его. Сама Ольга Мокринская призналась, что устала от судебных тяжб и не собирается оспаривать это решение.

Ранее мы рассказывали вам истории тюменцев, которые обратились в прокуратуру с жалобами на врача-ортодонта Юрия Белоусова. Они уверяют, что доктор за 500 тысяч рублей отвез их в Казахстан и сделал там некачественные операции. Теперь их челюсти деформированы, а Юрий Белоусов отказывается выходить на связь.