«Все кости внутри лопнули»: тюменка борется с опасной болезнью, из-за которой ей ампутируют ногу

Оксана Наджмидинова вместе с сыном несколько лет назад переехала в Тюмень из Иркутской области. Там она долгие годы работала патологоанатомом, но решила сменить работу — стать поваром. Всё шло неплохо, пока однажды женщина не почувствовала странную боль в колене.

С этого момента Оксана перенесла 20 операций на ноге, а сейчас готовится к ампутации. Тюменка растеряна: она не знает, как ей дальше растить 16-летнего сына и платить за аренду квартиры. Мы побывали в гостях у женщины и рассказываем ее историю.

Левая нога Оксаны на 10 см короче правой — всё потому, что колено было удалено во время одной из операций. Чтобы компенсировать эту разницу, на обувь крепится специальная подпорка. Она передвигается по дому на костылях с неработающей ногой, в которой нет костей. Так выглядят последствия остеомиелита верхнего коленного сустава.

— В 2018 году в одно мгновение у меня заболела нога. Боль была очень сильная. Я сразу пошла к докторам, сделала МРТ, назначили КТ. Причину сразу не установили. Знаете, как иногда доктора говорят, мол, помажешь, обезболишь, и всё пройдет, — вспоминает Оксана.

Она тогда развелась с мужем и переехала из Иркутской области, круто изменив свою жизнь. Проработав патологоанатомом 16 лет, женщина решила уйти из профессии. Говорит, не выдержала психика.

— Когда стоишь возле секционного стола на вскрытии, страха нет. Но тебя одолевают мысли о том, что он 20 минут назад еще был живой. Почему так? Только же шевелился — и всё, он никто. Меня это вымотало. Приехала в Тюмень, обучилась поварскому делу и стала работать в общепите: в ресторанах 15/86 и «Гурман», «Максим», в столовой «Мама тесто». Много где подрабатывала, у меня же сын несовершеннолетний. Выходила посуду мыть — знаете, на посуде иногда даже больше заработаешь, чем поваром. И ответственности меньше — мой да складывай, — с энтузиазмом рассуждает женщина.

Еще примерно два года она ходила на работу с тростью, а к 2021-му уже окончательно уволилась и оформила инвалидность. Сейчас тюменка — инвалид второй группы.

— Когда у меня нашли золотистый стафилококк, я перебрала множество вариантов того, как могла заразиться, — вспоминает Оксана. — Потом в памяти всплыл один мой рабочий день: шло вскрытие, а на мне в тот день были обычные тонкие перчатки, а не те, которые используют при вскрытии. Со стола начал падать использованный скальпель, и я хотела его поймать. Так и порезалась. На лезвии был трупный яд: не знаю, что там было еще, но стафилококк точно был.

После долгих обследований под коленом Оксаны нашли доброкачественную опухоль, а после на рентгене нашлось и пятно на кости — очаг остеомиелита. Тогда и начались первые операции. Сначала в ногу поместили спейсер с лекарствами, который борется с инфекцией, и провели несколько операций, но победить болезнь не получилось. Врачи направили тюменку в курганский центр Илизарова.

— Обиды на местных докторов у меня никакой нет. Да, может, не сразу заметили, но ошибок они не допустили, сделали всё, что возможно. Тюменские травматологи ведь не специализируются на остеомиелитах, на аппаратах Илизарова (конструкция в ноге для сращения костей. — Прим. ред.). В Кургане мне предложили полностью сделать замыкание, — рассказывает Оксана.

Что такое замыкание? Это когда у пациента удаляют часть кости — в случае с Оксаной это колено — и с помощью аппарата сращивают две другие. После этого нога превращается как бы в ровную палку, которая не гнется, но на нее можно опираться при ходьбе.

Эта операция должна была стать, по словам Оксаны, 15-й или 16-й по счету. Женщина по несколько раз в год лежала в Кургане и перенесла, как утверждает, 20 операций за годы лечения. К сожалению, последнее на этот момент вмешательство прошло не очень удачно.

Тюменке предложили изъять малоберцовую кость, чтобы использовать в качестве импланта вместо колена. Она согласилась — «чтобы была опора и нога была своя». Всё прошло хорошо, аппарат сняли, и по рентгену всё сошлось. Женщина даже могла передвигаться на костылях, используя ногу.

Однако вскоре всё пошло не по плану.

— В четыре утра у меня щелкнула кость: сначала один раз, потом второй. Боли не было. Через два дня врачи начали делать чистку от гноя и обнаружили, что все кости внутри лопнули, а конструкция разрушилась. Пришлось всё вычистить и зашить. Теперь нога держится только на мышцах, как у тряпичной куклы. После этого мне дали направление на ампутацию, — спокойно говорит Оксана.

Вообще, всю историю болезни женщина описывает с удивительным спокойствием и принятием. Говорит, была готова к такому исходу. Единственное, что, как кажется, ее беспокоит — сможет ли она носить протез. Дело в том, что врачи планируют отрезать ногу намного выше колена, и может выйти так, что протезирование ей будет не положено.

— У меня нет такого: «А почему именно я осталась без ноги, почему это выпало мне». Значит, так предначертано. Пусть лучше я не буду иметь ноги, буду ходить на протезе, но у меня остановятся боли, — считает Оксана.

Совсем иначе ситуацию переживает ее 16-летний сын.

— Когда я ему сказала, что у меня стоит штамп на ампутацию, он не мог поверить. Ему сложно принять, что я останусь без ноги. Я же понимаю, что врачи бессильны, не суждено эту болезнь вылечить. Понимаете, ведь мне ампутируют ногу, а не убивают. Я живая, жизнь продолжается. Мне еще сына на ноги ставить, — признается бывший врач.

Оксана ловко управляется с двумя костылями. Например, влажную уборку дома она делает за полчаса: в одну руку берет щетку с пульверизатором, другой опирается на стенку и костыль. Протирает, потом берет в руки второй костыль, делает шажок, и процедура повторяется.

— Это непросто, но можно, привыкаешь. Главное — желание и не падать духом. Я себя приравниваю к здоровым людям, хоть и не всё могу физически. Тем не менее готовлю, стираю, да и сын помогает по возможности, — рассуждает она, опираясь на костыли. Всё время, пока мы общаемся, тюменка стоит. Сидеть она не может.

Чтобы остановить развитие заболевания, Оксана пьет дорогие антибиотики широкого спектра, чтобы заглушить постоянную боль. Некоторые из них уже не помогают.

— Все препараты я заказываю со складов из Москвы, так как они не входят в перечень положенных мне бесплатно. Противомикробный стоит 10 500 рублей за упаковку, а курс — все 80 тысяч, антибиотик широкого спектра обходится в 6000 рублей. За аренду квартиры и ЖКУ плачу 25 тысяч рублей. Пенсия по инвалидности — 17,5 тысячи. На сына я ничего не получаю, потому что у меня поданы документы на алименты, но бывший муж их не платит, — утверждает она.

Платить за квартиру, лекарства и еду для женщины и сына помогают друзья. Чтобы получить копеечку, тюменка ищет подработки на Avito и разводит попугаев. Дома у нее три клетки, в них — симпатичные и молодые волнистые попугайчики. Правда, много на этом не заработаешь: птицы редко размножаются в таких условиях.

Оксане немного помогал департамент соцразвития: выплачивал, как она утверждает, 10 тысяч рублей дважды в год. Приходила помощь и от благотворительного фонда: один раз принесли продуктовый набор — макароны и крупы. Сейчас она, как сама утверждает, не получает больше никакой помощи.

Тюменка очень хочет найти работу, как только восстановится после ампутации, которая назначена на середину апреля. Но сейчас финансовое положение семьи значительно ухудшилось.

Ранее мы рассказывали историю Паши Малина. Ему 19 лет, и он болеет дистрофией Дюшенна — редкой неизлечимой болезнью, из-за которой в организме постепенно отказывают все мышцы. Почитайте его историю — как он живет, о чем мечтает и почему не может выбраться из дома почти весь год.