«Мне что прощать? Бог — судья». Как живет тюменская семья малыша, которого няня принесла в жертву ради спасения мира

24 сентября исполняется семь лет со дня убийства пятимесячного Богдана Гафнера из Заводоуковска. Эта история в 2019 году потрясла всю Тюменскую область и Россию. Родители малыша уехали на несколько часов на похороны и оставили сына с близкой семье девушкой Викторией Айметдиновой. Вернувшись, они не нашли дома ни ее, ни ребенка. Спустя сутки девушку обнаружили в лесу рядом с пакетом, внутри которого находилось обгоревшее тело мальчика.

23-летнюю Айметдинову обвиняли в похищении ребенка и убийстве, однако до колонии дело не дошло. Суд признал ее невменяемой и отправил на принудительное лечение в психиатрический стационар с интенсивным наблюдением. Родители Богдана тем временем пытались заново научиться жить после потери сына.

Спустя семь лет 72.RU поговорил с мамой мальчика Натальей Гафнер. В семье за эти годы произошло главное событие, которое, по ее словам, помогло хотя бы немного выбраться из пережитого: у супругов родился еще один сын. Но последствия трагедии Наталья ощущает до сих пор.

Гафнеры никуда не переехали. Наталья по-прежнему живет в Заводоуковске вместе с мужем Игорем и детьми. Их старшая дочь в этом году пошла в 11-й класс. А 1 февраля 2021 года, примерно через полтора года после гибели Богдана, у супругов родился сын Глеб. Сейчас ему пять лет, он ходит в детский сад. Наталья признается: новость о новой беременности стала для нее одним из событий, которое помогло продолжить жить после трагедии.

— Мне легче стало на душе. Как-то полегче. Все равно еще нелегко, но этот живчик нас как-то бодрит. Ой, он мне десятерых заменяет. Очень активный ребенок, — рассказывает Наталья.

Глеб действительно не дает семье скучать. Вечерами они гуляют возле дома, катаются на велосипедах и самокатах, ездят отдыхать на природу. Мальчик любит проводить время с отцом, в том числе ездит с ним на рыбалку. Наталья говорит, что больше детей они с супругом не планируют.

— Года уже не те. Нам этот десятерых заменяет. Дочь у меня спокойная, а этот — ой, шустрый, господи, — с улыбкой рассказывает женщина.

Наладилась за эти годы и жизнь старшего сына Игоря от первого брака — Андрея. Именно с ним когда-то встречалась Виктория Айметдинова, которая затем приехала в дом Гафнеров. Сейчас Андрей женился. По словам Натальи, с Глебом у него очень теплые отношения.

— Он хорошую девушку себе нашел, женился. Все хорошо у него. Глебыча он очень любит, без ума от него вообще. Как-то все равно помирились. Жить-то дальше надо, — говорит Наталья.

За внешне обычной жизнью семьи по-прежнему скрывается тяжелая травма. Наталья не пытается делать вид, что спустя семь лет произошедшее осталось в прошлом. Она вспоминает, что после убийства Богдана находилась в настолько тяжелом состоянии, что уже практически не помнит ни самого дня трагедии, ни последующих недель.

— Тот день вообще не помню. Вообще. И после этого дня где-то месяц я ничего не помнила, не видела и не слышала. Я пришла в себя уже, когда меня в больницу увезли. Потом муж с сестрой забрали меня домой, но и тогда я еще всего этого не понимала, — вспоминает женщина.

Мысли в первые месяцы, признается Наталья, были самые тяжелые.

— Мысли всякие были. И плохие, и очень плохие. Первое время я вообще жить не хотела. Ну а куда деваться-то? Я не могла дочь оставить одну, — говорит она.

Последствия сильнейшего стресса остались у женщины до сих пор. Она рассказывает о постоянных головных болях и паническом страхе за детей. Наталья продолжает принимать антидепрессанты.

— Плохую я травму получила. Теперь с головой мучаюсь. Такой стресс был, что сейчас головные боли. Живу в паническом страхе за детей. Дочь где-то на пять минут задержалась — все, я уже звоню. Я понимаю, что она подросток, но все равно, — рассказывает Наталья.

Однажды этот страх довел родителей до настоящей паники. Дочь отправилась гулять и сказала, что через несколько минут будет дома. Время прошло, а девочки не было.

— Она звонит: «Все, я через пять минут дома». Пять минут прошло, потом уже 25 минут — ее нет. Я говорю мужу: «Заводи машину, поехали искать». Мы все объездили, нигде ее нет. А она, оказывается, пришла и легла у нас в огороде на лавочке. Лето было, она там лежит, отдыхает. А я уже весь город объехала. Меня трясет, у меня слезы. Вот эти панические страхи остались, видимо, — рассказывает Наталья.

Супруг переживал смерть сына иначе. По словам Натальи, Игорь старался не показывать окружающим, насколько ему тяжело. И до сих пор многое держит в себе.

Семья часто бывает на могиле малыша, приносит игрушки, цветы. 24 сентября Гафнеры вновь собираются на кладбище. Наталья говорит, что на кладбище нередко приезжают и другие родственники. Старшая дочь воспринимает случившееся особенно тяжело и на кладбище практически не ездит. Наталье даже трудно подобрать слова, чтобы объяснить ее отношение к гибели брата.

После убийства ребенка Викторию Айметдинову обвинили в похищении заведомо несовершеннолетнего и убийстве. Однако судебно-психиатрическая экспертиза пришла к выводу о ее невменяемости. 17 марта 2020 года суд применил к ней принудительные меры медицинского характера и направил в психиатрический стационар с интенсивным наблюдением. Конкретный срок лечения суд тогда не установил: состояние пациентки должны были регулярно оценивать специалисты.

Позже ФСИН подтверждала 72.RU, что Айметдинову этапировали на лечение в специализированное учреждение. По информации редакции на тот момент, оно находилось в Центральной России. В самом учреждении комментировать состояние женщины отказались, сославшись на врачебную тайну.

В Заводоуковске позднее распространялись слухи о смерти Айметдиновой. 72.RU проверял эту информацию через правоохранительные, надзорные и медицинские структуры, однако подтверждений ее смерти получить не удалось.

Сейчас семья Гафнер тоже не знает, что произошло с Айметдиновой после лечения. Наталья говорит, что слышала самые разные слухи, но специально судьбой девушки не интересуется.

— Кто его знает. Кто-то говорит, что ее убили, кто-то — что с поезда столкнули. Кто что говорит. Я и не интересуюсь. Мы последнее время эту тему сильно не поднимаем, — говорит Наталья.

По ее словам, после похорон Богдана мама Виктории несколько раз звонила семье и просила прощения. Позже, как рассказывает Наталья, женщина уехала из города на север, где прожила много лет.

— Матери ее жизни в том городе не дали, и, насколько я знаю, она переехала. Она знала о диагнозе дочери и ничего не делала, хотя можно было раз в полгода отправлять на лечение. Мама ее звонила нам после похорон несколько раз, прощения просила. Я говорю: «А мне что прощать? Бог простит». Мне теперь надо все это отпустить, — вспоминает она.

На вопрос, смогла ли она простить саму Викторию, Наталья отвечает без однозначного «да» или «нет».

— Ну как — простить, не простить? А зачем в злобе жить? Я не такой человек. Бог судья, — говорит женщина.

Трагедия произошла в сентябре 2019 года. Наталья и Игорь Гафнер воспитывали старшую дочь и пятимесячного Богдана — долгожданного сына, беременность которым далась Наталье тяжело. Незадолго до трагедии в их доме поселилась Виктория Айметдинова — девушка старшего сына Игоря. Семья хорошо ее знала и уже спокойно оставляла с ней малыша: однажды Виктория несколько часов присматривала за Богданом, кормила его и гуляла с ним.

— Она вела себя нормально, никто и не думал, что она может такое сотворить, — рассказывали позднее родители.

При этом в соцсетях Айметдинова публиковала странные посты: в одном из них называла себя «Антихристом» и писала о дьяволе. После убийства Гафнеры стали вспоминать и другие тревожные детали. За день до трагедии Наталья обнаружила шапку с обрезанными волосами, которую Виктория тут же забрала. Позже, по словам родителей, девушка приклеила волосы к подбородку и закрыла один глаз, а уходя из дома, надела рыбацкую одежду Игоря. Следователям она якобы объяснила маскировку тем, что слышала голоса и боялась: дьявол «соблазнится ее красотой» и помешает завершить ритуал.

24 сентября Наталья и Игорь отправились на похороны знакомых, которые потеряли ребенка. Виктория согласилась остаться с Богданом. Уже на церемонии Наталья почувствовала тревогу, и супруги решили вернуться раньше.

— Какое-то странное предчувствие было. Еще тогда, на прощании, я подумала: как же это страшно — хоронить своих же детей, — рассказывала она.

Дома не оказалось ни Виктории, ни Богдана. Девушка не взяла с собой даже подгузники и бутылочку с молоком. На поиски вышли полицейские, следователи, волонтеры и жители Заводоуковска, на помощь приехали люди из Тюмени и соседних городов.

Первые часы поисков ничего не дали. В лесу постепенно обнаружили спичечный коробок, сумку Айметдиновой и место, где разводили костер. На следующий день, 25 сентября, примерно в трех километрах от дома нашли и саму Викторию.

— Люди пошли дальше в лес и увидели ее. Она сидела рядом с пакетом, в котором был наш обгоревший ребенок, — рассказывали Гафнеры.

Богдан был мертв.

После задержания Айметдинова рассказывала следователям о голосах и ритуале. Убийство ребенка она объясняла желанием «спасти мир от апокалипсиса». Родители Богдана были убеждены, что девушка подготовилась к преступлению заранее.

— Говорят, что ей приходили какие-то голоса. В тот день они ей сообщили, что пришло ее время. Ей для ритуала нужен был именно младенец. Она сюда, к нам домой, привезла розжиг и свой нож. Следователям она сказала, что все это якобы нашла. Где? В лесу? Считаю, что она не невменяемая, раз все это так продумала, — говорил Игорь.

По рассказу родителей, сначала Виктория душила малыша, затем облила жидкостью для розжига и подожгла, после чего нанесла ножевые ранения. Родителям пришлось опознавать сына по фотографиям.

— Нам на опознании показывали фотографии убитого сына. У него только кулачки были целые и ножки. Тело и лицо были полностью сгоревшими, — рассказывал отец.

Проститься с Богданом пришли сотни людей. После похорон Наталья тяжело переживала потерю: не могла работать, лечилась и рассказывала, что после смерти сына начала седеть. Особенно тяжело ей давались суды, где вновь подробно разбирали обстоятельства убийства.

Спустя семь лет на могиле Богдана стоит большой памятник с его изображением, сделанным по одной из последних фотографий мальчика. А дома у Гафнеров растет маленький сын Глеб. Наталья признается: пережитое никуда не исчезло — она продолжает лечиться, боится за детей и порой плачет, вспоминая Богдана. Но теперь говорит:

— Все равно жить дальше надо.

В конце лета исполнилось пять лет с момента гибели Насти Муравьевой. Как сейчас живут ее родные — рассказывали в отдельном материале.