«Начинаешь его искать. А его нигде нет». Как справляется со смертью семья мобилизованного из Тюмени

Школьная библиотека в разгар учебного дня напоминает траурный зал. Сначала в нее по очереди заходят военные в погонах, с орденами и медалями. За ними проходят еще мужчины в гражданском — они вешают куртки и начинают негромко беседовать. Самыми последними дверь открывают хрупкая женщина и девочка. С покрасневшими от слез глазами они обнимаются с присутствующими и принимают слова утешения.

— Это Марина Геннадьевна, вдова. Вместе с дочкой, — громко говорит и показывает директор в сторону красивой молодой женщины.

17-летняя Маша садится в угол кабинета и начинает рыдать. Мама рядом гладит ее по плечу. Тем временем в зале обсуждают предстоящее событие.

— В конце повесим фотографию среди ветеранов Афганистана, Чечни. Среди ребят, которые погибли в мирное время, — объясняет организатор.

Так начиналась церемония открытия мемориала с фотографией погибшего мобилизованного Алексея Рожкова, ученика школы № 26 в Тюмени. Так для его жены, дочки, сестры и друзей началась еще одна траурная церемония. Невыносимо тяжелая даже спустя три месяца после гибели их близкого в спецоперации на Украине.

По длинному цветному коридору уверенной походкой идут военные, маршируют юнармейцы, суетливо стучат каблуками учителя. Из кабинетов доносится детских смех и объяснения учителя. В конце колонны, положив руки друг другу на плечо, медленно шагают Маша с Мариной.

Непривычное для 26-й школы событие, но обыденное для новой реальности начинается с торжественной части. Участники церемонии заходя в зал, где уже выстроились дети с гвоздиками. Сначала играет гимн России, после него организатор рассказывает о страшной гибели Алексея Рожкова. В дом, где находился солдат, попала мина — его не могли достать из-под завалов несколько дней. Маша в этот момент не перестает плакать.

После мероприятия в спортзале колонна с портретом Алексея во главе перемещается в коридор. В стеклянной рамке последнее фото мужчины из России — оно сделано в день отправки мобилизованных с вокзала. Снимок молодого мужчины в форме, с легкой улыбкой и грустными глазами теперь будет висеть возле учебного кабинета, в ряду с погибшими в Чечне, Афганистане и ВОВ.

Вся церемония продолжалась не больше получаса. После этого у школьников новое мероприятие — подготовка к предстоящему празднику. Под патриотические песни они оттачивают предстоящий марш. На лицах учителей и участников мероприятия снова появляются улыбки. Мгновение, и школа продолжает наполняться смехом, музыкой, криком играющих первоклашек.

В тихом кабинете директора после речей о патриотизме, долге перед Родиной и мужестве мы поговорили с Машей и Мариной — заплаканными и встревоженными. Директор говорит, что на церемонию самых близких родных позвать было непросто — на звонки они ответили в последний момент. Вспоминать об Алексее супруге и дочке тяжело: моментально накатывают слезы и переходят в непрерывный тихий плач.

Марина познакомилась с Алексеем еще в 14 лет. Тогда он учился в ТВВИКУ, а девушка жила с семьей в военном городке.

—.18 лет мне исполнилось, и мы поженились с ним. Поехали жить в Ачинск потом. Потом через три года у нас появилась Машуля. Потом мы переехали в Тюмень. В 2010 году появился сын Алексей, — говорит Марина Рожкова.

Марина с трепетом говорит про своих детей. Они сильно похожи на папу — такие же губы, глаза, нос. Воспоминания об этом долгие и трогательные.

— Когда Машенька маленькая была, я ее Алешенькой называла. Когда выбирала имена сыну, думала: Евсей или Алексей? Родился вылитый муж. Такой с бакенбардами, такой мужик! И я смотрю и думаю: «Я же всё равно тебя Лешенькой звать буду. Как по-другому?» И поэтому у нас растет Алексей Алексеевич — вылитый папа.

За три года до рождения сына Алексей ушел со службы. Дела в армии на тот момент шли не так хорошо, говорит его жена.

— Мне папа рассказывал, почему ушел. Рассказать? — говорит дочка

— Не стоит об этом, — останавливает Марина. — В армии тогда дела шли не так хорошо. Все усовершенствования в армии происходили в 2007 году. Мы много вытерпели, выстояли. Потом он себя искал: работал и на Боровской птицефабрике, в «Сладко» начальником отдела по продажам. Я всегда говорила ему, что лучше было ему остаться на службе, — говорит жена Алексея.

Тем не менее повестка пришла Алексею во время, когда он уже привык к жизни на гражданке. Новость об этом не стала неожиданностью для его семьи — бывший военные предполагал, что так может произойти.

— Пришла повестка родителям. Они ее передали. Он был готов, спокойно к этому отнесся. Мы разговаривали за несколько месяцев до этого, и я надеялась, что этого не случится. Всё очень быстро происходило. Всё закупали. Даже деньги, которые перечислил губернатор, где-то половину он потратил.

В зоне СВО мужчина находился около месяца. В начале декабря он перестал выходить на связь, и в тот момент Марина поняла, что могло произойти страшное.

— Потом мы начали с ним связываться через «Телеграм». Он никогда не жаловался. С вещами, которые приехали с Украины, пришли снимки легких. У него там были с легкими проблемы. Он мальчишек возил проверять легкие. А сам он не жаловался. Они там сначала поля минировали. Он был всего месяц там. Потом уже сказал, что их отправят в горячую точку. 10 декабря это случилось, а 12-го я ему написала: «Как дела?» А он не ответил. Я его потеряла.

Через несколько дней после того, как муж перестал выходить на связь, сослуживцы сообщили о смерти Алексея. Это произошло по телефону, в тот момент, когда в комнату зашла веселая Маша. По лицу мамы она поняла, что случилась трагедия.

— Почему-то все официальные лица вручили извещение лишь 26 декабря. Я знала, что он пять дней мертвый под завалами, что его не могли вывезти из Джанкоя из-за обстрелов. Я знала, что его и из Ростова не могли вывести. Мы хотели ехать в Ростов, чтоб ДНК сдать. Человека похоронили на 17-й день. Сыну на похоронах стало плохо, он чуть в обморок не упал. Сейчас дочка работает с психологом, тяжело всё это переносить. Сейчас рощу детей, депрессовать мне некогда. Сейчас работаю тренером и сама тренируюсь. Моя отдушина — это дети. А лежать в депрессии мне некогда.

Марина говорит, что муж приходит к ней во сне — она видит его с закрытым лицом. В реальности мужчина пролежал под завалами несколько дней, пока его не забрали сослуживцы.

— Если честно, первое время просто до тебя не доходит. Глаза красные, не спишь, не ешь. В потолок ночью смотришь. Через какое-то время ты начинаешь его искать. А его нигде нет. Машина проедет, и кажется, что это он. Ботинки стоят, и кажется, что это его ботинки. Я пока его еще ищу. Детям, по сути, на Новый год подарили мумию. Лежал 17 дней под завалами, ранили в голову. Мне он даже снился, лицо во сне не показывал. Такого не должно быть, — рассказывает и плачет Марина.

После гибели мужа сложно получить выплаты, говорит Марина. Хождения по МФЦ для оформления документов занимают много времени.

— Очень тяжело оформить выплаты. Я больше проездила по МФЦ, чем получила. У меня только первая выплата была — 600 тысяч. У нас не на что есть, не на что жить. Это всё сложно, много приходится ездить. А нужно еще за детьми следить, как-то жить.

Девушка вспоминает первый Новый год, который она с детьми провела без мужа.

И никто меня не спросил: «А у тебя есть чем их накормить, во что одеть?» Я не понимаю… На похоронах стояли военачальники, говорили: «Такая гадина завелась на Украине». Они всё про нацизм, фашизм. А у нас там дети стоят. Даже Ф. И. О. некоторых родных перепутали.

Маша вспоминает, как любила проводить время с папой в выходные. Хорошо помнит последний день рождения Алексея перед мобилизацией, как папа любил вместе с детьми кататься на аттракционах и готовить для мамы.

— Мы обычно любили готовить, — начинает говорить и обрывает предложение Маша.

— Выходные он старался проводить с семьей. Они с дочкой пекли чизкейки, пиццу делали. Могли в магазин уехать, купить Маше платья, юбки, — продолжает рассказ дочки Марина.

— В последнее время часто ездили в парки гулять, катались на велосипедах. Когда был его последний день рождения, мы ездили в горсад. На аттракционы ходили, на машинках катались, — говорит дочка Алексея.

Жизнь Алексея уместилась на небольшой доске в коридоре — мужчина умер в 43 года. Школьные годы, ТВВИКУ, увлечения гиревым спортом, фото в зрелом возрасте — эти эпизоды тянутся красной лентой. Обрывается линия жизни кадрами с венками и гробом. Маша подходит к стенду и долго рассматривает фото. Она находит папу, наводит палец на бумагу и с улыбкой оборачивается к маме. Они обнимаются и тихонько идут к выходу.

Ранее мы писали о том, как жил и умирал мобилизованный тюменец. Об этом нам рассказали его близкие на прощании возле морга.

Еще мы приезжали на кладбище, чтобы посмотреть, как выглядит 28-й сектор, который власти называли Аллеей Славы. И рассказывали, как изменилась жизнь некоторых семей, чьи мужья, братья и сыновья похоронены тут.