Бесследно исчезла вместе с Иисусом. Тюменец несколько месяцев ищет сбежавшую от него жену с сыном — история

Когда Сулейман Полищук вернулся домой 9 февраля, квартира была пуста. Не было ни жены Хадиджи, ни их двухлетнего сына Иисуса. По словам мужчины, еще до того, как открыть дверь, он почувствовал, что что-то не так, и даже включил камеру на телефоне. Внутри, как он утверждает, вещи были разбросаны, часть имущества исчезла, а на звонки никто не отвечал. Позже пришло короткое сообщение. Хадиджа написала, что ушла и возвращаться не собирается.

С тех пор прошло несколько месяцев. Мужчина пишет заявления в полицию, Следственный комитет, органы опеки и пытается выяснить, где находится ребенок. Сама Хадиджа уверяет, что никакого похищения не было. По ее словам, она просто воспользовалась возможностью уйти из отношений, которые давно стали невыносимыми.

За время этого конфликта стороны успели обвинить друг друга в агрессии, манипуляциях, краже денег, плохом отношении к ребенку и психологическом давлении. Проверки проводили полиция, следователи и органы социальной защиты. Однако история по-прежнему далека от завершения.

— Я возвращаюсь домой, а дома никого нет. Всё перевернуто. Следы грязной обуви. Нету ноутбука, нет телефона, нет денег. Первое, что я сделал, — начал звонить Хадидже. Потом специально посмотрел историю вызовов. Получилось 38 или 39 звонков подряд. Она не брала трубку вообще. А потом приходит сообщение совершенно не в ее стиле. Что она устала от притеснений, что ушла и больше не вернется. У меня был полный диссонанс. Еще утром это была самая любящая жена в мире, — рассказывает Полищук.

День исчезновения сына Сулейман рассказывает поминутно. По его словам, незадолго до этого в семье произошел серьезный конфликт, связанный со здоровьем ребенка. Мужчина уверяет, что несколько дней подряд пытался убедить Хадиджу показать сына врачам после инцидента с электрической гирляндой. По его версии, мальчик получил удар током, однако поездку в больницу постоянно откладывали. В итоге обследование так и не провели.

По словам мужчины, сначала он даже подумал, что сообщение пишет не сама Хадиджа.

— Мне показалось, что кто-то получил доступ к ее телефону и пишет от ее имени. Потому что еще за несколько дней до этого она была очень ласковой, очень нежной. А тут совершенно другой тон. И только потом я начал понимать, что, возможно, она готовилась к этому заранее, — делится подозрениями мужчина.

Сейчас Сулейман уверен: уход Хадиджи был спланированным. В своих воспоминаниях он неоднократно возвращается к тому, что за несколько дней до исчезновения женщина стала подробно интересоваться его графиком и спрашивать, где и когда он будет находиться.

Свою историю Сулейман начинает задолго до рождения сына. По его словам, познакомились они около шестнадцати лет назад, когда работали в одной компании. Он был директором, она занималась маркетингом. Уже тогда, вспоминает мужчина, некоторые особенности поведения будущей супруги казались ему странными, однако серьезного значения он этому не придавал.

— Мы тогда работали вместе. Были определенные сложности в общении с коллегами. Я помню, что многие потом вздохнули с облегчением, когда она ушла из компании. Но тогда я не думал, что это имеет какое-то значение для наших будущих отношений. Потом мы долго не общались. Спустя годы снова встретились. Она пришла к исламу, мы начали строить отношения, сделали мусульманский обряд бракосочетания и стали жить вместе, — рассказывает Полищук.

Официально брак пара так и не зарегистрировала. У пары родился сын, назвали его Иисус. Именно вокруг ребенка сегодня и разворачивается весь конфликт. Сулейман утверждает, что долго старался избегать ссор и не реагировать на вспышки агрессии со стороны Хадиджи.

— Я максимально неконфликтный человек. Если можно обойти острый угол, я его обойду. А она очень конфликтная. Очень прямая. Иногда даже агрессивная. Многие вещи, которые происходили дома, я просто старался сглаживать ради ребенка, — уверяет Сулейман.

Особенно подробно мужчина рассказывает о своих опасениях за здоровье сына. Он называет мальчика ребенком с особенностями здоровья и утверждает, что постоянно следил, беспокоился о его состоянии, консультировался с врачами и контролировал обследования.

Одним из главных эпизодов, который и мог спровоцировать бегство жены с ребенком, Сулейман считает историю с электрической гирляндой. По его словам, за несколько дней до происшествия он неоднократно убирал игрушку подальше от ребенка, потому что считал ее опасной. Однако гирлянда снова и снова оказывалась у мальчика.

— Я раз пять или шесть ее убирал. Просто забирал и клал на шкаф. Говорил, что это опасная вещь и давать ее ребенку нельзя. Но через какое-то время снова видел эту гирлянду у него в руках. И потом произошло то, чего я боялся, — говорит Полищук.

По словам мужчины, в день происшествия он спал и проснулся от крика ребенка.

— Я услышал странные фразы сквозь сон: «Будь как Иисус», потом ребенок закричал. Я вскочил и увидел, что его ударило током. Он был весь мокрый от пота, очень бледный. Я сразу начал говорить, что нужно ехать в травмпункт. Электричество — это не шутка. Тем более у ребенка проблемы со здоровьем. Но Хадиджа начала убеждать, что ничего страшного не произошло, — говорит Сулейман.

По словам отца мальчика, Хадиджа специально затягивала с обращением к врачам. Он же якобы побоялся противостоять жене. По итогу в травмпункт никто так и не обратился. Сулейман до сих пор уверен, что сын нуждается в полноценном медицинском обследовании.

— Никто до сих пор не проверил последствия этого удара током. А они могут проявиться спустя месяцы или годы. Я об этом говорю с самого начала, — уверяет Полищук.

Мужчина также утверждает, что жена плохо следила за ребенком. Он вспоминает случаи, когда сын зажимал пальцы дверьми, падал, получал ссадины и вновь получал удары током. По его словам, тогда ребенку повезло избежать тяжелых последствий. Однако к врачам никто не обращался, несмотря на то, что сам отец был в курсе произошедшего.

После ухода Хадиджи конфликт быстро вышел за рамки семейной истории. Сулейман утверждает, что из квартиры исчезли не только женщина и ребенок. По его словам, пропали деньги, техника и часть имущества.

— Нет ноутбука, нет телефона. Пропали деньги — наличкой 115 тысяч долларов. Также банковские карты. Сначала я даже думал, что это могли сделать какие-то посторонние люди. Что кто-то узнал про деньги и воспользовался ситуацией. Но потом пришел к выводу, что это было сделано сознательно Хадиджей, — уверен Сулейман Полищук.

Мужчина говорит, что после исчезновения семьи начал искать сына самостоятельно. Он связывался со знакомыми, обращался в различные ведомства, писал заявления и пытался установить местонахождение ребенка.

— Меня интересуют не деньги. Мне нужен мой сын. Я хочу понимать, где он находится, что с ним происходит и получает ли он необходимую медицинскую помощь. Всё остальное вторично, — уверяет мужчина.

Однако у Хадиджи на эту историю совершенно другой взгляд.

Если в рассказе Сулеймана главным героем становится отец, который пытается найти сына, то в версии Хадиджи всё выглядит наоборот. Она говорит, что много лет пыталась сохранить отношения, надеялась на изменения, терпела постоянные конфликты и манипуляции, а в итоге пришла к выводу, что лучшее, что может сделать для себя и ребенка, — уйти.

— Я не сбежала, я уехала. Я свободный человек. Я имею право в любой момент собрать вещи и поехать туда, куда захочу. Мы живем в свободной стране. Ребенок находится со своей матерью. Я ни от кого не прячусь. Просто не хочу сообщать адрес человеку, от которого ушла сознательно, и которого опасаюсь, — говорит она.

По словам Хадиджи, решение уйти возникло не спонтанно. Она утверждает, что долго анализировала происходящее в семье и постепенно пришла к выводу, что ситуация только ухудшается. Главной причиной она называет отношение Сулеймана к ней и к ребенку.

— Мне без него легче, чем с ним. Вот честно. Потому что он плохо относился ко мне. И к ребенку тоже. Ребенком с самого рождения занималась только я. Гуляла с ним, лечила его, занималась документами, пособиями, врачами. А у Сулеймана постоянно были какие-то свои идеи, свои проекты, свои теории. И постепенно поняла, что вся ответственность за сына лежит на мне, — признаётся Хадиджа.

Отдельно она говорит о финансовой стороне семейной жизни. По ее словам, последние пару лет мужчина практически не работал, а семья существовала за счет социальных выплат и помощи родственников.

— К моменту моего ухода он уже примерно полтора года нигде не работал. Он сидел дома, занимался какими-то своими делами, своим блогом, а жили мы в основном на пособия и выплаты. При этом деньги приходили на мою карту, потому что они были оформлены на меня и на ребенка. Но карта фактически находилась у него. Он ходил с ней в магазин, распоряжался этими деньгами и даже не давал мне узнать баланс.

По словам женщины, особенно болезненной для нее была ситуация с выплатами на ребенка-инвалида.

— Он говорил, что это деньги сына, а значит, его деньги. Хотя это вообще не так работает. Эти выплаты должны идти на нужды ребенка. На лечение, питание, одежду, развитие. Но он почему-то решил, что может распоряжаться ими как хочет. Меня это всегда возмущало, — признаётся мама Иисуса.

Еще одна тема, которая постоянно возникает в рассказе Хадиджи, — странные, по ее мнению, идеи и поступки мужа. В частности, она подробно вспоминает историю со сменой имени.

— В какой-то момент он решил полностью поменять имя, фамилию и отчество. Причем на какое-то огромное имя, которое никто не может нормально произнести (Рабаллахашейхполещукильясовалискандер Сулайманабуиисус Ибнавльвовандеморт Крыса Ибнвладимирбенйехосефович — полное имя Сулеймана. — Прим. ред). Потом он заставил меня подписывать документы на смену фамилии и отчества ребенку. Тогда мне казалось, что лучше согласиться, чтобы не было очередного скандала. Сейчас я об этом очень жалею. Потому что это было совершенно ненормальное решение и мне придется заново делать все документы сыну, — говорит Хадиджа.

По словам женщины, именно после этого она окончательно начала задумываться о будущем семьи. Хадиджа вспоминает историю, которая, по ее словам, стала для нее особенно унизительной.

— Я предложила официально зарегистрировать отношения. Мы уже много лет жили вместе, у нас общий ребенок. Мне казалось, это нормально. А он сказал: «Нет, я лучше с Аней распишусь». И начал рассуждать, согласится ли эта девушка стать его второй женой. Может быть, со стороны это кажется ерундой. Но когда ты это слышишь от человека, с которым живешь пять лет, это воспринимается как издевательство, — признаётся тюменка.

Отдельно женщина говорит об отношениях Сулеймана с сыном. Она категорически не согласна с его утверждениями о том, что именно он был главным человеком в жизни ребенка.

— Он очень мало времени проводил с сыном. Нам постоянно говорили, что мы мешаем ему работать, мешали сидеть за компьютером, играть, мешали заниматься своими делами. Иногда он мог накричать на ребенка, оттолкнуть его. Мог обозвать его. Мог сказать что-нибудь вроде «идиота кусок». Я много раз просила так не делать. Потому что ребенку очень важно, как с ним разговаривает отец, — рассуждает Хадиджа.

По словам Хадиджи, разногласия возникали даже из-за самых обычных бытовых вопросов. Она утверждает, что Сулейман запрещал пользоваться детской коляской, поскольку считал ее опасной и был уверен, что водители могут не заметить ребенка на дороге. Из-за этого, рассказывает женщина, ей приходилось постоянно носить сына на руках, даже когда он становился старше и тяжелее.

Странными Хадиджа считает и некоторые взгляды бывшего партнера на воспитание ребенка. По ее словам, мужчина выступал против использования привычных слов «мама», «папа» и «ребенок», заменяя их собственными обозначениями. Женщина утверждает, что подобных идей со временем становилось всё больше: сначала они казались шутками или причудами, однако позже она поняла, что Сулейман относится к ним совершенно серьезно, и это начало ее настораживать.

Историю с гирляндой женщина вспоминает совсем не так, как Сулейман. По ее словам, в тот день ребенок играл в комнате, где мужчина спал с задернутыми шторами. Мальчик нашел гирлянду, которую успел повредить раньше, подключил ее и получил небольшой удар током.

— Да, неприятная ситуация была. Да, он закричал. Я сама сразу бросилась отключать гирлянду, и меня тоже ударило током. Но это не был какой-то ужасный разряд, а больше похоже как на игрушку из магазина приколов. Но превращать это в историю про чуть ли не покушение на ребенка — это уже перебор.

По словам женщины, этого бы не произошло, если бы в квартире, где жила семья, были нормальные условия и больше пространства для ребенка.

— Я посмотрела на всё это и поняла, что ничего не изменится. Ни условия жизни, ни отношение ко мне, ни отношение к ребенку. Я давно говорила про ремонт, про отдельную комнату для сына, про нормальные условия. Свекровь даже разрешила использовать одну из комнат в квартире для этого. Но ничего не происходило. Я ждала год, полтора, два. Потом поняла, что каши с этим человеком не сваришь, — говорит Хадиджа.

Самым сложным, вспоминает женщина, оказалось не решиться уйти, а найти возможность собрать вещи и покинуть квартиру. За пять лет совместной жизни их накопилось слишком много, а на руках был маленький ребенок. Кроме того, утверждает собеседница, раз муж нигде не работал и большую часть времени проводил дома, предугадать, когда квартира останется пустой хотя бы на несколько часов, было практически невозможно.

Подходящий момент, по словам женщины, появился неожиданно. И Хадиджа решила, что у нее наконец появилось достаточно времени на сборы. Она рассказывает, что действовала быстро и старалась взять только самое необходимое для себя и сына. Значительная часть вещей, утверждает собеседница, так и осталась в квартире. Особенно эмоционально Хадиджа реагирует на обвинения в краже 115 тысяч долларов.

— Какие сто пятнадцать тысяч долларов? О чем вообще речь? Он нищий. У него долгов на несколько миллионов рублей. У него нет своих банковских карт, они все заблокированы. Он жил на пособия и деньги мамы, — уверяет женщина.

После ухода, по словам Хадиджи, начались звонки, сообщения и попытки найти ее через родственников, соседей.

— Он начал ездить по адресам моих родителей. По двум квартирам. Стучал, кричал, ломился в двери. Соседи потом рассказывали об этом. Я тогда лишний раз убедилась, что правильно поступила, когда ушла без предупреждения. Потому что если бы сказала заранее, что хочу разойтись, я не знаю, чем бы всё закончилось, — уверена тюменка.

Сейчас женщине приходится снимать жилье и скрывать адрес проживания, чтобы избежать преследований Сулеймана. Она опасается, что при встрече мужчина может причинить ей вред.

После ухода Хадиджи семейный конфликт быстро вышел за пределы квартиры. Сулейман обратился в полицию, Следственный комитет, прокуратуру и органы опеки. Он просил проверить обстоятельства исчезновения сына, условия его жизни и заявления о возможном вреде здоровью ребенка, а также сообщал о пропаже денег и имущества.

Однако проверки не подтвердили самые серьезные обвинения мужчины. В полиции и Следственном комитете сообщили, что признаков причинения вреда ребенку не установили. Хотя сам Полищук уверен, что это всего лишь отписки и никто из силовиков даже не пытался искать бывшую возлюбленную и сына.