«Вы что, нашли любовь в тайге?» Многодетная мать три месяца скиталась по горам — вот что ее ждало дома

Путешественница Оксана Лыткина за три месяца прошла весь Урал. С юга на север — стартовала от горы Полковник в Оренбургской области, далее через Башкирию, Челябинскую область и в итоге добралась до перевала Дятлова. Маршрут «Большой уральской тропы» растянулся на 2300 километров.

Этот поход назывался «Урал на каблуках», но каблуки тут скорее символ того, что он доступен людям разных возрастов и разной подготовки. Цель путешествия Оксаны — развитие локального туризма на Урале. Помимо эффектных фото на фоне прекрасных видов природы, у путешественницы были еще рабочие задачи по проекту: она делала отметки на карте, корректировала и добавляла новую информацию о маршруте. Каждый день многодетная мама проходила примерно по 20 километров с 15-килограммовым рюкзаком за спиной.

Оксана честно рассказала Е1.RU о сложностях путешествия и объяснила, почему не рекомендует каждому его повторять. Далее — от первого лица.

Первое испытание, которое заставило меня понервничать, случилось уже на второй день похода. Я заблудилась в лесу, и у меня почти сел телефон. Я взяла с собой пауэрбанк, а шнур кинула неподходящий. В тот день мне нужно было пройти ранее не хоженый кусок маршрута. Но я выбралась.

Тяжелых моментов было очень много. Признаюсь, на 25-й день в «Шульган-Таше» (государственный природный заповедник в Башкирии. — Прим. ред.) у меня случился нервный срыв. До этого произошло несколько экстремальных случаев.

На одном из участков маршрута увидела волков, они вышли на дорогу. Чтобы отпугивать зверей, я взяла с собой ракетницу, но в этот раз она мне не понадобилась — звери ушли в лес. Я понимала, что сейчас звери сытые, риск минимален, но всё равно нервничала. После этого был тяжелый этап тропы — 18 километров шла через бурелом.

Дальше был глухой участок, там везде отпечатки лап медведя. Я прошла вместе с медведями 15 километров и вышла к Белой реке. Ее можно было перейти только вброд, в холодной воде. Тогда же я пропустила контрольную точку в пещере Шульган-Таш: так получилось, что не зашла туда, хотя должна была.

На фоне всего этого нервного напряжения у меня случился эмоциональный взрыв — истерика со слезами [во время телефонного разговора с командой «Большой уральской тропы»]. И тогда я услышала от них фразу: «Оксана, давай признаемся: Урал не для каблуков». Это меня зацепило, слезы закончились. Как не для каблуков! Нет, мы так просто не сдадимся. Фраза эта потом стала коронной для всего похода — как мотиватор, который не давал мне отступить и сойти с маршрута.

Хотя сейчас, когда 2300 километров уже позади, я хочу сказать: Урал и весь маршрут «Большой уральской тропы» не для каблуков и не для одиночных путешествий. Да, есть места, которые пройдет каждый, в которые можно выбраться семьей, с детьми — и моя задача рассказать в том числе про них. Но этот проект — не призыв к одиночным путешествиям. Есть места, отрезки, маршруты, которые только для опытных, подготовленных групп.

Это, например, Белый Камень (гора в Пермском крае. — Прим. ред.), Сухогорский Камень (гора на Северном Урале, высшая вершина Сухогорского хребта. — Прим. ред.). Нельзя в этих местах путешествовать в одиночку. При восхождении на Белый Камень я искала вершину в тумане. В таких ситуациях надо ждать, пока развеется, не идти. Но ждать я не могла: время уже вечер, кругом курумник (россыпи больших камней. — Прим. ред.), поставить палатку негде. Куда отступать — тоже непонятно.

Мне тогда просто повезло, что ветер раздул туман. Я нашла вершину, прошла по хребту до места, где мох и можно поставить палатку.

Утром повезло, что не было дождя. Спуск был по азимуту, по лесу тропы не было. Спустилась, а дальше, как мне сказали, должна была быть хорошая дорога. Но когда я дошла до этой «дороги», у меня началась истерика — она вся заросшая и в воде по колено. Да что же это такое! Перешла тогда реку в брод, не снимая штанов. Сентябрь, было очень холодно.

Ночью развесила одежду просушить. Утром смотрю и не понимаю: почему штаны так блестят? Оказалось, иней, они заледенели. Четыре дня я была без горелки, на сухом горючем. Одна таблетка на полстакана воды, заливала сублиматы — растворимые супы, каши. Потом горелку мне привезли. Вообще, если бы я знала, что меня ждет, то… я не знаю, пошла бы или нет.

Но, конечно, было много прекрасных моментов. Прежде всего — красота нашего родного Урала. Ради того чтобы рассказать о ней, и задумывалось это путешествие. На маршруте я встретила много хороших людей. Знаете, я больше всего переживала из-за встреч с неадекватными людьми, была настроена, что самое опасное — это люди, их нужно бояться. Но я заблуждалась.

Все, кого я встречала на маршруте, оказались нормальными людьми, все были готовы помочь. Видимо, жизнь всё-таки стала спокойнее. Я выросла в 90-х и помню, как убивали. Меня, кстати, узнавали. Даже в деревнях пенсионеры говорили: «Мы про тебя слышали».

С родными я была постоянно на связи. У нас был общий чат, где мы общались. Если связи не было, ребята из команды «Большой уральской тропы» сообщали родным, что со мной, где я. Пока я была на маршруте, средний сын Арсений успешно сдал школьные экзамены и поступил в колледж на айтишника, как и хотел.

Кстати, я вместе с ним сходила в колледж и подала документы на поступление, не сходя с дистанции. Дело в том, что мой маршрут проходил через Златоуст, и мне разрешили устроить дневку (свободный день на маршруте без смены места ночевки. — Прим. ред.) в Миассе. В этот день мы подали со средним сыном документы в колледж, с младшим прошли медкомиссию в поликлинике. В учреждениях, куда мы заходили, удивлялись, когда меня видели: «У вас уже закончилось путешествие?»

А на вершину Конжака (высшая точка в Свердловской области) я вообще поднялась вместе с сыном Арсением. Мои друзья специально приехали на турбазу «Серебрянский Камень» навестить меня и привезли сыновей. Погода была не очень хорошая, дождливо. Младший сын остался на турбазе с моей подругой, а мы с мужем подруги и Арсением пошли на вершину.

Весь маршрут у нас двоих получился около 35 километров. У сына хорошая физическая и туристическая подготовка, он ходил в туристическую секцию, с ним было надежно. Жаль, из-за непогоды Конжак был закрыт, в хорошую погоду виды там живописные: Уральские горы.

Многие, увидев мои финальные романтические фото с перевала Дятлова, начали расспрашивать: мол, вы что, нашли любовь в тайге? На этих фотографиях мы обнимаемся с молодым человеком.

Это куратор проекта Сергей Куликов, все эти дни он был рядом, помогал подготовиться к походу. Мы садились, прописывали, высчитывали, сколько я в день пройду, где буду останавливаться. Когда я вышла на маршрут, он был со мной на связи 24/7.

Сергей передавал прогноз погоды, а я отчитывалась ему, где встала, если что-то ломалось, что-то нужно было в пути. Он решал вопросы по замене снаряжения и заброске продуктов. Договаривался о ночевках на базах, если маршрут шел через них. Успокаивал, был как психолог — жилеткой, в которую я всё время плакалась и рассказывала, как мне тяжело и сложно. Он ругал, успокаивал, помогал советом — от ситуации зависело. У него была карта, на которой он видел меня в виде точки.

Самое страшное было, когда он долго не выходил на связь. На перевале Дятлова, моей финальной точке, я больше двух часов ждала вертолета. Ветер ледяной. Надела всё, что можно. Замерзла совсем — и наконец слышу рокот вертолета. Он появляется из-за горы и… пролетает мимо.

Как так? Прилетел и улетел. Но он развернулся и всё-таки полетел обратно. Подхожу к вертолету, вижу, что навстречу мне идет Сергей с цветами. Срываюсь на эмоции: мне холодно, я страшно замерзла, устала — и тут огромный букет на перевале… Я кидаюсь, обнимаю его. Все эти эмоции видны на фото. Только в вертолете я согрелась. Это счастливая встреча друзей. Он и вся команда проекта стали мне как родные.

Встретили меня дома замечательно. Младшие сыновья уже включились в учебу. Пока меня не было, они повзрослели, выросли за лето, теперь выше меня на полголовы, а самое главное — стали самостоятельнее. Конечно, одни они не жили, были под присмотром — или папы, или моих родителей. Но всё равно в этот раз домашние дела были в основном на них.

Мальчики старались как могли, но у нас разные понятия о чистоте. (Смеется.) Сейчас они, конечно, рады, что мама снова будет готовить, убирать, стирать — а у меня пока стресс. Не хватает леса, похода. Помню, в первые дни похода столько сил ушло на адаптацию к путешествию, а сейчас снова нужно перестраиваться на обычную жизнь, быт.

Старший сын (ему 24 года, живет в Москве) прислал мне сообщение: «Мама, ты лучшая». Он сдержанный, эмоций не проявляет, поэтому, когда я получила такое сообщение, то растрогалась до слез и почувствовала себя счастливой.

Прочитайте также наше интервью с Оксаной: мы дозванивались до нее, когда она только начинала свой маршрут и еще не знала, дойдет ли до финиша.