Один на острове. В гостях у сибирского Робинзона, который 15 лет живет в землянке посреди Оби

Уже 15 лет на острове в Болотнинском районе Новосибирской области живет Игорь Ярцев, сейчас ему 55. Уйти от людей он решил после того, как отморозил и потерял обе ноги. Игорь передвигается на протезах, но это не мешает ему жить без посторонней помощи, добывать себе еду и поддерживать быт. Он самостоятельно построил небольшую землянку, которую оборудовал печкой-буржуйкой. На острове он проводит круглый год, лишь изредка выбираясь в райцентр, чтобы получить пенсию и закупить провизию, а компанию ему составляют спасенные им собаки и коты. Съемочная группа NGS.RU побывала в гостях у сибирского Робинзона и узнала, каково это — быть отшельником.

Остров Симан находится на Оби, на границе Новосибирской и Томской областей. Это кусок суши примерно 45 километров в длину и 15 километров в ширину. Раньше на нем располагалась деревня Луговая, а сейчас там достаточно глухой лес. И уже 15 лет на самом берегу стоит небольшая землянка. В ней живет Игорь Ярцев, который выбрал отшельнический образ жизни.

Чтобы добраться к сибирскому Робинзону, приходится около двух километров ехать по льду в санях на мотособаке. Отшельник, хотя и знал о визите журналистов, был не особенно рад знакомству и общению — привык жить один. Из его постоянного окружения с ним всегда два пса и два кота. Изредка Игоря навещают деревенские рыбаки. Раз в месяц он появляется в райцентре: получает пенсию и закупает продукты.

Игорь встретил нас на берегу, рядом со своей землянкой на небольшом обрыве. Разговаривает нехотя и односложно, интереса к своей скромной персоне не понимает: мол, живу себе, ничего необычного не происходит.

— На остров перебрался, когда ноги отрезали, — рассказывает Игорь Ярцев, — раньше жил в Болотном, работал на железной дороге. Ноги отморозил, ампутировали по колено. Решил: помирать — так здесь.

После увечья он поставил крест на своей жизни, но, вопреки собственным ожиданиям, смог существовать в суровых условиях.

Он окружил себя нехитрым бытом — буквально ничего лишнего. Землянка совсем не большая и больше напоминает шалаш. Строение из бревен высотой в полтора метра накрыто полимерной тентовой тканью, в крыше пара окон, затянутых прозрачной пленкой. Прямо из земли торчит труба, из которой идет дым. На вопрос, как он смог без ног построить себе жилище, Игорь отвечает в свойственной ему манере.

— На карачках. За неделю примерно построил. Выкопал яму, поставил крышу. Я лес люблю, поэтому ушел сюда, — коротко сообщает отшельник.

Рядом с землянкой на небольшом пеньке лежит замороженная свиная голова — это прикорм для птиц, объясняет Игорь. Когда появляется одна из них и начинает клевать, он заметно оживляется. Для отшельника дикая природа интереснее, чем журналисты из большого города.

Вокруг землянки лежат внушительных размеров деревянные чурки, сложенные в стопки выше человеческого роста. Дрова Игорь заготавливает самостоятельно: пилит, рубит, таскает — со всем своим бытом мужчина справляется сам, помощи ждать не привык. Тут же большая куча, припорошенная снегом. Игорь объясняет, что это компост и перегной, в котором он разводит червей для рыбалки.

Рыбная ловля — основной промысел отшельника. Говорит, что каждый день он либо на рыбалке, либо колет дрова и таскает воду — так проходит неделя за неделей. Причем Игорь рыбу не очень любит, но ловит ее для своих котов.

Внутрь своего жилища Игорь приглашает нехотя, с легкой саркастической улыбкой. Чтобы попасть в жилище, нужно пролезть в небольшой люк в земле.

— Пещерный человек, — смеясь говорит хозяин землянки, пробираясь внутрь. — О, тепло, пацаны, сейчас греться будем.

Жилая часть — не больше двух квадратных метров. Здесь есть топчан, небольшая буржуйка и столик, прибитый к стене, — аскетичная обстановка. Есть радиоприемник на батарейках и маленькая газовая горелка для приготовления еды. Тусклый свет дает фонарик.

Вся комнатка вырыта в земле, встать в полный рост в ней практически невозможно. И кажется, что ее должно и затапливать, да и стены могут промерзать.

— Здесь тепло, печку топлю постоянно, не мерзну. А вода из реки даже в половодье сюда не заходит, не поднимается так, — развеивает сомнения хозяин. — Я специально на небольшом обрыве построил.

В комнате на топчане прыгают два небольших пса и расхаживают два кота: рыжий Огонек и серый Дымок. «Нет дыма без огня», — объясняет хозяин. Котов Игорь принес из деревни. Одного подобрал на дороге — его сбила машина, отшельник его выходил. Второго взял совсем маленьким котенком и выкармливал.

Собак зовут Кузя и Рексик. У Кузи нос буквально оторван.

— Или рысь, или барсук его подрал, нос откусил. Я сам пришил его обратно. Поехал в Болотное, купил лекарств и зашил, — говорит о травме пса Игорь.

И коты, и собаки любят своего хозяина — сидят у него на руках, ластятся. Видно, что он для них важен, как и они для него.

Из коротких ответов Игоря можно сложить представление о его прошлой жизни. Например, он был женат, его дочь сейчас живет на Урале, и отшельник с ней практически не общается. В Болотном есть дом, где живет мама Игоря, — с ней он периодически видится.

До деревни отшельник зимой добирается на охотничьих лыжах, а летом подвозят рыбаки на лодках. Мы постоянно пытаемся понять, так ли комфортно жить одному среди леса, тем более с инвалидностью.

— Чего мне тяжело-то будет? Сам же живу здесь, меня же никто здесь не держит.

— Не страшно вам тут ночами?

— А что страшного? Ну, звери. Ну, ничего.

То и дело Игорь говорит о любви к лесу. Вспоминает, как еще в раннем детстве поймал первую рыбку — с тех пор любит природу, рыбалку.

— Тут, когда на рыбалку не идешь, тогда занят: вода, дрова. Когда хочу — рыбачу, не хочу — не рыбачу, если котов есть чем кормить, — рассказывает сибиряк.

Отдыхает, как сам говорит, перед телевизором — его функцию выполняет подаренный кем-то старенький смартфон. Чтобы ловил интернет, Игорь смастерил антенну из проволоки, вывел ее наружу и протянул на 300 метров вдоль берега — хватает, чтобы принимать сигнал. Новости из внешнего мира отшельник узнает исключительно по радио. Говорит, что знает обо всем, что происходит.

Такая жизнь при инвалидности и на протезах кажется нам непростой, но Игорь, похоже, этих сомнений не понимает вовсе.

— Я протезы уже лет 12 не менял, а их надо раз в два года менять. Ту часть, где ступни, сам сделал: посмотрел, как спортсмены бегают на протезах, — такие и сделал, — рассказывает он. — Только ростом теперь меньше стал, раньше они повыше были. Мне они не мешают, всё могу делать.

Действительно, передвигается Игорь быстро, без трости и костылей. Уверенно поднимается по небольшой приставной лестнице внутри землянки и на берегу, ходит на лыжах.

Игорь припоминает, что как-то узнал о нем молодой парень, заинтересовался. Приехал в гости и решил так же пожить.

— Нашел, говорит: «Давай с вами поживу». Молодой. Я говорю: «Эй, что тебе тут делать?» Ну так, пожил маленько. Неделю примерно в палатке тут жил. Уехал, — кратко описывает не случившееся чужое отшельничество Игорь Ярцев.

На прощанье спрашиваем, не хочется ли иногда вернуться в родной дом. Все-таки есть где жить, другой быт, другие условия. Игорь категоричен: его выбор — это не желание сбежать или избавиться от чего-то.

— Скорее, один захотел быть. От чего избавляться? Не нравится мне в городе жить. Лучше одному.

— Почему не нравится в городе?

— Да не знаю. Не нравится вообще. Одному как-то лучше, больше нравится. В городе много народу, а здесь жизнь продолжается.

Еще до знакомства с сибирским Робинзоном мы представляли себе встречу по-разному. Всплывал образ лесного дедушки, околосказочного персонажа. Игорь Ярцев же производит другое впечатление: незваных гостей он не любит, а час, проведенный с журналистами, для него явно был не самым лучшим вариантом времяпровождения.

Что заставило его уйти от людей — его личная тайна, делиться которой отшельник не планирует. Спрашиваем: за столько лет в одиночестве, наедине с самим собой, наверняка много размышлять приходится?

— Голову уже сломал — думать, — отмахивается Игорь.

Игорь Ярцев не гостеприимный егерь, с радостью встречающий рыбаков, охотников и туристов, не сказочный персонаж, уединившийся ради гармонии с дикой природой. Он настоящий отшельник, одиночка, раньше таких называли «бирюк». И что у него на душе, насколько тяжел груз — известно только ему.

Менять свой уклад Игорь не намерен: перекинуться парой слов с рыбаками об удачном или не очень улове — достаточно, чтобы удовлетворить потребность в общении.

Ранее мы рассказывали об одиноком жителе бывшего спецпоселка в Тюменской области.