Глава сети клиник «Мать и дитя» — о пересадке матки и строительстве частного инфекционного госпиталя в Тюмени

Известный врач Марк Курцер — руководитель сети «Мать и дитя» — открывает в Тюмени вторую клинику. На первом этапе это будет госпиталь инфекционного профиля — для больных коронавирусом. В канун его приезда в Тюмень мы поговорили с ним об отношении к бесплатной медицине, дефиците кадров и проблемах с женским здоровьем. Подробнее — в нашем эксклюзивном интервью.

О провинциальных роддомах и женском здоровье

— В современном мире всё больше женщин, которые делают выбор в пользу карьеры, а не материнства. Как вы относитесь к этой тенденции?

— Знаете, я же не социолог. Боюсь, что мой личный опыт может быть субъективным. И я не могу сказать — это общая тенденция, индивидуальный выбор, ситуация отдельных религиозных культур или больших городов. Эту информацию о возрасте женщин, впервые ставших матерями, может дать Росстат. Какие существуют тенденции? Благодаря разным факторам увеличивается продолжительность жизни, повышается возраст прекращения менструации, у меня есть пациентки, которые самостоятельно беременеют в 45, 46, 47 лет. Да и выбор рожать в более зрелом возрасте не всегда говорит о позднем принятии решения завести ребенка. Мне трудно сказать, что происходит, но тенденция к такому материнству есть.

— Не знаю, как во всём мире, но в Тюмени много девушек, которые не могут забеременеть естественным путем. Действительно ли бесплодие молодеет?

— Современные технологии на самом деле высокоэффективны. Но применять их нужно только в исключительном случае — когда не наступает беременность естественным образом. В последние годы, которые я работаю в акушерстве и гинекологии, процент бесплодных пар не увеличивается. Поэтому я не могу сказать, что рост бесплодия виден. Процент семей с детьми, родившимися естественным путем, не снижается. То есть большой проблемы нет.

— Но если говорить о женщинах, которые не могут забеременеть. То чаще всего — по какой причине?

— Конкурирует мужское и женское бесплодие. У мужчин тоже бывают проблемы. Например, с подвижностью и количеством сперматозоидов. У женщин лидируют воспалительные изменения, когда существует непроходимость маточных труб, хронические воспаления, гормональные нарушения, которые могут быть связаны с щитовидной и другими железами. Если у женщины в течение 1,5–2 лет не наступает беременность, можно установить диагноз, почему это не происходит.

— Каждая женщина решает для себя сама, когда рожать. Но, как вы думаете, есть какой-то идеальный возраст для этого?

— Вы сейчас обращаетесь ко мне, как к врачу. Медицинская позиция: в любом возрасте мы можем помочь пациентам обрести счастливое материнство. Желательно, конечно, чтобы это было после 18 лет. Мы должны воспитывать так наших дочерей. Но проблем, что беременность наступила в 40 лет, — нет.

— А как вы относитесь к фразе «таким женщинам нельзя рожать»? Так обычно говорят в региональных роддомах тем, у кого было несколько тяжелых родов и все они проходили тяжело. Или с угрозой для их жизни. Женщины действительно до сих пор могут подобное услышать от врачей...

— Я отрицательно отношусь к таким высказываниям. Считаю, что на сегодняшний день есть много возможностей. Чаще это может быть озвучено пациентке с тяжелым заболеванием сердца, почек или другими патологиями. Но никоим образом не пациентке с заболеванием репродуктивной сферы.

— А женщины с проблемами, которые вы перечислили, могут иметь надежду стать мамами?

— Любую беременность надо планировать после прохождения обследования. Проверить работу легких, сердца, печени и других органов. И только после того, как убедились, что всё в порядке, вступать в беременность. Но если обнаруживается какая-то проблема, пройти курс лечения. Принять решение — принять риски или возможную беременность.

— Возвращаясь к предыдущим вопросам. Как вы вообще относитесь к региональным роддомам? Почему всё чаще женщины решаются рожать в платных клиниках?

— Я очень хорошо отношусь к родильным домам в регионах. Я много езжу по стране и был практически во всех областях. Везде, где бываю, посещаю родильный дом. И хочу сказать, что произошла настоящая революция. Появились прекрасные аппараты, прекрасные родильные залы.

В наших родильных домах «Мать и дитя» — их сейчас семь по стране — подход к пациентам не просто индивидуальный на словах. Наш медперсонал имеет возможность уделить время пациенту. Огромное отличие от муниципальных в том, что в нашем роддоме медсестра или санитарка работает с 3–4 женщинами одновременно, не с 20–25 пациентками, как в обычном роддоме. Отсюда возникают проблемы. Мы много работаем над комфортностью пребывания, в том числе питанием. Не говоря уже о том, что мы являемся носителями уникальных методик операций.

— Готовясь к интервью, увидела, что вы принимали участие в разработке внедрения еще одной уникальной операции — по пересадке матки. Расскажите об этом подробнее. Что это за операция и кому она может помочь?

— Эту операцию первыми применили в Скандинавии. Показания к операции — отсутствие матки. Если, например, она удалена вследствие опухоли или разрыва во время предыдущих родов. И для этих целей придумали возможность пересадить женский орган. Можно его взять у родственников. Но вся деятельность, связанная с трансплантологией, регламентируется законами Российской Федерации. В эти законы включены пересадка сердца, почки, печени, легких. Но не матки. И для того чтобы развивать эту методику в дальнейшем, нужно в первую очередь менять законодательную базу.

— А есть какие-то данные, скольким женщинам может помочь эта операция?

— Скажу сразу, цифра небольшая. Нуждающихся — 10, 20, 30 пациенток по всей России. Но есть ведь более безопасная альтернатива — суррогатное материнство.

— Суррогатное материнство популярно в нашей стране? Как пары реагируют на это, когда врачи предлагают такой способ стать им родителями?

— Я не владею статистическими данными. Могу только сказать, что всё четко описано в законодательстве. Суррогатным материнством могут воспользоваться пары только по медицинским показаниям: если, как мы говорили, нет матки или есть тяжелые заболевания сердца. В этих случаях возможна процедура суррогатного материнства.

Зачем «Мать и дитя» открывают ковидный госпиталь?

— Мы уже третий год переживаем коронавирус. Расскажите, как пандемия сказалась на ситуации в ваших клиниках. Вы стали открывать площадки для лечения ковидных пациентов. Как принималось такое решение?

— Наши клиники и госпитали не могут быть вырваны из системы здравоохранения. Мы тоже сталкиваемся с проблемами. Как сотрудники, врачи, медсестры, пациенты. Все болеют с определенной периодичностью. В связи с этим мы открыли свои ковидные госпитали. Один работает в Московской области, второй — в Санкт-Петербурге. И вот третий открываем в Тюмени. Это будет отдельно стоящий корпус, полностью изолированный, со своей вентиляцией.

— Почему именно ковидный? Думаете, что пандемия с нами еще надолго?

— Смотрите, мы его сделали как многопрофильный многофункциональный госпиталь. Пока есть необходимость — будет принимать ковидных пациентов. Когда не будет, в госпитале будут лечить людей по нашему основному профилю.

— Откуда возникла необходимость открывать вторую клинику «Мать и дитя» в Тюмени?

— Из-за высокой заболеваемости мы были вынуждены некоторым пациентам отказывать в госпитализации. У нас появилась возможность построить госпиталь. И теперь мы можем не отказывать пациентам в помощи. Я считаю, что это серьезный и ответственный подход. То есть даже если заболеваемость будет, в операции вам не откажут.

— На первую клинику вы потратили 3,5 миллиарда рублей. Сколько потребовалось на вторую?

— В три раза меньше — один миллиард. Первая клиника — 15 тысяч квадратных метров. А новая — примерно пять.

— А на чьи средства?

— На наши собственные. Все 100%.

— Ранее озвучивалась интересная информация, что строительством клиники занималось Минобороны. Почему?

— Не совсем правильная информация. Строило нам ООО «СМУ». Но техническим заказчиком, который контролировал и умеет строить быстро больницы, была компания УИСП — одно из технических подразделений Минобороны, у которого накоплен колоссальный опыт по возведению такого рода госпиталей в сжатые сроки.

— Вы потратили на вторую клинику миллиард рублей. За сколько этот проект окупится?

— Традиционно 5–6 лет.

— Есть какие-то еще планы на Тюменскую область? Может, у нас откроются еще какие-то клиники под вашим брендом?

— Когда мы три года назад открывали больницу, я не думал, что в 2022 году мы откроем в Тюмени госпиталь. Спросили бы меня об этих планах тогда, я бы ответил — их нет. И сейчас я могу сказать, что пока никаких планов нет. Но мне очень нравится работать в Тюмени. Тюменская область — очень открытая область. Здесь очень доброжелательные люди, молодое население. Здесь бьется жизнь — всё развивается. Я называю ваш регион «регионом счастья» — он мой наиболее любимый. Мне очень нравится Тобольск. Возможно, мы там захотим открыть небольшой медицинский центр. Мы всё время наблюдаем.

— Могли бы вы подробнее рассказать, чем так Тюменская область привлекательна для медицинского бизнеса?

— Развивающийся регион, красивый, требующий появления новых медицинских инфраструктур. Почему Тюмень? Потому что очень доброе отношение к людям здесь. Нас очень хорошо встретили, здесь есть все технические условия. Мы без больших проблем получили всё необходимое: электроэнергию, воду, газ, канализацию, огромный простор.

— А дефицита кадров вы не испытываете? Пандемия показала, что в Тюменской области не хватает медиков.

— Мы врачей привезли из Москвы, Новосибирска, Сургута. Мы понимаем всю сложность с медицинскими кадрами, поэтому привлекли их из других городов.

Первая клиника федеральной сети «Мать и дитя» открылась в Тюмени в 2019 году на улице Юрия Семовских, 20. Это шестиэтажное здание площадью 15 тысяч квадратных метров, в котором оказывают все виды хирургической, акушерской, гинекологической и педиатрической помощи. В медучреждение вложили 3,5 миллиарда рублей: финансовую поддержку оказывали и власти региона. Первый центр группы компаний открыли в 2006 году в Москве. На сегодняшний день у компании «Мать и дитя» уже 8 госпиталей и 38 клиник в 27 городах России.