«В графе „Родственник“ указала меня»: почему всё больше тюменцев становятся наставниками для ребят из детдома

Тюменка Екатерина Сайгушева — мама двоих детей. Но соседи периодически видят, как к ним домой иногда приезжает еще одна девочка. Они все вместе ездят на праздники, пекут пиццу и просто проводят время. Со стороны кажется, что эта миловидная девочка — часть семьи. Однако это не совсем так.

Яна приезжала в Тюмень из детского дома в Борках, хотя еще несколько лет назад ничего не знала об этих людях. Как же так вышло, что Екатерина стала такой родной совершенно чужому человеку? И сколько еще в регионе есть семей, готовых просто так, без всяких льгот и пособий, помогать неродным детям? Читайте в нашем материале.

— Мне 44 года, я работаю производственным маркетологом. Наставником для Яны я стала три года назад. Вообще-то, у меня есть своя взрослая дочь. Ей 21 год, она сотрудник МЧС. Но на тот момент дочь еще была подростком, я понимала, что это уже взрослый человек. И у меня еще не было второго ребенка. Зато было много любви и тепла. Мне хотелось этим поделиться, поэтому задумалась, где могу быть полезна, — рассказывает Екатерина.

Из разговора со знакомой она узнала, что существуют разные волонтерские организации, которые работают с детьми из детдомов. В подобных проектах люди не становятся опекунами или приемными родителями для ребят. Они оказываются их друзьями, с которыми можно чему-то научиться или просто проводить время вместе. Тюменку это настолько воодушевило, что Екатерина сразу нашла в интернете проект по наставничеству «Солнечный город» и заполнила анкету. Так через все этапы отбора и началась их дружба с Яной.

— Она ведь сама меня выбрала. Считаю, это судьба, потому что сейчас я прекрасно понимаю, что она мой ребенок. Конечно, у Яны есть свои близкие, но в то же время есть я. И она это не делит, и я это не делю. В день знакомства с Яной мне одна из наставниц сказала: «Мне кажется, она сразу же определилась с тобой». Потому что ни с кем больше не шла на контакт, — вспоминает Екатерина.

И хотя Екатерине единственной удалось расположить к себе закрытую Яну, которой на тот момент не исполнилось даже 14 лет, девочка всё равно была достаточно молчаливой. Они еще год налаживали друг с другом отношения.

— В среднем мы виделись примерно один раз в неделю, иногда раз в две недели. Частота встреч зависела и от моей, и от ее загруженности. Сначала мы встречались в детском доме, мы просто гуляли, разговаривали. И если кто-то из детей готов выезжать с наставником в город чуть ли не завтра, Яна не готова была почти год. Ей было комфортно в той среде, в которой она находится. И я не старалась ее выдергивать. А уже потом постепенно она стала приезжать ко мне домой. И, в общем-то, всё. Сейчас вот она может приехать, жить неделю у нас или приехать только на выходные, — рассказывает Екатерина.

Если еще три года назад Яна была немногословна и не всегда чувствовала себя уместно в компании чужой семьи, то сейчас всё изменилось.

— Сейчас у нас уже отношения такие, что она даже не спрашивает, где лежит полотенце, где что взять. У нас она как дома, — говорит Екатерина. — Наверное, основная задача наставника — это просто жить свою жизнь и показывать, какая она. Потому что дети взрослеют. И есть моменты, с которыми они не могут поделиться с воспитателями и своими родственниками. Но есть я, готовая выслушать, посоветовать что-то, — говорит Екатерина.

В проекте «Наставничество» участвуют только подростки, потому что именно в таком непростом возрасте они нуждаются в особом внимании и поддержке. И хотя воспитанники детдомов сами принимают решение участвовать в этом во всём или нет, они не всегда сразу готовы начинать искренне дружить и общаться с посторонними людьми. Такой же период был и в отношениях Екатерины и Яны.

— Были моменты, когда у нас с Яной было всё прямо очень сильно натянуто. Она не очень хотела меня видеть. Я могла приехать, а она отказаться выйти ко мне под предлогом головной боли. Я могла ее куда-нибудь пригласить и услышать отказ. В эти моменты я, конечно, тоже стрессовала и училась находить в себе ресурс идти дальше. Спотыкалась о вопрос: я ей вообще нужна?

Близкие Екатерины, видя всё это со стороны, тоже не понимали, для чего она так старается. Пытались отговорить ее от участия в проекте. Мол, неблагодарное это дело, займись своей жизнью. Но Екатерина в итоге не сдалась и разрушила эту стену непонимания.

— Даже когда у нас в взаимоотношениях случались провалы, я всегда ей говорила, что она может ко мне обращаться за помощью в любой ситуации! И так наша близость нарастала с каждым днем. То, что я ей небезразлична, почувствовала, когда уехала в отпуск. У Яны случилась некая ситуация, она поняла, что решить этот вопрос могу только я. И она нашла способ со мной связаться, поделиться, — рассказывает тюменка.

Если раньше все их встречи фокусировались только на развлечениях — походах в кино, кафе и прочем, то сейчас, кажется, их отношения действительно стали похожи на более родственные. Яна приезжает в гости и может просто провести время дома — уютно и по-семейному.

— Сейчас мы просто живем. Каждый живет практически своей жизнью. Мы утром встаем, договариваемся: «Так, Яна, у тебя какие планы?» Рассказываем друг другу, что хотим поделать и подстраиваемся. И если раньше то я к ней в Борки ездила, то она ко мне в Тюмень, то сейчас она уже студентка колледжа. Она перебралась в город и живет в соседнем районе. Теперь видимся еще чаще, — говорит Екатерина.

Яна выросла на ее глазах. Она стала раскрываться, ухаживать за собой и становиться девушкой. Не так давно Яна познакомила Екатерину с юношей, который ей очень нравится.

— Мы просто уже как семья. И даже когда Яна поступала учиться, то в документах в графе «Родственник» указала меня.

Сейчас Яна учится жить вне стен детдома. Она рассказала, как вообще попала в проект «Наставничество».

— Нам рассказывали про проект, что мы будем общаться, проводить время с кем-то, как с родственниками. Я выбрала Екатерину, потому что мне показалось, что у нас есть что-то общее, такое родственное. Мне было с ней легче, чем с другими общаться. Я не ожидала, что будет всё так хорошо. Многие пары расходились, но мы через многое прошли, так сказать, — рассказывает она.

— А я вообще листала ленту в соцсетях и наткнулась на трогательный ролик, который начинался со слов: «У меня есть подружка, которая живет в необычном месте…» Это видео было про дружбу девушки из Владивостока и 16-летней девочки из детдома. Мне сразу вспомнилась моя давняя мечта забрать ребенка из детского дома. Если честно, я бы забрала их всех, если бы у меня была такая возможность. Но это очень серьезный, ответственный шаг. Я понимаю всю глубину этого и поняла, что наставничество — это намного проще, хотя там тоже есть свои тонкости, — рассказывает Анастасия Злобина, которая стала не только наставником, но и куратором проекта.

Прежде чем Анастасии доверили знакомство с кем-то из детей, она объяснила кураторам, зачем ей это всё, а потом еще прошла обучение и собрала целый пакет документов — от справок по здоровью до подтверждения отсутствия судимости.

Уже на этапе подготовки к наставничеству очень многие начинают менять свое решение и отказываться: людям в открытую объясняют, с чем они могут столкнуться в реальности и как справляться с этим. Но Анастасию не просто не напугало сказанное, а скорее даже воодушевило. Она призналась, что вынесла много ценной информации из обучения.

— Я помню, когда я пришла на тренинг, то особо ничего не ожидала от него. Я просто хотела узнать про проект больше: как всё устроено, что там нужно делать, как происходят встречи с детьми. Но тренинг был настолько ценный, что я ушла отсюда абсолютно заряженной. У меня есть ребенок, и я очень многое оттуда получила. Я начала это сразу перекладывать на свои отношения с ребенком и понимать: «Господи, так это же про меня!» — откровенничает Анастасия.

Спустя полгода Анастасия приехала в Борки знакомиться с ребятами, которые согласились на участие в программе. И если в похожем проекте дети сами выбирают себе пару из приехавших наставников, то здесь совсем другой подход. В «Солнечном городе» психологи, изучив все особенности личности, формируют пары.

— Я сразу начала выстраивать в голове какие-то сценарии. Думала: «А если я не понравлюсь ребенку? А если мы не найдем общий язык? А если я не буду знать, о чём с ней говорить?» Дети в детском доме достаточно закрытые, — вспоминает Анастасия. — Но когда я приехала на знакомство с девочкой, всё оказалось вообще наоборот. У нас первое знакомство длится обычно 20–25 минут, чтобы не грузить и долго не мучить детей. Но в итоге наше первое знакомство длилось полтора часа, мы с ней просто без умолку начали болтать обо всём, — рассказывает она.

Девушка уверена, что это заслуга психологов, которые сразу подбирают друг другу более подходящих людей.

— Я видела, что она волновалась И ей было немножечко некомфортно. Но я сразу честно, открыто ей сказала: «Слушай, ты волнуешься? Я очень». И ее как-то это подрасслабило, потому что она поняла, что я призналась в своих чувствах, что я тоже человек, и мне тоже вообще-то страшно во всё это идти. Но тем не менее я здесь. Она говорит: «Ну да, немного». И дальше как-то у нас завязалась беседа, мы поняли, что у нас один знак зодиака, — полная вдохновения рассказывает Анастасия.

Общих интересов у них действительно оказалось много, поэтому следующие два месяца тюменка ездила в детский дом к ребенку уже с меньшим волнением.

— Я приезжала к ней, мы готовили, гуляли, болтали, иногда ей просто захотелось там полежать в сенсорной комнате, расслабиться, послушать музыку. В общем, это всегда разное настроение ребенка. И я, конечно, старалась не давить на нее, особо не задавать тон этому всему. Я прислушивалась к ней и говорила, что мне интересно, чем она будет заниматься: «Если хочешь, давай вот займемся тем, что тебе нравится». Но я как бы полностью не вставала в позицию, что она тут главная. Я всё-таки на равных пыталась с ней выстроить такую связь. Типа слушай, а я люблю вот это. Как к этому относишься? — продолжила она.

Но девочка, которая досталась Анастасии, не совсем типичный ребенок. Она оказалась в учреждении не так давно и пробыла там недолго. Но за это время всё же успела поучаствовать в проекте. Но даже когда вернулась в свою семью, не перестала общаться с Анастасией.

— Ей 12 лет. Она сейчас живет в семье, но мы приняли решение, что всё равно будем общаться. Ну прежде всего я приняла это решение, потому что она мне уже небезразлична. И я очень за нее обрадовалась, хотя было видно, что ей самой жалко уходить из проекта. Мы наладили связь с мамой, я выяснила, что она не против, если я буду ее дочь на какие-то мероприятия приглашать. В их семье много детей, поэтому мама сказала: «Пожалуйста, я очень рада и только за». Поэтому мы продолжаем общаться, просто немножко в другом формате, — добавила Анастасия.

Такие ситуации случаются крайне редко. Но по каким бы причинам пары ни распадались, сразу найти себе новую не разрешат. Должно пройти не меньше полугода до момента, когда наставнику позволят вновь попытаться подружиться с каким-нибудь еще ребенком.

— Этот проект еще ответвляется в сторону того, что помощь нужна не только детям, которые находятся в детском доме, но и тем, кто выпускается. Как показывает практика, выпускники даже не знают, что вообще-то в магазине помидоры взвешивать надо, прежде чем покупать, бюджет вести. Надо еду теперь самому готовить. Хотя за них всю жизнь всё делали, возили на какие-то мероприятия. Воспитатель говорил: «Иди на учебу, у тебя вот столько-то уроков». А тут у них появляется огромная ответственность, они понимают: «Ага, теперь я один, один на один с этим миром», — рассказывает Анастасия.

Сейчас у Анастасии на попечении появился еще один подросток. Но окружение всё еще не понимает, зачем девушка туда ввязалась.

— Все мои родные, всё мое окружение. Ну, кроме подружек, мне сказали: «Ты что, ненормальная. Какие дети? Куда ты опять влезла, Настя? Зачем тебе это надо?» Но на меня оценка извне никак не влияет, меня, наоборот, это подстегивает. У людей очень много предрассудков, связанных с детским домом, со всей волонтерской деятельностью. Они говорят: «Зачем тебе это надо? Да какие дети! Да ужас какой! Да там это всё так плохо, грустно». Там, вообще, классно, это классные дети. Я их всех люблю, — добавила она.

А новая «подружка» Анастасии — это Камилла. Девушка уже выпустилась из детдома и сейчас пытается адаптироваться во взрослой и самостоятельной жизни.

— Она студентка. Мы с ней учимся финансовой грамотности, потому что в студенческие годы с деньгами всё очень напряженно всегда. Мы осваиваемся, изучаем город, отучаемся ездить на такси, потому что это очень накладно выходит. Камилла находится в поисках работы. А еще увлекается татуировками, я ее поддерживаю в этом и даже подарила ей обучающий базовый курс, — говорит Анастасия.

Алевтина Липатникова не просто участница проекта — она его руководитель. Почему ей так важно дело, которым занимается и с какими сложностями приходится сталкиваться? По образованию Алевтина психолог. Несколько лет назад она наткнулась на статью про подростков с опытом сиротства и «загорелась» идеей создать организацию, которая могла бы им помогать.

— У меня давняя любовь к подросткам. Я люблю с ними работать. Мне кажется, что в них заложено очень много потенциала. Я нашла несколько проектов, успела там поработать куратором и психологом, собрать информацию. Я видела, скажем так, и плюсы, и минусы, разных проектов. А потом наткнулась на большой фонд «Солнечный город», который уже очень много лет занимается темой наставничества, — рассказывает тюменка.

Ее удивило то, как там всё устроено. Поэтому она решила стать их партнером и организовать представительство фонда в Тюмени.

— На самом деле, наша инициатива была встречена очень позитивно. Я не столкнулась ни с одной сложностью. Наоборот, люди, которые занимаются этим, они понимают ценность нашей деятельности. Таких проектов должно существовать много. В этой теме не может быть какой-то конкуренции, — говорит она.

Сейчас «Солнечный город» состоит из нескольких кураторов, психолога и двух десятков наставников. Но кто все эти люди, которые ищут дружбы с детьми-сиротами?

— К нам настолько разные люди приходят. Есть и молодые, у нас в проекте могут участвовать люди от 24 лет и до бесконечности. Есть те, кто не имеет еще своей семьи и детей, но они прекрасные наставники. Есть семейные в возрасте 35–45 лет. Есть даже бабушки. И замечательный мужчина, которым мы очень гордимся. Мы в первую очередь обращаем внимание на эмоциональную зрелость, устойчивость, на личную мотивацию, зачем человек идет, чтобы у него было четкое понимание, чего он хочет, — объясняет Алевтина Липатникова.

Все кандидаты находятся под наблюдением психологов, поэтому если поведение кого-то из наставников вызовет подозрения, то его попросту не подпустят к детям.

— Чтобы стать наставником, сначала заполняется анкета на сайте «Солнечного города», там же происходит распределение. Мы уже потом видим заявку, звоним, приглашаем на двухдневный тренинг, который у нас проводит психолог. Это обязательное условие обучения. Потом следует собеседование. И если на этом уровне всё хорошо, волонтер остался, а у нас с психологом к нему нет вопросов, то ему нужно собрать документы: справку о несудимости, о том, что человек не состоит на учете, — рассказывает руководитель проекта.

Будущим наставникам сразу объясняют, что им предстоит как минимум раз в неделю приезжать в Борки. А если человек уже «в паре» и просто перестал выходить на связь, то сотрудничество с этим волонтером прекращается.

— Человек должен иметь понимание, как этот ребенок в его жизнь встроится. Ведь человек затрачивает энергию, частичку души, эмоции, относительно этого ребенка. У меня самой уже полтора года происходит общение с моей подопечной. Но это всё — это уже часть моей жизни.

В этом проекте, как и другом подобном, участвуют дети из детдома в Борках. Но, несмотря на это, организации не конкурируют. Как же выбирают, кому какой наставник достанется?

— Детский дом вправе сотрудничать с любыми организациями, но наша технология никак не пересекается с другими проектами. Мы отличаемся. Мы сотрудничаем с психологом детского дома, которая хорошо знает детей и то, что им нужно. Она нам рекомендует, какому ребенку какой наставник нужен. То есть у нас технология такая, что мы под ребенка подбираем наставника. Поэтому иногда бывает такое, что наставникам приходится какое-то время подождать, потому что, например, там вот пара не складывается…

Все наставники постоянно обучаются, встречаются на общих собраниях, чтобы обсудить ситуации, которые с ними произошли за время общения с детьми. Людей готовят к тому, что дети могут оказаться совсем не ангелами.

— У нас есть тренинг про психологию сиротства, потому что дети с таким опытом имеют свои психологические особенности. Для ребенка семья — это источник жизнеобеспечения, опора. А когда любой человек, и особенно ребенок, теряет под собой эту опору, то это не может не сказываться на нем. Плюс еще само по себе проживание в определенных условиях искажает его психологию и личность, — открыто рассказывает Алевтина. — Дети на самом деле сильно разные. Многое зависит от того, когда ребенок попал в детский дом, сколько он там находился, какая у него была история. На тренинге рассказываем без прекрас, что, конечно, они могут столкнуться с воровством, с обманами, с агрессией, зависимостями, естественно.

Алевтина Липатникова говорит, что задача наставников — научить детей любить, научить привязанности. По ее словам, то, как у ребенка сформировалась привязанность в детском возрасте, определит, как он будет выстраивать отношения с окружающим миром в будущем.

— Мы своих наставников настраиваем на то, что это дружба навсегда. Но у нас есть правила, то есть материальную помощь мы детям не оказываем. Мы именно за эмоциональные связи. Мы это детям тоже рассказываем, — говорит она.

Сама тюменка тоже является наставником для одной девочки. Их дружба длится уже несколько лет. Но Алевтина уважает личные границы других членов своей семьи и не настаивает на том, чтобы с ее подопечной постоянно проводили время.

— У меня девочка с некоторыми особенностями по здоровью. Она уже выпускница, сейчас учится в колледже. Я помогала ей купить продукты, ездить на общественном транспорте. До сих пор еще эти сложности присутствуют в силу ее особенностей. Поэтому я понимаю, а как она будет жить одна? Поэтому она, можно сказать, как член семьи. Она приезжает, ночует, мы гуляем вместе, проводим какие-то праздники семейные, — делится тюменка.

За несколько лет их отношения уже так окрепли, что девочка звонит Алевтине и говорит: «Я соскучилась, я люблю тебя».

— Когда я слышу такие слова, то понимаю, что всё не зря. У меня семья дружная. Мы все друг друга любим, понимаем и поддерживаем. Но я всё-таки отношусь с уважением к границам своих близких: у каждого своя комната и гостевая, где ночует моя подопечная, когда приезжает в гости. У дочки, если есть желание пообщаться, то она, конечно, общается. Если нет или занята, я никого не принуждаю. Супруг мне очень сильно в этом смысле помогает. Он вообще тоже часть уже этого проекта.

Проект тюменки сейчас активно развивается: открылся благотворительный фонд «Ориентир», чтобы воплощать различные проекты, а еще организация начала помогать и семьям, принявшим детей под опеку.

Сейчас официально в Тюмени нет ни одного детского дома: последний закрыли без малого 10 лет назад. Произошло это вовсе не потому, что все тюменские дети-сироты чудесным образом вмиг обрели заботливых родителей, а новых с тех пор не появилось. Просто цифры: сейчас в нашем регионе в усыновлении и опеке нуждаются более 400 девчонок и мальчишек разных возрастов. Где они живут сейчас? Чем отличается ныне существующий дом ребенка от детского дома в привычном его понимании? Ища ответы на эти (и не только) вопросы, мы узнали кое-что неожиданное и очень интересное.