«Хочу в дурдом уехать, чтобы меня не видели». Истории женщин из Тюмени, которые попали в центр для бездомных

В социально-реабилитационный центр «Милосердие» попадают разные люди — и бездомные, и алкоголики, и наркоманы; и жившие совершенно благополучно, которые столкнулись с трудностями в жизни. Здесь никому не отказывают в помощи. В одной комнате могут жить и когда-то убийцы, и бывшие мошенники. А еще могут оказаться те, кто после тяжелого эмоционального потрясения не нашел в себе силы, чтобы вернуться к нормальной жизни.

В этом материале истории женщин, которые от безысходности попали в «Милосердие», не раз пытались начать жизнь с нуля и снова возвращались. Рассказываем историю каждой.

Высокая худая женщина в длинном халате выглядит статно. Она сидит на кровати, нога закинута на ногу, взгляд направлен в стену. На столе — пожелтевшая книга про красивые прически на праздники.

— Наталья у нас была косметологом, — говорит сотрудница центра.

Женщина ладонями обхватывает локти и начинает качать ногой. Она будто не замечает нас. Поговорить о своем прошлом Наталья решается не сразу. Ей тяжело вспоминать о бывшем муже, который оставил на лице и теле глубокие шрамы.

Наталье Цукановой 44 года. И последние несколько лет она пытается забыть издевательства бывшего мужа.

— Я сама из Ишима. Сначала там жила с родителями, потом вышла замуж. Чтобы сбежать от мужа, уехала в Тюмень. Он лупил меня как собаку. И челюсть ломал, и руки, и ноги. Началось это с первого дня регистрации. Он рассказывает очень хорошо. Сначала показался мне героем. Мне еще отец с матерью говорили, что он лапшу на уши мне вешает.

Сначала всё было нормально. Я его кормила, поила, снимала квартиру. Он никем не работал, сидел на моей шее. Я одновременно и работала, и пенсию получала по инвалидности.

В первый раз он меня ударил по лицу, когда ему не понравилось, как я с ним разговариваю. Потом прощения просил. Я тогда его простила, а куда деваться? Тогда я позвонила отцу и сказала: «Я ухожу от Димы». Но потом опять вернулась.

Поняла, что надо бежать, когда он мне ребра полностью сломал. Избил до такой степени, что я дышать даже не могла. Уже не помню, из-за чего. Ему всё время ничего не нравилось. Муж меня не отпускал, потому что я его кормила и поила.

Потом было всё нормально. Хоть немного стала чувствовать себя человеком. Познакомилась с другим мужчиной, прожила с ним четыре года. В это время я уже не работала, была группа инвалидности пожизненная.

— Что произошло? — спрашиваю я.

— Я не хочу об этом говорить, — резко говорит Наталья.

Второй сожитель был добрый, за каждым шагом моим смотрел. Родители его пылинки с меня сдували. Пришлось расстаться, потому что я не привыкла жить в деревне. Он отказывался переезжать в город, потому что ему нужно было куда-то проституток своих таскать.

— Как вы в Тюмень попали?

— Он всё-таки уехал со мной в город. Второй-то у меня не гулял никогда, — путается в рассказе Наталья. Она начинает придумывать новые нелогичные повороты в истории. Всё сводится к тому, что первый сожитель женщины живет где-то в «Милосердии» и она мечтает его посадить в тюрьму. Только как это сделать, пока не придумала.

— Какие у вас планы сейчас?

— Хочу в дурдом куда-нибудь уехать, чтобы меня никто не видел. Чтобы кругом были одни дураки. И чтобы ко мне никто не лез. А здесь какая жизнь? За каждым шагом следят, помыться невозможно, кого-нибудь да запустят. Ничего личного, — делится Наталья.

Низенькая Ирина сидит на кровати скрючившись и смотрит в пол. Волосы взъерошены, под глазами темные круги. Рядом стоят ходунки. Женщина только что пришла с прогулки по коридору — пока единственному месту, куда она может самостоятельно выбраться.

— Мне 46 лет. Я сама с Севера, с Кондинского района. Просто работала уборщицей в «Премьере». А потом на разных работах: в торговом зале, маляром, помощником повара и посудомойщицей. Я разнорабочая, везде побывала. В Тюмень переехала в 19 лет учиться на кондитера. Учебу я не закончила.

Меня сбила машина ночью. Я в магазин шла. Водителя так и не нашли. В больнице я провела много времени, ногу залечила и всё. После этого попала сюда. Того, кто сбил, не нашли. Отсюда я уходила уже, квартиру снимала. Потом случился инсульт, я просто встать не могла. Тогда просто скорую вызвала. И снова оказалась здесь.

У меня есть дочка, ей уже 30 лет. С ней сейчас связь поддерживаем по телефону. Я сама ей звоню. Мешать ей не хочется. Сейчас мне нужно восстановиться. Это очень и очень тяжело, — говорит Ирина.

Марьям Саитова жизнерадостнее всех. Она быстро ходит, весело здоровается и совсем не стесняется говорить о прошлом. В «Милосердии» она успела выйти замуж — женщина оттопыривает пальцы и показывает нам кольцо. О своем избраннике говорит: «Я Кольку уже стала бояться» и улыбается. Колька не видит ее лица — он ослеп, когда сидел девятый срок.

— Работала я когда-то в заводской столовой 12 лет. Троих детей родила. У меня дети очень хорошие. Последние четыре года я у дочери жила, подружку себе нашла и загуляла. Вот я семь лет последние пила. С утра встану, порядок наведу дома, печку истоплю, переоденусь, накрашусь. И побежала гулять.

Пить начала, потому что подружка пила и мужик был такой пьяница. С мужем прожила 15 лет. Но он в Чечне побывал восемь месяцев, и у него крыша поехала. К примеру, ребятишек плач услышит — и плохо становилось. Однажды клок волос у меня оторвал. Несколько лет их пришлось лечить.

Дочка со мной общается, сын приезжает. А обратно не берут меня, потому что знают, что я бухаю.

— Сколько вы уже не пьете?

— Только в магазин отпустите меня — пиво попью обязательно. Но такого желания нет, как я раньше напивалась. Меня участковый уже третий раз сюда привозит. Мне говорят: «Ты че опять сюда приехала, опять пьешь?» А я отвечала, что не пью. А сама пьяная сидела, — рассказывает Марьям.

Ранее мы поговорили с тремя мужчинами, которые попали в соццентр. Все они вынуждены находиться здесь еще долго: им предстоит восстановить документы и научиться жить заново. Публиковали истории собеседников от первого лица.