Пять историй о дедовщине, воровстве и беспределе в российской армии от читателей 72.RU

Трагедия в Чите, где тюменский солдат Рамиль Шамсутдинов застрелил восемь человек и ранил двоих, всколыхнула российскую общественность.

Мнения людей насчет поступка Шамсутдинова расходятся. Одни считают, что у него не было выбора, и создают петиции в его защиту, а другие говорят, что он хладнокровный убийца.

После публикации нашего большого материала по ситуации в Чите в редакцию поступило множество звонков неравнодушных людей.

Кто-то на фоне происходящей ситуации решил вспомнить и рассказать, что творилось во время их службы в армии, кто-то беспокоится о своих детях, а кому-то просто хотелось выплеснуть свое негодование.

Мы собрали 5 историй наших читателей из разных регионов страны.

Лейтенант заставлял воровать для него бензин

— Я в Краснодарском крае, попав во взвод с остальными 8 парнями под руководство офицера, сразу почувствовал, что такое выполнять приказ. За каждую провинность от лейтенанта, который старше меня на пару лет и состоящего из 90 килограммов мышц, прилетало в лицо, ноги, руки и живот.

Старлей занимался единоборствами, заезжал в воинский автопарк на своей BMW M3. Имел отрицательную репутацию у высших офицеров части.

При мне он зажал в кубрике (комната солдат в казарме) между кроватями и избивал ногами минут пять, вдалбливая в шкаф, пока верхняя часть шкафа в виде тумбы не упала на пол.

Поначалу он нас не избивал, но потом была совсем лютая ситуация. Мы служили в части с огромными тягачами, а у нашего офицера, видимо, было негласное разрешение на вальяжное поведение (говорили, что у него дедушка и отец — генералы в Москве), он заставил под давлением сливать топливо с тягачей. Тягачи якобы ездили, крановщики работали, но по факту мы мыли ангары, профессии учились 20% времени, а остальные 80% времени конвертировались в канистры, которые по ночам погружались в BMW лейтенанта и увозились из части.

В какой-то момент процедуру слива топлива застал майор нашего дивизиона. Солдат чуть не прикончили, но все понимали — лейтенант их заставил. Его перевели в другой дивизион, но он начал буквально охоту за парнями за то, что они его сдали.

Я отчетливо помню эпизод, как этот летёха заходит в казарму в боксерских перчатках, идет в штаб к нашему капитану, дверь захлопывается, и мы слышим реально драку. Я её не видел, но лейтенант физически расправлялся в кабинете с капитаном. Как вам такое?

Солдаты ему мыли машину, воровали топливо, он их унижал, избивал, но деваться нам некуда было. Кому жаловаться? Он же убьет потом.

Я убежден, что Рамиль оказался под жутким давлением. Я не оправдываю убийство, и наказание должно быть понесено, но также должны быть приняты во внимание условия, которые были в части, и показания всех служащих с этими офицерами. Я уверен, руководство части будет оказывать давление на служащих, мало кто сможет дать правдивые показания, — рассказывает Илья, 27 лет, из Тюмени.

Я открыл огонь по четверым сослуживцам

— Служил в Казахстане в 1985 году. В один момент я понял, что у меня нет выбора. Я во время караула открыл огонь по четверым сослуживцам старшего призыва. По ним прицельно не бил, ни в кого не попал, но они испугались сильно. Я просто не знал, что с ними делать. После этого сидел на губе (гауптвахта — помещение для содержания военных под арестом. — Прим. ред.).

Командир бригады после произошедшего разобрался подробно в ситуации и активно боролся с неуставными отношениями в части. Даже отправил одного старшину за сломанную солдату челюсть. Меня не ставили больше в караул. Спустя 25 лет я встретил командира. Был благодарен, что понял ситуацию и не отправил меня в тюрьму. Рыба гниет с головы. Всё происходит при попустительстве начальства войсковой части, — рассказывает Виктор из Москвы.

— Я сама из Якутии, и мой сын четвертый месяц служит в Бурятии. Тяжело смотреть на историю с Рамилем. Мой супруг служил в Чите и говорил, что не дай бог его сын поедет туда служить. Как мы видим, ничего с тех пор не изменилось. Это никому не нужный край, и людям там тяжело.

Сын говорит, что у них такого в части нет, но я все равно боюсь за него теперь. Бог видит, кто прав в этой ситуации с Рамилем, но надеюсь, и президент заметит, а то у него на уме другие более важные проблемы — Украина, Донбасс, Сирия, а не свои солдаты, — поделилась Елена из Якутии.

— Мое мнение — Рамиль прав в ситуации. Мой сын служил в Забайкалье. Там всё одна кухня. Через этот беспредел прошел и мой сын. Он шел в армию высокий, спортивный, рвался туда, а потом мнение поменял. А я его всегда воспитывал, как патриота.

Если в мои годы службы, в 1978–1980-м, у нас была дедовщина, то сейчас это уголовщина. В тюрьму легче ребенка отдать, чем в армию. К счастью, мой выжил там. Когда служил там, говорил, что боится сесть в тюрьму, так как может не выдержать и что-то сделать там. У них в части даже смотрящие были, как на зоне.

Когда на присягу ездил к нему, то нам тоже командир части и замполит рассказывали, что все у них под видеонаблюдением, но что в итоге? Армия — это отражение нашего общества. Когда туда попадают простые пацаны с образованием, как мой сын, то им есть, что терять, а приходится выживать среди этих ублюдков, — рассказывает Вадим, 59 лет, из Красноярска.

— Я служил два года и был в Афганистане. Мой сын призывался из Махачкалы и служил в 2015 году, и его там чуть не посадили. Он ударил на плацу в грудь контрактика, который его стукнул до этого. Хотели посадить, но я разобрался в ситуации с командиром.

Потом уже сын рассказал, что у них там и деньги вымогали, и дедовщина была, и били офицеры солдат. Почему замполит части и командиры Рамиля Шамсутдинова не отвечают за то, что у них произошло?

Я из Дагестана, и не только у нас ценится честь и достоинство мужчины. Клянусь, я бы сам пристрелил всех там. Что бы Шойгу делал, если оказался в ситуации такой? Что бы он делал? — задается вопросом Мурат из Дагестана.

Жертвами Рамиля Шамсутдинова стали восемь человек, среди которых два офицера, два контрактника и четыре срочника. Два человека находятся в госпитале. Среди них — житель Аромашева Евгений Графов.

Самого же Шамсутдинова сейчас держат в СИЗО. Свой поступок он объяснил угрозой изнасилования. Ему предстоит пройти психиатрическую экспертизу в Москве.

Если у вас есть важная информация по ситуации с массовым расстрелом солдат под Читой или о происходящем в воинских частях, то можете сообщить по телефону 8 922 47-90-081 (пишите в Viber, WhatsApp или Telegram), напишите в группу в соцсетях или на почту (анонимность гарантируется).