«Возможно, что-то закопали. Сейчас это выносится в реку»: гидролог из Тюмени — о вонючей Туре и причинах потопа

Тура в Тюмени выкидывает невероятные фокусы в последние несколько лет. То река обмелела и напугала жителей, то наполнилась, разлилась и затопила город и Тюменский округ.

Что вообще происходит с Турой? Почему Тюмень тонет и кто виноват в том, что дачные участки заливает после каждого дождя даже без паводков? Обо всём этом мы поговорили с гидрологом и гидротехником из Тюмени Игорем Кузнецовым.

— Какие особенности есть у Туры? Что река представляет собой с гидрологической точки зрения?

— Тура — река с ярко выраженным весенним половодьем. Резкий подъем, что мы видим каждый год, даже в маловодные годы, связан с тем, что, по сути, грунт как кровля или асфальт. Всё, что весной тает, стекает и наполняет русло.

Но иногда встречается в природе и летнее половодье, как сейчас. Почему оно такое долгое, как сейчас? Уже оттаявший весной грунт взял часть воды в себя, свободные поровые пространства заполнились, и почва больше не может принимать в себя избыточную влагу, так как снега и дождя в этом году выпало очень много.

Но жизнь реки циклична. Если вы вспомните, то совсем недавно у Туры были маловодные годы, такие периоды описаны в справочниках, научной литературе. Поэтому тем, кто пять лет подряд вопил про умирающую Туру, я отвечал: «Не переживайте, наплюхаетесь еще, воды будет много». Так и произошло.

— А какое у реки питание?

— В процентном соотношении не скажу, но в основном это дождь и снег. Также вода, скопившаяся в болотах, в течение лета постепенно возвращается обратно в русло. В засушливые годы болота пересохли и отдавать особо было нечего.

Здесь, кстати, кроется ответ, почему вода в Туре всегда такая мутная. Если дать ей отстояться, то вы увидите такие коричневые хлопья — это верховой торф, который вымылся с болот. Он очень легкий и нигде не оседает. От него такой цвет.

— Это значит, что вода плохая?

— Ну как сказать. Плохая — это какая? Живая или мертвая? Если говорить про взвеси с территории с болота, то они безвредные. Если что-то в реку попадет с предприятий выше по течению, то всё это определяется на водозаборе.

— Как раз об этом. Мы писали недавно, что в Свердловской области отходы с птицефабрики попали в реку, которая впадает в Туру. Какова вероятность того, что нам могло что-то из этого принести?

— Вполне. Да возьмем в пример любую птицефабрику или животноводческое хозяйство у нас в регионе. Раньше многие отходы производства просто вывозили в поля и закапывали. Естественно, всё это сейчас может смыться в реку.

Нельзя исключить возможность, что где-то кто-то когда-то что-то закопал. Сейчас это всё размылось и выносится в реку.

— Долгое время в Тюмени обсуждали альтернативные подземные источники водоснабжения. Почему в итоге не перешли на них?

— Технически это возможно. Емкость Нижнетавдинской свиты водоносного горизонта позволяет запитать пять городов размером с Тюмень, если не больше. Нужно дополнительно водопровод еще один строить. Вопрос цены.

Мы тоже принимали участие в разработке и оценке этого решения примерно десять лет назад. На тот период времени стоимость только проектирования с изысканиями и технико-экономическим обоснованием была, чтобы не соврать, порядка 250 млн рублей. А вся работа могла стоить порядка 80 млрд рублей. Это первое.

Второй момент: у нас существуют очистные сооружения берегового типа. С ними что мы делаем? Закрываем. Кто-то скажет, мол, пускай будут как резервные. Но они ведь не включаются просто в розетку. Мы не можем единовременно, разово, резко увеличить производительность этого берегового водозабора, [если он будет просто стоять].

Значит, надо, чтобы там люди сидели просто так, да? Тоже затраты. Кто их на себя возьмет? Вот такой получается баланс у нас. А еще есть важный момент, что в целях безопасности у крупных населенных пунктов должно быть два независимых источника водоснабжения. Поэтому у нас один источник речной, второй — подземный.

— А что лучше, подземные источники или река?

— Подземные воды стабильнее по качеству, они не зависят от цикла реки и времени года.

— Когда мы ездили в сёла и деревни, где установлены подземные скважины, местные жители очень ругали Тюмень и власти города — мол, из-за водозабора у них пересохли все водоемы. Могла ли выкачка воды повлиять на озера и реки вокруг?

— Для того чтобы не быть голословным, можно официально обратиться на тот же водозабор, где ведутся наблюдения за уровнем грунтовых вод. Но я поясню: вода берется со второго водоносного горизонта — он никак не связан с верхним. Это делается в том числе и для безопасности, чтобы даже если что-то попадет в поверхностные воды, оно не влияло на то, что течет из крана.

Вот этот нижний слой очень мощный, должно быть огромное влияние, чтобы всё действительно пересохло. Поэтому сейчас в этих же населенных пунктах спросите, и они скажут: «Включите там, в Тюмени, воду побольше». Потому что воды у них теперь наверняка хватает.

— «Никогда не топило, а тут вдруг затопило», — так говорят люди. Почему это происходит?

— Мы же занимаемся не только водопонижением, но и защитой от затоплений, то есть дамбы, набережные — наша тема. И вот мы приезжали однажды приезжали к человеку, у которого дом снесло. Построил он его на берегу, в пойме. Это затопляемая территория. Я спрашиваю: «А зачем ты дом здесь построил?» А он мне: «Так я 40 лет здесь живу, никогда такой воды не было».

Человек тут живет 40 лет, у него горизонт планирования один, а речка тут бегает тысячелетиями. Да, возможно, в периоде наблюдений, который 130 лет у нас, с 1896 года, такой воды не было. Но сейчас есть, а может и больше быть. Эти факторы тоже нужно учитывать.

— По поводу СНТ хочется поговорить. Сейчас, когда у нас паводок, ситуация ясная: топит река. Но участки стоят в воде и после сильных дождей, и весной. Почему так и кто должен нести за это ответственность?

— [В случаях с потопами из-за дождей] сами владельцы участков должны нести ответственность за это. Как показывает практика, есть очень-очень-очень много СНТ, где сами жители пересыпают водоотводные канавы, которые существовали раньше. Выкидывают туда траву, мусор, умудряются целые металлические конструкции теплиц выбрасывать. Естественно, когда вода будет большая, всё там будет стоять.

Я думаю, надо работать с населением, вести беседы. Дело не в безответственности, а в безграмотности. Нужно это всё доносить до людей.

— Многие же отсыпают свои участки, чтобы их не топило. А куда уходит в таком случае вода, которая должна была стоять на территории?

— Тут такая история. Кто-то, кто имел возможность, купил себе дом и отсыпал. Следующий через три года сыпет еще выше, чем предыдущий. Так и получается, что самый первый, кто начал отсыпать свою землю, окажется через некоторое время ниже всех.

Его опять начнет топить. И вот эта вот гонка, кто отсыплет выше, она бесконечна. И бесполезна. Если ты воду не отводишь, уровень грунтовых вод всё равно будет расти. Поэтому да, нужно копать и прочищать уже существующие канавы, а не закапывать их.

— А что насчет многоквартирного жилья? Такие дома тоже попали в зону затопления

— На всех картах сейчас нанесены зоны затопления. Нормы всегда эти были, просто сейчас стали острее смотреть, что строительство в зонах затопления запрещено. При этом многие хотят жить у воды. Не знаю, конечно, почему так людей это привлекает, но маркетинг работает, и хорошо.

Варианта в таком случае у застройщика два: либо отсыпка территории на незатапливаемую отметку, либо строительство защитного сооружения — дамбы. А теперь представьте, что надо отсыпать площадь, скажем, в 100 га — это миллиарды рублей. Либо построить дамбу шириной, допустим, 4,5 метра по гребню. Тут выбирает каждый сам, исходя из финансов.

— А что делают чаще всего наши застройщики?

— Когда цена за метр росла и себестоимость позволяла, отсыпали на незатопляемую отметку.

— А почему нас топит в городе даже без ЧС?

— Если были бы у нас каналы, то дожди утекали бы по ним. Но этого делалось мало или не делалось вовсе. Давайте вам простой пример приведу. У моих родителей был дачный участок, 47 лет назад они его взяли, сейчас продали уже. Каждую весну я копал там канавы, прочищал всё вдоль участка, чтобы вода уходила. Недавно побывал там, просто интересно было посмотреть. Смотрю — дорогу прекрасную построили, а все каналы засыпали. На участках теперь стоит вода, повсюду зловоние от подтопленных клозетов. Этим же владельцы СНТ должны заниматься.

Меня часто приглашают на похожие подтопляемые территории. Например, на Московском тракте — вроде высокий участок, а топит. Местные говорят, мол, всё почистили, а вода не утекает. А я им в ответ: «Так у вас завален канал». Показываю фото с мусором в канаве. Они мне тут же: «Это не наше». Да какая разница-то? Значит, надо дальше чистить.

А дальше получается следующее: дорожники очень часто, закладывая трубы под дорогами, не учитывают прилегающую территорию — рассматривают водоотведение только в границах своего участка. А надо смотреть комплексно.

— Это вы об истории с размытой трассой в Свердловской области?

— Да. Там есть низконапорные плотины выше по течению, они практически не обслуживаемые. И у меня такое предположение, что там не были просто подняты затворы.

Водоем переполнился, всё пошло через верх, поэтому [дорогу] размыло. История очень частая на самом деле. Но это я к чему? Ниже по течению после автомобильной дороги Екатеринбург — Тюмень есть железнодорожный мост, под которым тоже водопропускное сооружение. А с ним ничего не случилось. Всё потому, что железнодорожники учитывают всю водосборную площадь тяготеющую и нормы у них построже.

Помните, несколько лет назад была такая же история? (Речь о размытой трассе близ Демьянки в 2015 году. — Прим. ред.). Положили трубы, но они не справились с потоком, их просто снесло. А надо было смотреть на ситуацию с водой в комплексе.

— Когда Тура рекордно обмелела, никто не верил, что она наполнится. Все думали, что это конец света. И вот пришло половодье. Сколько продлится новый, полноводный период?

— Чаще всего такие резкие подъемы бывают именно после резких спадов, потом их вероятность снижается. То есть происходит это волнообразно.

В истории нашей планеты всякое было: Ла-Манш замерзал, Гольфстрим почти останавливался. А тут вода вышла из берегов. Что мы по этому поводу панику-то подняли? Природа от этого не погибнет.

Вопрос, скорее, в том, что эти изменения приходится учитывать. Климат во всём мире меняется, а потому что-то прогнозировать становится сложнее. Я делаю ставку в этом смысле на новые технологии. Может, ИИ поможет делать более точные прогнозы, учитывать больше факторов.

— А может ли повториться потоп, который произошел в 1979 году?

— Да, действительно, такое может случиться, потому что сама ситуация очень похожа. Тогда тоже осень была дождливая, и грунт напитался водой, то есть емкости не осталось свободной для поглощения избыточной влаги.

Зима была холодная и снежная, а весна дружная (то есть резко наступила, и всё разом растаяло. — Прим. ред.). Сейчас у нас такая же ситуация: грунт переувлажнен. Если зима будет снежной, а весна — дружной, мы получим очень бодрое половодье в следующем году.

Ранее мы разбирались с другой большой проблемой в Тюмени — дефицитом топлива. Как так вышло, что в нефтяном регионе люди остались бензина, читайте в этом материале. А еще посмотрите, как выглядит реальная ситуация с горючим в Тюмени и близ города.