«Тебе за это ничего не будет, не бойся»: психолог раскрыл секрет, как мошенники подавляют волю своим жертвам

Уверены ли вы, что ваша воля полностью подчинена вам, а поступки и решения исходят лишь из ваших собственных мыслей? Такая убежденность может быть чревата: в том же, вероятно, были уверены и десятки сотрудников сетей общепита, когда по указанию «офицера полиции» раздевались догола перед посетителями, осматривали интимные зоны друг друга и запирали напуганных стажеров в подсобках — именно такая череда пугающих случаев произошла в США в конце 90-х и начале нулевых.

Чтобы разобраться в том, почему одни, казалось бы, адекватные люди подчиняются другим и выполняют любые приказы по абсолютно абсурдным требованиям, мы поговорили с клиническим и судебным психологом Константином Небытовым.

Историями о том, как кто-то переводит огромные суммы на незнакомые счета, уже трудно кого-то удивить, хотя многие продолжают крутить пальцем у виска, не понимая мотивации жертв мошенников. С другой стороны, большой резонанс в последнее время получают истории с поджогами и другими противоправными действиями, которые россияне совершают под влиянием мошенников.

В 2025 году 42-летняя жительница Ростовской области подожгла автомобили на парковке. Как оказалось позднее, она сделала это под влиянием мошенников, которые представились сотрудниками силовых ведомств. До этого она перевела им почти 2,5 миллиона рублей, и аферисты в образе полицейских предложили ей поучаствовать в «спецоперации»: за поджог машин деньги обещали вернуть.

В 2024 году похожая ситуация произошла в Волгограде. Тогда 63-летний слесарь перевел мошенникам около 80 тысяч рублей, после чего взял кредит на 320 тысяч. Единственный способ вернуть деньги — поджечь автомобиль, так сказали мошенники.

В 2023 году чиновницу администрации Волгоградской области задержали у входа в здание военкомата с пятью «коктейлями Молотова». К слову, в 2023 году попыток поджечь военкомат было несколько: сделать это пыталась и чиновница, и десантник, и пережившая ВОВ пенсионерка, и медсестра. Во всех случаях предположительной причиной называли влияние мошенников — дошло до того, что губернатор Андрей Бочаров просил жителей региона не сжигать военкоматы.

Как оказывается, подобные случаи не новы и даже не уникальны. Похожие случаи происходили и до массовой популяризации интернета и даже раньше, чем каждый первый стал пользоваться банковскими картами. Подробности — в материале V1.RU.

У этой истории трудно определить конкретные временные рамки, но основные события происходили примерно с 1995 по 2004 год. Тогда американец, представлявшийся офицером Скоттом, совершил серию звонков в рестораны быстрого питания или маленькие забегаловки США. В ходе общения с сотрудниками «офицер полиции» при помощи тех или иных формулировок сообщал о преступлении, произошедшем в заведении: стажер что-то украл, кто-то из сотрудников продает наркотики, среди клиентов оказался террорист или насильник.

В открытых источниках можно найти информацию о подобных происшествиях, триггером которых стал «офицер Скотт»:

• менеджер разделась перед посетителем: того якобы подозревали в преступлениях, связанных с сексуальным насилием, сотрудница же была «приманкой». «Офицер Скотт» уверял, что предполагаемый преступник точно накинулся бы на нее, а в этот момент в кафе ворвется отряд полицейских. Конечно, этого не произошло, и посетитель лишь недоуменно лицезрел обнаженную девушку перед собой;

• стажерка во время ее первой рабочей смены разделась и прыгала перед начальником, который по указанию «офицера Скотта» должен был внимательно следить: не спрятаны ли у нее где-то украденные вещи;

• хотя в большинстве своем сценарии были одинаковые (подчиненный должен был обнажиться перед начальником, а тот описывал увиденное «офицеру Скотту»), иногда всё складывалось иначе. Например, в 1999 году менеджер всего лишь отшлепал несовершеннолетнюю сотрудницу.

Печальной кульминацией истории звонков «офицера Скотта» стал случай с 18-летней Луизой Огборн. «Офицер Скотт» сказал менеджеру Донне Саммерс, что девушку подозревают в краже сумочки, к слову, звонивший крайне подробно описал ее внешность. Он дал менеджеру выбор: либо Огборн арестуют на месте и увезут в тюрьму, либо ее обыщет сама Саммерс, после чего дождется приезда полиции. Менеджер выбрала второй вариант.

Следующие несколько часов стали адом для Луизы Огборн. Девушку оставили без одежды, в одном лишь фартуке. Другие сотрудники, замечавшие происходящее, не препятствовали. Через какое-то время Саммерс понадобилось вернуться к работе, а для наблюдения за Огборн она привлекла своего жениха Уолтера Никса. Мужчина безоговорочно выполнял всё, что говорил «офицер Скотт»: отобрал у девушки фартук, приказал танцевать с поднятыми вверх руками, шлепал. В конце концов действия Никса приобрели характер преступления сексуально-насильственного характера.

После этого «офицер Скотт» позволил Никсу уйти, и на его роль Саммерс позвала другого сотрудника кафе. Он отказался участвовать в издевательствах над Огборн, передав менеджеру, что что-то идет не так. Тогда к Саммерс пришло осознание.

За этим происшествием последовали долгие судебные разбирательства: Огборн против Никса, Саммерс и сети общепита, Саммерс против начальства, все, кто подвергся внушению, против «офицера Скотта» — им, кстати, оказался женатый отец пятерых детей Дэвид Стюарт. Дело стало резонансным, получило отражение в фильме «Эксперимент „Повиновение“» (18+), а также надолго засело в умах людей, которые просто не могли найти ответ на вопрос: как один человек может заставить другого совершать столь абсурдные и даже ужасные поступки под прикрытием благой целью?

С вопросом о том, можно ли считать, что «офицер Скотт» принуждал работников заведений к совершению абсурдных, а иногда и аморальных действий, мы обратились к клиническому и судебному психологу Константину Небытову.

— В этой истории я бы не стал говорить именно о принуждении, потому что принуждение — это подавление воли, а здесь так говорить абсурдно, особенно в случае жениха менеджера Саммерс, который применил сексуальное насилие к Луизе Огборн, — отмечает психолог. — Общая картина искажается таким явлением, как эффект больших чисел: мы же знаем только те случаи, которые, скажем так, реализовались, а неудачные попытки «офицера Скотта» остаются за кадром.

Однако даже при искаженной картине, по словам эксперта, можно сделать определенные выводы, которые помогают описать феномен в целом.

— Жертвы (назовем их так) «офицера Скотта» — это люди совершенно разной биографии, — говорит Константин Небытов. — У них отличаются пол, возраст, личная жизнь, семейное положение, социальная история. Разве что все, кроме Уолтера Никса, связаны по месту работы, но этот фактор вызывает сомнения. Если опираться на него, то получится, что все работники общепита подвержены такому влиянию. Категория жертв слишком разношерстная, и «причесывать» их к определенной группе будет некорректно.

Особенно из группы жертв «офицера Скотта» выбивается именно личность Уолтера Никса.

— Одно дело, когда человеку говорят: «Пойди и подожги» — под видом, например, «участника оперативного мероприятия». В ошибочном восприятии человека ущерб поджога меньше, чем то благо, которое он якобы несет, ведь его убеждают, что он так выманивает террористов или еще кого-то. Если говорить об истории в США и фигуре Уолтера Никса, то речь по сути идет о сексуальном насилии. Ситуация выглядит так, как будто у мужчины была личная склонность к сексуальным отклонениям, которая нашла повод выхода.

Здесь же на примере Уолтера Никса психолог выделяет еще три сценария, при которых человек может стать жертвой мошенников.

— Человеку говорят: «Мы тебе заплатим, сделай это». В этом случае речь идет об осознанном выборе совершить преступление. Есть и ситуации, когда человек воспринимает мнимую угрозу за реальную и стремится этой угрозы избежать. Заметьте, в чем глобальная разница с историей из США: чего избегал Уолтер Никс, когда шлепал и приставал к Луизе Огборн? Ничего. Он получил, что называется, внешнее анонимное разрешение. «Тебе за это ничего не будет, не бойся. Ты действуешь по указанию полиции». Это не подразумевает сценарий, который происходит, когда человека запугивают и он действует под влиянием эмоции страха.

Конечно, несмотря на то, что жертв (или впоследствии соучастников) «офицера Скотта», казалось бы, не объединяет пол, возраст или социальный статус, всё же общие черты у них есть.

— Точно так же жертвами телефонного мошенничества становятся совершенно разные люди: подростки, пенсионеры из разных городов, с разным кругом общения, увлечениями, социальным статусом… Но каждый из них способен пойти и, например, совершить поджог, — говорит Константин Небытов. — При чем тут тогда социальная роль, статус и прочее? Я бы говорил о том, что у потенциальных жертв есть набор личностных черт, которые создают вероятность попасть под чужое влияние, или же криминальное психологическое воздействие. Они так или иначе упоминаются в обобщенных практиках, за которыми можно обратиться, например, в Федеральный научный центр судебно-социальной психиатрии имени Сербского.

И хотя общие черты потенциальных жертв могут показаться положительными характеристиками, их носители необязательно будут хорошими людьми. Характеризуют их поступки и мотивация.

— Это лишь те черты, которые предполагают, что воздействие на жертву будет более эффективным, и создают благодатную почву, — подчеркивает Константин Небытов. — Между тем само действие — это совсем другой вопрос. Есть такое обозначение, как психологический синдром аффективно-личностной охваченности, когда уровень переживаний, тревоги и растерянности настолько повышается, что внутренняя бытовая критика у человека как бы «выключается». Собственный контроль в таком случае замещается контролем со стороны того лица, которое находится по другую сторону телефона.

Многие, казалось, необъяснимые поступки люди совершают как раз по причине отключенной внутренней критики. Как мошенники ее отключают?

— Здесь можно вспомнить «тюремное мошенничество», когда звонили под таким предлогам, как, например, «ваш родственник попал в аварию, срочно нужны деньги на операцию», — объясняет психолог. — Подобные схемы, как и многие другие, работают на примитивном механизме: вызов реакции тревоги, которая поддерживается давлением времени, мол, «надо быстрее, быстрее, быстрее». Человек даже подумать не успевает, критика своих действий у него не включается. Более сложные схемы, которые действуют и сейчас, вовлекают не одного человека, а многих жертв. Каждого, условно, просят что-то взять, передать, где-то оставить. Во-первых, ничего сложного в самом действии нет, во-вторых, нет ничего противоправного, по крайней мере, как кажется на первый взгляд. Это отвечает потребности человека в конкретный момент — желанию решить проблему.

Действительно, за последние годы можно отследить «усложнение» мошеннических схем — это делается для того, чтобы жертва не раскусила обман с первых слов.

— В моей практике был такой случай: подростки пилили сейф в лесу. Зачем? «Нам сказали, что эти деньги — для спонсирования терроризма, и их нужно передать…» А передали кому? Якобы сотруднице Центробанка, которая на деле оказалась тоже подверженной воздействию девушкой, которая деньги передала дальше по цепочке. А ведь «болгарку», которой подростки пилили сейф, тоже купил другой подверженный воздействию человек. Всё просто: о линейных схемах вроде «вас взломали, переведите деньги» все уже наслышаны, они практически не работают. Поэтому всё усложняется и превращается в многоходовую цепочку.

Точно так же, как не каждый человек будет совершать абсурдные и аморальные поступки по указке «полицейского», не у всех мошенников получается оказать внушительное воздействие.

— Не стоит демонизировать такие истории. Нужно смотреть адекватно, — говорит Константин Небытов. — Есть организованная система, она подчиняется определенным правилам; есть кадры — более хорошие, менее хорошие; есть те, которые отсеиваются, потому что у них не получается. Не все из них талантливые ученики Чалдини (автор книги «Психология влияния» (16+). — Прим. ред.) Некий инструктаж мошенники, конечно, проходят, в том числе изучают порядок действий: кем представиться, куда перевести. Означает ли это, что у всех из них получается? Нет.

Проще говоря, как отмечает Константин Небытов, все получающие огласку случаи об успешном мошенничестве — это «удачное» совпадение, когда друг с другом встречаются «идеальная» жертва и ловкий обманщик. Полностью искоренить подобные случаи невозможно, однако это не значит, что с мошенничеством не нужно бороться.

— Любая профилактика, безусловно, нужна. Но нельзя верить, что профилактика — это панацея. Есть понятие ситуативного совпадения, когда человек не смог сориентироваться в конкретной ситуации, хотя все похожие истории знает. Давайте не будем забывать, что мошенники тоже меняют сценарии, то есть вопрос остается скорее в личном ориентировании. К тому же мы не можем говорить, что профилактику все воспринимают одинаково: кто-то с пренебрежением, кто-то безразличен, а кто-то, может, просто ее не видел. Есть факторы, ограничивающие ее эффективность, но тем не менее профилактика нужна и в разных формах, которые постоянно должны совершенствоваться. Точно так же, как совершенствуют свои схемы мошенники.