Миллионы сосен, виноград и снег посреди лета: как устроен питомник под Тюменью, где выращивают будущие леса

В Заводоуковском округе будущий лес начинается с крошечного семечка. Сотрудники местного питомника сами собирают в лесу шишки, извлекают из них семена, а затем выращивают в теплицах миллионы маленьких сосен и елей. Через несколько месяцев растения отправятся на участки, где должны появиться новые леса. Один такой сеянец стоит совсем немного, но заказы здесь измеряются сотнями тысяч деревьев, а контракты — миллионами рублей. Сейчас на территории питомника около 40 теплиц, хотя в 2017 году все начиналось всего с нескольких.

Лесом хозяйство не ограничивается. Рядом с сосновыми теплицами тянутся виноградники, растут яблони, облепиха, малина, жимолость и смородина. Как работает питомник — в репортаже 72.RU.

Первое, что сбивает с толку на территории питомника, — размеры будущих деревьев. Перед нами не привычные саженцы высотой по пояс, а совсем крошечные растения. В кассетах плотными рядами стоят молодые сосны: некоторые появились только в мае. Именно такими их впоследствии и высаживают при восстановлении лесов. Сотрудники объясняют: маленький возраст здесь скорее преимущество. Если передержать растение несколько лет, приживаться на новом месте оно будет уже иначе.

Теплицы на территории стоят одна за другой. Сейчас их около 40, хотя в 2017 году питомник начинался всего с трех-пяти. Внутри — тысячи одинаковых зеленых верхушек. В общей сложности здесь сейчас растет порядка трех-четырех миллионов сеянцев сосны и ели, а в перспективе питомник хотел бы выйти на десять миллионов.

Кажется, что дальше все просто: вырастил маленькую сосну, выкопал и отправил заказчику. На деле процесс растягивается на месяцы. В кассетах постоянно появляется сорная трава, поэтому работники вручную проходят по ячейкам и пропалывают их. Затем у теплиц снимают крыши — растения начинают постепенно привыкать к улице. Следующий этап — площадка закаливания, где молодые деревья проведут осень, а потом окажутся под снегом. Весной их уже можно будет отправлять заказчикам.

— Процент приживаемости разный, очень многое зависит от того, как будут ухаживать. Может быть и 70%, а может быть и 30%. Все по-разному, — объясняет агроном и временно исполняющая обязанности руководителя Тюменского лесосеменного центра Анастасия Белянина.

Самое интересное начинается еще до теплиц. Мешки готовых семян предприятие не заказывает у поставщиков — их здесь добывают самостоятельно.

— Работники едут в лес, на определенные участки, которые согласовываются с лесничими. Ставим лестницы к деревьям и собираем шишку, — рассказывает Анастасия.

Дальше шишке предстоит превратиться в то самое крошечное семечко, из которого через годы начнет расти сосна. Собранное отвозят в отдельное помещение. Там шишки сушат при температуре около 90 градусов. От нагрева они раскрываются, после чего семена специальными приборами очищают. К слову, шишки после не выбрасывают. Их часто покупают для ландшафтного дизайна.

На этом подготовка не заканчивается. Семена отправляют в лабораторию, где определяют их состояние и процент всхожести. После проверки на посадочный материал оформляют документы. Покупатель в итоге получает не просто партию маленьких сосен, а паспорт и сертификат, где в том числе указан лесосеменной район. Это важно: посадочный материал должен быть адаптирован к климату той территории, где ему предстоит расти.

По словам агронома, один сеянец сосны с закрытой корневой системой стоит около 16 рублей, но это только сам посадочный материал — без доставки и последующего ухода. Когда речь идет о сотнях тысяч деревьев, контракты на лесовосстановление превращаются уже в многомиллионные.

Следующая остановка на экскурсии выглядит особенно странно. На улице тепло, вокруг зелень, а перед нами — огромная куча снега, спрятанная под опилками. Это местный ледник. В него отправляют посадочный материал, который не успели продать или высадить и которому необходимо остановить рост.

— Мы можем там хранить саженцы или сеянцы, которые не успели продать или не успели посеять, но нам нужно, чтобы они не росли. Летом трактор подъезжает, снег откапывает, мы достаем сеянцы. В паспорте у клиента так и будет написано: хранение в леднике, — объясняют агрономы.

Основные покупатели у такого производства совсем не дачники, которые весной ищут елочку для участка. Львиная доля продукции нужна для восстановления вырубленных лесов.

— Наши основные покупатели — нефтяные компании, лесники, компании, которые занимаются вырубкой деревьев, деревообрабатывающие компании. Очень частые клиенты — дорожники и электросети, — перечисляет Анастасия.

Масштаб становится понятнее во время отгрузок. За один раз заказчику может понадобиться, например, полмиллиона сеянцев. Тогда в питомнике срочно нужны дополнительные руки: растения необходимо подготовить и погрузить. Работа сильно зависит от сезона, поэтому количество людей здесь постоянно меняется. В прошлом году, по словам руководителя, в отдельные смены на площадке могли работать 40–60 человек. Этим летом число работников доходило примерно до 20–25, а к моменту нашей экскурсии — до 10–15.

В этом и заключается одна из главных особенностей и проблем питомника: миллионы растений вовсе не означают миллионы автоматизированных операций. Здесь по-прежнему очень много работы руками. Нужно пропалывать кассеты, следить за растениями, переносить их, укрывать от заморозков, готовить к зимовке, собирать и обрабатывать семена. Если людей становится меньше, это быстро видно на полях и в теплицах.

А дальше начинается самое долгое. Маленькая сосна покинет питомник быстро, но полноценным деревом станет только спустя годы. По оценке агронома, для этого понадобится около 15 лет, причем посадить сеянец недостаточно: за восстановленным участком необходимо ухаживать и спустя три, пять, десять лет.

— Вырубить намного быстрее, чем посадить и ухаживать, — коротко замечает Анастасия.

За аккуратными рядами теплиц скрывается менее красивая сторона производства. В этом году предприятие серьезно сократило планы. Причина, по словам Анастасии, — проблемы с деньгами у заказчиков.

Питомник работает в том числе по крупным контрактам. Продукцию заказчику уже отправили, обязательства выполнили, а оплату здесь, как утверждает руководитель, иногда приходится ждать больше года. Для сельхозпроизводства такой разрыв быстро превращается в нехватку работников: если денег нет сейчас, невозможно нанять столько людей, сколько нужно именно сейчас. А сорняки, погода и сроки посадки ждать оплаты по контракту не будут.

— Мы не можем себе позволить то количество людей в найм, которое нам необходимо. Конечно, это отражается на всем: на прополке, на уходе, на том количестве посадочного материала, который у нас пойдет в следующем году, — говорит агроном.

Цифры показывают последствия лучше любых жалоб. В этом сезоне здесь собирались посадить около пяти миллионов сеянцев. Фактически сосны получилось посадить примерно 2,5 миллиона. Планы по винограднику тоже пришлось урезать: вместо полутора-двух новых гектаров появились лишь четыре ряда — по оценке сотрудницы, порядка 30–50 соток.

Денег не хватает и на оборудование. Часть операций предприятие хотело автоматизировать, но пока приходится оставлять ручными.

— Очень много ручного труда. А в производстве ручной труд выходит дороже, чем автоматизация, — объясняет Анастасия.

Даже сами теплицы требуют постоянных вложений. Часть конструкций деревянная и, по словам сотрудников, служит около пяти-шести лет. Стоимость одной такой теплицы они оценивают более чем в миллион рублей. Есть еще одна проблема, которую невозможно внести в бизнес-план, — погода. В этом году во время урагана на территории даже упала конструкция виноградника, поэтому деревянные опоры здесь постепенно решили менять на металлические.

Погода вообще диктует здесь рабочий график не хуже начальника. Поле может быть готово к обработке, но после дождей техника туда просто не заедет. Урожай созрел, работы проводить нужно сейчас, а трактор вязнет. В этом году для таких участков купили сельскохозяйственный дрон. По словам сотрудницы питомника, объем его бака — около 100 литров. Аппарат используют там, куда обычная техника добраться не может, в том числе для обработки растений препаратами.

Вторая часть хозяйства на первый взгляд плохо сочетается с сибирским питомником. За теплицами с будущими соснами начинаются длинные ряды винограда.

Если сосны — основа бизнеса, то виноград здесь пока скорее большой эксперимент. Идти вдоль виноградных рядов в Тюменской области непривычно само по себе: на открытом поле тянутся лозы с темными гроздьями — одни ягоды уже сладкие, другие еще заметно кислее. Сейчас виноград занимает около двух гектаров, а со временем площадь хотят увеличить до четырех-пяти. В конце августа растения чеканят — обрезают верхнюю часть побегов, чтобы куст тратил силы не на дальнейший рост, а на созревание урожая.

Основной сорт здесь — Памяти Домбковской. Задача питомника не просто получить ягоды один удачный сезон, а понять, как виноград будет вести себя год за годом в местном климате. За растениями наблюдают, смотрят, как они реагируют на погоду и вредителей, чтобы в дальнейшем продавать местным садоводам уже проверенный посадочный материал.

— Очень важно, чтобы люди, которые живут в нашем регионе, покупали такие растения, и они у них показывали себя так же хорошо, как у нас, — объясняет временно исполняющая обязанности агронома Анастасия Белянина.

Сибирская погода регулярно устраивает виноградарям проверки. Зимой температура может опускаться до −40 градусов, поэтому лозы приходится укрывать. Причем универсального способа здесь пока не нашли. Прошлой зимой часть растений закрыли белым укрывным материалом, но под ним появился конденсат, и несколько лоз погибли. От этого варианта решили отказаться.

Сено тоже оказалось неидеальным решением — в нем могут поселиться мыши. Весной появляется другая проблема: при угрозе заморозков работникам нужно быстро пройти по винограднику и закрыть каждый ряд. Когда людей не хватает, начинается настоящая гонка с температурой.

В этом году погода уже сказалась на урожае: здесь рассчитывают собрать примерно тонну-полторы винограда. В перспективе, когда площадь посадок увеличится, предприятие хочет выйти примерно на пять тонн. Пока ягоды не продают и виноделам не отправляют — используют для собственных нужд. Зато уже со следующего года планируют начать продажу черенков. Еще дальше планы становятся амбициознее: собственное небольшое винодельческое производство, площадка для отдыха и экскурсии по хозяйству.

Пробную партию вина из местного винограда уже делали на стороне. Официального производства на территории питомника пока нет, поэтому сама Анастасия сразу оговаривается: сейчас это скорее эксперимент. А если попытаться посчитать, во сколько обходится местный виноград, получается почти анекдотичная сумма.

— Вы знаете, нам наш виноград выходит так дорого, что мы посчитали, что, наверное, одну бутылку вина мы будем продавать за 1 000 000 рублей. Реальная стоимость вина, да? Это как бы шутка, но это не шутка, — говорит Анастасия Белянина.

И затраты здесь действительно немаленькие. Только на деревянные конструкции, на которых растет виноград, по словам агронома, ушло около двух миллионов рублей. Плюс постоянный уход, ручной труд, биопрепараты и удобрения, техника, топливо, пересадки и потери растений. В хозяйстве стараются использовать органику — Анастасия объясняет выбор совсем просто: то, что здесь выращивают, сотрудники едят сами.

Экономическая ситуация притормозила и расширение виноградника. В этом году здесь собирались высадить еще полтора-два гектара, но в итоге появились только четыре новых ряда — по оценке агронома, около 30–50 соток.

Виноградом эксперименты с непривычными для большого лесного питомника культурами не заканчиваются. Несколько лет назад здесь заложили яблоневые сады, а вместе с ними посадили облепиху, малину, жимолость и смородину. Часть выращенного посадочного материала продают — в отличие от сосен и елей, рассчитанных прежде всего на лесовосстановление, эти саженцы могут отправиться на обычные садовые участки.

При подборе сортов здесь тоже смотрят прежде всего на способность пережить местный климат. Например, яблони привезены из Свердловской области — это сорта селекции Котова. Остальные культуры, по словам агронома, также берут проверенные, прошедшие отбор и адаптированные к климатическим условиям региона.

Расширять ассортимент до бесконечности в питомнике не собираются. Здесь решили сосредоточиться на культурах, которые уже научились выращивать и которые хорошо себя показывают. Часть ягод идет на продажу, часть — в собственные заготовки. Как шутят на предприятии, урожая хватает настолько, что руководство практически весь год находится на ягодном самообеспечении.

Вообще почти все здесь — история не про быстрый результат. И все же работа не останавливается. Возможно, через несколько лет из сегодняшних крошечных сеянцев уже будет расти новый лес, а шутка про бутылку сибирского вина за миллион рублей останется просто хорошей историей из времен, когда местный виноградник только начинался.

В 30 километрах от Тюмени, в небольшом коттеджном поселке в Перевалово супруги Ольга и Сергей Боголюбовы уже несколько лет создают цветочную ферму под названием «Романтик». Здесь в сезон расцветают тысячи растений — от тюльпанов и матиолы до эустомы и георгинов. Все это — не просто бизнес, а образ жизни, в котором есть место и семейной традиции, и ежедневному тяжелому труду, и настоящей любви к цветам.

Это не единственная цветочная ферма в Тюменской области. Анастасия Ефимова увлеклась цветоводством давным-давно. А вот профессиональным фермером, как и Ольга, стала в 2019 году. Первую партию выращенных на своем участке цветов она продала всего за 6 тысяч рублей. Сейчас они вместе с супругом — владельцы крупной цветочной фермы, которая приносит несколько миллионов в год. Подробнее о семейном бизнесе — рассказывали в предыдущем материале.