Рокер спас единственный в России памятник Хемингуэю при помощи самосвала

Сасово, наверное, самый упоминаемый в СМИ малый город России. Тут тебе и нашествие инопланетян, и рыжая из «Антимульта», и, конечно, единственный в стране памятник Хемингуэю. Нельзя здесь родиться и не написать про него, подумала корреспондент YA62.RU, а потом взяла и написала, узнав неожиданные подробности. Историю Хэма знают в городке все — он стоял в зоне отдыха местного летного училища, а сделали его курсанты своими руками. В создании скульптуры принимали участие курсанты с Кубы, которые, видимо, тосковали по Родине в российских лесах. Так среди березок, грибов и земляники на берегу озера появился задумчивый писатель с винтовкой в руках. В 90-е годы училище переживало не самые лучшие времена, и за состоянием зоны отдыха — по факту благоустроенного парка — уже никто не следил. Скульптуры, замки, дворцы, гроты, беседки на воде и мостики через отлоги лесного озерца приходили в упадок, разворовывались, превращались в пристанище наркоманов. Зачем у Хемингуэя забрали ружье? В общем, Хэма могла бы постигнуть печальная участь, но благодаря рокеру Геннадию Белову этого не произошло. Он предотвратил падение Хемингуэя в бездну безвременья, на всякий случай разоружил его и подарил ему бессмертие у обочины. Геннадий Белов — владелец кафе под незатейливым названием «Кафе» на выезде из города, а еще руководитель одного из самых известных и старых местных рок-коллективов — группы «Визит». С виду заведение кажется обычным придорожным и ничем не примечательным местом, но на деле это одна из первых точек отдыха в городе. Кафе помнит лихие 90-е и жирные нулевые, о нем ходит слава как о месте городских разборок и драм. Правда, я была в нем несколько раз, в том числе и поздно вечером, и ничего подобного не застала. Днем это вполне милое заведение с недорогим и вкусным кофе, красным уголком с гитарой (Геннадий купил ее еще в 80-х за бешеные по тем временам деньги) и музыкальным оборудованием, камином с портретом маршала Жукова и мужчинами, которые зашли поиграть в нарды. Хозяин на рабочем месте, он подсаживается ко мне, сразу соглашаясь рассказать историю переезда Хэма. «История-то нехитрая, в 91 году кончился СССР, подведомственная территория, где находился Хемингуэй, была закреплена за летным училищем. Там охрана была, живописное, надо сказать, место. Охрану сняли. Ситуация такая: бесхозная территория, всё начали ломать, растаскивать на цветмет, в общем, решили мы его изъять оттуда, сходил я к начальнику училища, у меня даже бумага есть — разрешение нам дали, чтобы мы его забрали», — говорит Геннадий. Так памятник вывезли из зоны отдыха, соблюдая все формальности. Геннадий получил разрешение на перемещение скульптуры у тогдашнего руководителя училища, а бумагу хранит и по сей день у себя в сейфе. Весит старина Хэм 7,5 тонны, и на тот момент он уже почти сполз в овраг, возле которого стоял, грузили его краном, везли в совке самосвала на заранее подготовленную площадку. Шел 96-й год, страна недавно переизбрала Ельцина на второй срок. Сасовский Хемингуэй обрел новый дом, его жизнь текла своим чередом, он всё так же безмятежно вглядывался в даль. Правда, теперь он оказался обезоружен. «Ружье мы не стали восстанавливать, там от него ничего не осталось. Тут дорога, дети постоянно лазят. Но и сам Хемингуэй был в плохом состоянии, мы его починили хозспособом», — говорит Геннадий. Он рассказал, что зона отдыха была знаковым местом, многие играли там еще детьми, поэтому ему и его товарищам хотелось уберечь скульптуру от разорения. И неожиданно «мужик на обочине» стал символом городка: «Сейчас люди останавливаются и фотографируют. Несколько лет назад проводился какой-то смотр придорожных скульптур, и он занял второе место в России. Это мне водитель автобуса заметку показал». В 2024 году Хемингуэй вызвал всплеск нездорового внимания. К 125-летнему юбилею писателя сюда одна за другой съехались съемочные группы ведущих федеральных каналов. Проявляли интерес к скульптуре и из-за рубежа. «В начале нулевых присылали на администрацию деньги для поддержания скульптуры, с Европы кто-то, ему там есть памятник тоже где-то. А так он же самострельщик, они, католики, памятники не ставят таким», — говорит Геннадий. Сейчас памятник стал одной из главных достопримечательностей города. Сюда недавно приезжали журналисты государственных СМИ в рамках пресс-тура, и местная администрация показывала им в том числе придорожного Хэма. Геннадий радуется, что скульптура привлекает внимание, но отдавать ее никому не хочет. «Нет, мы никому его не отдадим. Это наш бренд, мы вообще хотели стилизовать кафе. Вот кончится этот бардак и займемся, а то работать невозможно. Наши друзья, кто с нами начинал бизнесом заниматься, уже процентов на 70 отсутствуют. Для нас это [ресторанный бизнес] как чемодан без ручки: и бросить тяжело и нести тоже». Несмотря на очевидное сходство самодельного памятника с прототипом, не все знают, что это Хемингуэй. Геннадий говорит, что ему часто задают вопрос — «Че это за мужик?» Он говорит, что сам Хемингуэя читал, но понял не все, что тот хотел сказать: «Сложный писатель». А может, это просто представительный мужчина? О том, кто всё же автор скульптуры, прославившей городок на весь мир, я решила узнать в музее летного училища. Его руководитель Марина Коротеева всё детство провела в Сасове, на ее глазах возводилась зона отдыха. Она подтвердила, что памятник создавали курсанты, но вот имена авторов история уже не помнит. Сама Марина Анатольевна считает сходство с писателем совпадением. «Когда я была еще маленькой, строилась зона отдыха. Я была из летной семьи, поэтому всё это происходило на моих глазах. Хемингуэй, как вы его называете, сидел на въезде в зону отдыха, внизу был родник, а рядом с ним русалка. Это всё, что я о нем помню. Дальше я вышла замуж, и 25 лет жила на Севере. Знаю только, что делали его курсанты нашего училища. Как и вообще всю зону отдыха. Мы не приглашали никогда рабочих, строителей. Выходной, пятница вечер, все собирались и направлялись на работу в зону отдыха», — вспоминает она. Туда привозили красивые красные камни-гиганты. Их летчики высматривали по лесам во время полетов, а потом брали машины и свозили в строящийся парк. Зону отдыха возводили постепенно, сначала часть построили, потом пруд облагородили, потом лагерь «Аэрофлотовец». Труд заметили в Москве — в 1970 году, как свидетельствуют музейные документы, зону отдыха наградили Большой бронзовой медалью ВДНХ. «По силам строили, много спонсоров было, в основном выпускники училища. Там был гигантский гриб, грот — внутри подземное помещение, где было прохладно, а во время праздничных гуляний там продавали напитки. Домик рыбака был с тремя меблированными этажами. Там останавливались почетные гости училища, каменный дом с орлом — в нем были красивые сервизы и мебель. В общем, вкладывали душу в это дело. Беседок много было, столы, стулья. Бетонные лавки повсюду, оборудованный пляж, чтобы люди могли отдохнуть», — вспоминает руководитель музея. Это было в 60-е годы. После распада СССР распалась и зона отдыха. Сейчас Марина Анатольевна намеренно не ездит в те места, чтобы оставить в памяти место таким, каким она знает его из своего детства. «90-е годы, сами знаете, это было время разрухи. Всё настолько было раскидано, разбросано и никчемно. Даже памятник Тарану нашли на свалке, летчики нашли и перевезли его в казарму. Потом начали немножко чесать затылок — вы что делаете-то. Мы же имя его носим с 49 года. Сейчас у нас несколько памятников Тарану, за всеми следят». В документах музея остались и воспоминания о кубинских курсантах. Помимо легенды про Хемингуэя, они оставили прощальную надпись, прежде чем вернуться домой: «Мы будем всегда благодарны за то, что вы нам помогли исполнить наши мечты. Мы поедем на Родину и будем привезти только благо и ваш замечательный пример, чтобы в мире был мир и только мир. Viva la amistad entre Cuba y la URSS [Да здравствует дружба между СССР и Кубой]». Вместо послесловия Я съездила в бывшую зону отдыха и посмотрела, что могло бы стать с Хемингуэем, если бы Геннадий Белов не вывез его из разрушающегося парка. Надо сказать, что природа и человеческая безалаберность здесь полностью победили. Асфальтированные дорожки и лестницы покрылись мхом, плиты, какие могли, вывезли, из каких могли — вытащили металлические конструкции. Знаменитый гриб полностью разрушился, от него осталось только кирпичное основание-ножка. Грот стал прибежищем то ли наркоманов, то ли бомжей. Следы жизни там есть, но заглядывать внутрь не слишком хочется. Каменные дома-замки превратились в груду камней и строительного мусора, а пруд затянула кислотно-зеленая ряска. Что стало с русалкой в овраге, и думать страшно. Из своего детства я помнила, что ей отбили груди. Может быть, участь вечно сидеть на обочине не самая завидная. Но явно от самого страшного Белов спас, по крайней мере, самого Хемингуэя.