Оружие должно быть маленьким и дешевым. Как изменилась техника боевых действий, объясняет военный технолог

Дроны «убьют» стратегическую авиацию, танки и все, чем страны привыкли воевать последние десятилетия. Искусственный интеллект будет оберегать людей. А классический ВПК, похоже, в ближайшие годы будет переживать серьезный кризис, если не перестроится. В этом уверен Алексей Чадаев, политолог и военный технолог, бывший советник председателя Государственной Думы РФ. «Фонтанка» спросила у него, как участившиеся и ставшие более изощренными атаки дронов в последние недели заставили говорить об одном из итогов трех лет СВО — изменении техники боевых действий.

— Алексей Викторович, даже обычный обыватель, слушая новости фронта и тыла, понимает: военные действия стали другими. СВО показала, что уже произошли и будут происходить серьезные изменения. Какие?

— Краткосрочные и перспективные. Первые — это изменение логики ведения военных действий. Вторые — изменения в ВПК. Уже все понимают, что требуется совсем не то оружие, что делают военные заводы не только в России, всюду.

— Дроны вездесущи, и зачем нам тогда танки? Зачем дорогие самолеты с дорогими ФАБами и КАБами?

— ФАБы и КАБы пока дронами не заменишь. Все-таки они много чего несут, дроны столько не могут.

Что касается танков, то да, с ними проблема. На поле боя они фактически используются сейчас как самоходная артиллерия, для стрельбы с закрытых позиций. Это, по сути, конец концепции танка.

—  У кого сейчас преимущество по количеству и качеству БПЛА в этом конфликте?

— Я бы говорил, скорее, о паритете. Раньше мы отставали, сейчас достигли равенства. А перспективы опережения, действительно, есть. Обозначилось несколько направлений, в которых мы превосходим противника. Это дроны оперативного уровня типа «Ланцет» и фронтовые дроны тактического уровня для использования на дистанции до 20 км — оптоволоконные. Модель «Герань-3» очень сильно поднялась — по потолку высоты. Теперь их может сбить только ПВО, где одна ракета стоит в 10 раз дороже, чем дрон — тратить ракеты противовоздушной обороны на их сбивание нерационально. И это хорошая новость.

Но и у Украины есть превосходство, например, в бомбовозах — у нас их называют Баба Яга, в радиоуправляемых FPV на ретрансляторах, которые позволяют увеличить дальность до 40 километров. Они превосходят нас также в разведывательных дронах типа «Лелека» и «Фурия» — их большое достоинство еще и в том, что они дешевые.

Когда сбивают нашу условную ZALA или СКАТ, это потеря потерь, а у них дроны с тем же функционалом — расходник, их можно терять сколько угодно.

Ну и, конечно, нас на голову превосходят пока в водоплавающих дронах, то есть в безэкипажных катерах. На Украине это серийное производство — выпускается много, быстро и недорого. У нас производства аналогов в таком режиме нет, только малые серии. А небольшое количество = высокая стоимость.

— Первое время, когда только дроны появлялись где-нибудь в Подмосковье или под Петербургом, все удивлялись и говорили: невозможно, чтобы БПЛА такое расстояние пролетел. И правда, как это возможно? Неужели этот дрон не могли заметить на протяжении всего пути? Они же летят относительно медленно.

— Пролететь незамеченным можно без проблем, если правильно построить маршрут. Радары ПВО начинают работать на высоте от 150 метров — если лететь под ними на высоте в сотню метров, вполне можно проскочить незамеченным. И люди их не видят, потому что БПЛА не над населенными пунктами летят.

— Недавно Китай показал дрононосец, который выпускает «рой» FPV. Параллельно военкоры сообщали об американском переносчике дронов-камикадзе Jump 20, появившимся на Украине и способным нести маленькие беспилотники с барражирующими боеприпасами общим весом до 13 кг. Стоит он, правда, по неподтвержденным данным, до 8 млн долларов.

— Проблема в том, что если один китайский дрононосец подбили, то уничтожена и вся его огневая мощь. В сетевых военных действиях правило такое: чем более ценен узел в сети, тем больше он уязвим. Поэтому смысл в том, чтобы использовать не танки, самолеты, корабли, авианосцы, а маленькие легкие катера, летающие дрончики маленьких и средних размеров. То есть средства ведения войны становятся меньше и что важно — дешевле.

Что касается американского дрононосца, то американцы пока не умеют делать дешевое оружие, как, впрочем, и наш классический ВПК. Думаю, что у этого устройства больших перспектив нет. Самопальный украинский VTOL с 2 — 4 FPV на борту будет стоить в десятки раз дешевле при такой же функциональности, значит, имеет гораздо больше шансов состояться как массовое изделие. У нас они, кстати, тоже есть — дешевые, с такой же результативностью.

— А можете обрисовать, как будет выглядеть в будущем война с учетом нынешних изменений?

— Чем более развита страна, тем более болезненна для нее потеря даже одного бойца, потому что демография у всех стран плюс-минус одинаково плохая, обычно в семье — один ребенок. Одно дело потерять одного из 8 детей, и совсем другое — потерять единственного. Так что основная тенденция — убрать человека изо всех мест, где его могут убить, заменив по возможности какой-нибудь железякой, которую не жалко, даже если она очень дорогая. Мир постепенно приходит к такой «бесчеловеческой» войне, в которой разные дистанционно управляемые или даже автономные (на искусственном интеллекте) железяки пытаются друг друга уничтожить, а люди сидят где-нибудь в бункере и пытаются этим процессом управлять. Понятно, что эти железяки очень быстро научатся находить общий язык друг с другом по логике интернета вещей, это то, что сейчас называют словом «рой». Я не люблю это слово в таком контексте, потому что во все времена воевали не какими-то роями, а боевыми порядками. То есть изделия будут строиться в боевые порядки для выполнения определенных задач, они будут мультисредовыми — летающими, плавающими, ползающими и даже роющими землю. А мы будем наблюдать за захватывающими битвами роботов. Когда всех твоих убили, что остается тебе — всего-навсего тушке из мяса? Сдаться.

Согласитесь, убивать друг друга — так себе идея. Она возникла из-за того, что в какой-то исторический момент другого способа навязать врагу свою волю просто не осталось. Изначально ведь война не была взаимным человекоубийством. На заре человечества она была борьбой воль. Когда было рабство, ты в качестве рабовладельца становился собственником человека — субъект превращался в объект, потому что его воля разрушалась, а твоя — навязывалась. Плюс, конечно, сам объект и все, что у него было (территории и богатства), становилось твоей собственностью. Но в героической древности личность закалилась так, что воля стала несгибаемой и, чтобы победить, остается только убивать.

Сейчас, наоборот, героическое начало в человеке как-то завяло. Он стал потребителем, уверенным в том, что весь мир замирает, пока он доедает свой творожок. Сражаются уже не Ахилл с Гектором, а люди с гаджетами. И если их этих гаджетов лишить, они лишаются воли. Когда в войне искусственных интеллектов тебя оставят без смартфона, убейся об стену — ты ничего не можешь.

— А если интернет отключили? Война закончилась?

— Да, тот у кого интернет закончился, проиграл. Обратите внимание, что основное преимущество нашего противника, благодаря которому он до сих пор не проиграл, — Starlink, в то время как у нас со связью так себе. То есть закончить нынешний конфликт можно было нажатием одной кнопки, отключающей Starlink на территории Украины.

— Мы в состоянии соперничать с искусственным интеллектом Китая, Америки? Украина не считается, поскольку там все не украинское.

— На наше счастье украинского искусственного интеллекта не существует и он не может быть создан. Но Украина может получить все из Китая, например, как получала до сих пор комплектующие для своих дронов. Как получали их и мы.

— Между прочим, там забеспокоились, когда выяснилось, что Китай больше не будет поставлять самые популярные на Украине мавики (DJI Mavic).

— Они покупают их сейчас в третьих странах за двойную цену — деньги-то бесконечные, их сколько надо, столько и напечатают. Да, мавики стали дороже, но это для Украины пока небольшая проблема. Она может усугубиться в ближайшее время, потому что Китай их перестал поставлять не из вредности, а потому что переходит на модели нового поколения. На период перехода с третьего на четвертое поколение их количество на поле боя в любом случае уменьшится. Но это большого значения не будет иметь, ниша мавика довольно узкая сейчас, этот тактический разведчик и немножко бомбер — дешевый, массовый, привычный, им легко управлять. Но уже есть и другие.

— Мы говорим о том, как война будет выглядеть когда-нибудь. А в ближайшее время — в СВО что нас ожидает?

— В ближайшее время нас ожидают попытки интеграции старой техники с новой. Например, будут попытки заставить танк работать вместе с дроном: посадить дрон на танк, чтобы он защищал его от других беспилотников, проводил разведку и еще что-то в этом роде. Будут попытки разрабатывать новые виды оружия. Например, сейчас много говорят про лазерное, СВЧ-оружие, которым можно дроны сбивать. То есть будут пытаться найти какую-то панацею от дронов. Вангую: не найдут. Вернее, практическое применение этих технологий потребует такого количества энергии, которое подтащить на передовую будет нереально — и нужен будет принципиально новый класс технологий уже в области накопления, передачи и транспорта энергии.

— Как защитить российскую территорию от потенциального дронового налета, например такого, что мы пережили 1 июня?

— Отдельные объекты защитить можно, построив антидронную защиту именно на них. А уберечь от атак всю седьмую часть суши… флаг в руки.

— Значит, мы не можем защититься ни от собирания дронов прямо на территории России, ни от атак?

— Нет. Потому что для производства дронов используются гражданские технологии и вполне себе мирные детали, в которых никто не заподозрит специфического военного назначения. Все, что прилетело 1 июня на наши авиабазы, на гражданских технологиях сделано и приобретено на территории России на условном Алиэкспрессе: солнечные батареи, сотовый модем на 4G, моторчик, рама, контроллер, аккумулятор, пропеллер. Не знаю, что там с взрывным устройством на этих дронах, но теоретически так называемую боевую часть тоже можно сделать своими руками.

Чем активнее будут развиваться и распространяться эти технологии, тем больше опасностей будет возникать на территории страны — тыла больше нет, а большая территория — уже не преимущество и не фактор безопасности.