Инженер из Рязани рассказала, как стала медиком в ФАПе в глубинке

В 30 лет Анна Степанова вдруг поняла, что живет не свою жизнь. За плечами уже было образование инженера-конструктора, работа на производстве костюмов для парашютистов, опыт в косметологии и еще несколько попыток найти себя в разных профессиях. Позже сама она назовет этот период «скитанием». Чем ближе было тридцатилетие, тем сильнее становился страх, что так может пройти и вся оставшаяся жизнь — в постоянном поиске дела, которое так и не станет по-настоящему своим. При этом Анна уже понимала, куда ее тянет, — в медицину, к работе, где можно напрямую помогать людям. Но решиться полностью изменить жизнь оказалось непросто. Почти четыре года она раздумывала, стоит ли всё бросить и начать заново практически с нуля. В конце концов желание заниматься тем, к чему действительно лежала душа, оказалось сильнее страха. Анна поступила на специальность «фельдшер». С конца этого лета она работает на ФАПе в 43 километрах от Рязани — в поселке Ветзоотехника. История экс-инженера — в материале YA62.RU. Потеряна связь со спутниками Добраться до поселка оказалось непросто: есть электричка из Рязани, она идет в 7 утра. Если опоздал, нужно ехать маршруткой до Рыбного (еще один поселок неподалеку), а потом как-нибудь еще. С «как-нибудь еще» у журналиста YA62.RU не сложилось: поймать такси за первые полчаса не получилось. Даже через интернет-сервис никто из водителей не горел желанием проехаться до небольшого населенного пункта. За это время я успела изучить уже все объявления о продаже кур-молодок и календари с цитатами Путина, на лицевой стороне которых он грозно поднимает кулак. И вот когда для изучения не осталось ничего, кроме стола прямо у дороги с десятками рулонов туалетной бумаги и вениками на продажу, наконец-то нашелся бедолага (или спаситель, тут с какой стороны посмотреть), который согласился на поездку в Ветзоотехнику. Правда, дороги он туда не знал, а механический голос навигатора произнес заветное «Потеряна связь со спутниками» примерно на половине пути. Но понемногу, с заездами в другие населенные пункты и расспросами местных мы таки добрались. Не то что бы это такая уж глушь, но без работающих карт сделать это оказалось сложновато. Новенький оранжево-белый фельдшерско-акушерский пункт (ФАП) находится на перекрестке у въезда в поселок. Вокруг — поля с кустарниками и редкими деревцами. Есть несколько пятиэтажек — их построили для работников здешнего завода. По другую сторону от ФАПа — частные дома. Из благ цивилизации есть пункт выдачи маркетплейса, который приютился в одном здании с магазином «Есенинский». На стене — выцветший плакат с изображением поэта, занятого кормлением лошади. «Я устала от шарлатанов» — Как у вас здоровье? — Анна встречает меня профессиональным вопросом. И объясняет, что ей было страшно до последнего жить так, как не нравится: — Меня это очень пугало. Что вот так пройдет вся жизнь, закончится в страхах. Сковывали страхи и предубеждения, но мне не нравилось, как было. Я не хотела так. У всех своя зона комфорта, я вот свою смогла отодвинуть ради того, чтобы не стоять на какой-то точке. Для меня это важно в жизни — не развитие, это слишком громкое и пафосное слово, а хотя бы движение. И к медицине меня давно тянуло, но есть несколько пунктов, которые сильнее всего на это повлияли. Я устала от шарлатанов, которые продают курсы в интернете и рассказывают про антинаучное лечение. У меня уже и мама начала этим интересоваться, и подруги, а меня это пугало. Мне всегда было интересно, как устроен человек, я всегда лезла проверять в интернет все медицинские факты, которые слышала. Ну и у меня какое-то особое, трепетное отношение к старшему поколению, я люблю общаться с бабушками и дедушками. Если они адекватные, конечно, странности бывают у всех. Анна отучилась на очном отделении, одновременно работала косметологом: — Мне нравится учеба, к тому же там такие умные преподаватели. Это всегда интересно — пообщаться с такими людьми. Под конец учебы, конечно, начала уставать от такого режима: учеба, работа, дом. Студентку радовала мысль, что после окончания учебы можно будет сразу пойти работать по специальности. Она изначально хотела работать именно в ФАПе. — Я представляла какой-нибудь поселок. Прихожу я, значит, на работу, у меня тут уже постоянные пациенты, я всех их знаю. Знаю их детей, всю их жизнь. Это были какие-то романтические мысли, романтическая среда для меня. Когда я выпускалась, я думала, что меня оторвут с руками и ногами, — смеется Анна, — потому что мало ведь кто хочет работать, а я очень хотела. Но каково было мое удивление, когда я начала обзванивать все районы, а нигде не нужен был фельдшер в ФАП. Оказалось, что благодаря целевому обучению эти места стали «забивать». Я уже думала, что мне придется идти работать медсестрой в Рязани, а что делать? Но потом мне позвонили из Рыбновского и предложили это место. Дорогу до места работы Анна с улыбкой называет «особым фактором», но поездки на электричке — особой романтикой: — Вы когда ехали, кстати, обратили внимание, что тут вообще вокруг? Если бы вы с утра приехали, то увидели бы, что это вообще очень живописно. Это очень красиво, там собирается небольшой туман, озеро подсвечивается солнцем. И небольшая лесопосадка вдоль дороги, и вот это всё просвечивается на солнце, я всё время езжу и думаю: «Хочется стоять, но надо уже ехать на работу». Мне уже мои пациенты рассказывали, где грибные места тут. «Я когда езжу на велосипеде, я чувствую, что живу» Еще во время учебы, на практике, Анна успела поработать в Рязани и с городскими пациентами. Различия между ними и жителями поселка она, конечно, видит. Даже «дары» врачам отличаются: если в городе это шоколадки, то в Ветзоотехнике это гостинцы с грядки: — Мне яблоки приносят, кабачки. Мы очень мало знакомы, допустим, они один раз ко мне зашли, а потом такие: «Ой, я забыла, вот вам кабачок». А когда груши, так это очень-очень приятно… Еще меня здесь всегда очень рады видеть. Рады, что у них появилась «медичка», как они меня называют. Или даже «мадам». У них как будто даже настроение поднимается после похода ко мне. Особенно меня умиляет одна моя пациентка — ей 85, она доехала сюда на велосипеде из другого поселка. А у нее проблемы с высоким давлением. Я спрашиваю: «У вас давление, может, мы как-то ходить будем?» Ну как-то без особой нагрузки физической, потому что еще хуже может быть от этого. А она мне: «Я когда езжу на велосипеде, я чувствую, что живу. Чувствую, как меня обдувает ветер, чувствую солнце, я смотрю вокруг…» И она очень любит жизнь. Ведь есть многие, кто говорит: «Мне пора помирать». Но на самом деле, когда такие люди начали заниматься своим здоровьем и ходить ко мне, они сразу приободрились. То есть у них появились какие-то свои дела, это улучшает их настроение. Анна сама родилась и выросла в Рязани. У нее как у городского человека были свои представления о сельской жизни, но не все из них сошлись с реальностью: — Я не знала, как устроена жизнь в поселке. Всё-таки есть какое-то определенное заблуждение, что это какая-то «глухонь», что тут вообще непонятно что происходит. Нет, люди тут работают, люди тут ездят кто куда. Есть тут и люди, которые стоят на психдиспансерном учете. Я пока познакомилась только с одним, он очень любит поезда. Каждый день приходит на станцию и провожает составы, радуется им как ребенок. Он вполне может сам себя обслуживать, но я порой замечаю, как местные проявляют к нему заботу. Иногда поругают, как родители, иногда помогут чем-то. Я, например, как городской человек вообще не представляла такое, но тут есть староста поселка. Представляете, это человек, который инициативный и занимается всем, чем можно. Если вот вы видели цветы, которые у меня там посажены, это она высадила со своими «садовыми гномиками» — так она называет других инициативных бабушек. Посадили цветы здесь, чтобы здесь было красиво. Она мне помогает и в изучении населения, она же всех тут знает. «Хранителем сплетен быть не хочу» Конечно, не всё так шоколадно и радужно — бывают и неприятные ситуации. — Объявления выставляю, что будет прививка такая-то, такого-то числа. Повесила в среду. А в четверг приходишь — уже нет объявления. Вот кто-то против этого… — сокрушается Анна. А еще пациенты на приеме, как и говорил доктор Хаус, врут. — Любят прямо драму устраивать, спектакль. Да так, что я начинаю переживать, что же с ними происходит. Это я сейчас смеюсь, а когда это происходит, мне страшно. Некоторые думают, что всё, инфаркт, а это, оказывается, просто спина болит. Многим нужно просто внимание, человеческий разговор. Ко мне часто приходят с давлением высоким, вот одна пациентка пришла с давлением под 170. Дома она уже выпила таблетки, но прибежала ко мне всё равно. Просто чтобы я ее успокоила, вот так это работает. Мы с ней разговариваем, я измеряю давление, ЭКГ делаю, пока это всё пройдет, у нее давление уже начинает понижаться. Хотя я еще ей даже никакую таблетку не дала. Так что как бы странно это ни звучало, но чисто беседой она успокаивается, — рассказывает фельдшер. Жителям поселка часто не хватает бесед и дел, которыми можно занять себя. Они рады появлению расписания приема таблеток и нового человека, которому можно выговориться. — Меня никак не смущает, что они мне всё подряд рассказывают. Я из этого даже полезную информацию получаю. Например, если я понимаю, что у человека недавно кто-то умер, значит его состояние надолго пока что. Вероятно, будет периодически повторяться, будет приходить с повышенным давлением или болевым синдромом от стресса. Про близких тоже полезно узнать, особенно если есть лежачие больные, которым нужен уход. Я их посещаю самостоятельно, тут таких достаточно. Но хранителем сплетен я становиться не хочу. Очень боюсь, что они из меня начнут высасывать информацию. Но в любом случае я не имею права разглашать никакую информацию о пациентах, — объясняет Анна. Сейчас медик трудится по программе «Земский фельдшер»: договор с Минздравом обязывает ее пять лет отработать в конкретном месте. По истечении этого срока фельдшер имеет право сменить работу, но сейчас Анна даже не задумывается об этом: — Я не знаю даже, что через год будет, какие пять лет! У меня слишком много всего, много дел тут, во многом еще только предстоит разобраться. Здесь много бумажной работы, в которой нельзя совершить ошибку, многие свои профессиональные навыки я еще только развиваю. Я очень жду, когда почувствую себя уверенно тут, когда уже полностью освоюсь и буду ощущать свой профессионализм. Но пока что у меня сплошная беготня, слово «спокойствие» вообще неприменимо к работе в ФАПе — даже в поселке.