«Там служба будет легче». Родные срочников из Тюмени заявили, что солдаты обманом подписали контракт

Родственники солдат срочной службы из Тюмени заявили, что за их сыновей без согласия подписали контракт. Об изменении статуса срочники узнали, когда на банковские карты им пришло чуть более 2 миллионов рублей. По словам родителей солдат, руководство части утверждает: Кирилл, Лаврентий и Умед сами поставили подписи в документе о переводе на контрактную службу. Но молодые люди заявляют, что не делали этого.

Сейчас родители военных и сами солдаты пытаются доказать, что не подписывали контракты. Как это произошло и что с делом сейчас? Рассказываем подробности.

20-летний Кирилл Пономарев, 21-летний Лаврентий Кузнецов и 18-летний Умед Хамдамов ушли на службу из Тюмени.

Кирилл отучился в колледже на транспортного логиста и работал в Ozon. Его мама Любовь Пономарева называет сына добрым и доверчивым парнем.

— Если даже шел в кино и задерживался, звонил мне: «Мама, не переживай, я уже иду». Встречал меня с работы, — говорит о сыне Любовь.

15 ноября Кирилл уехал на срочную службу. Тюменеца распределили в воинскую часть поселка Каштак (Чита, Забайкальский край). Он, Умед и Лаврентий попали в военную школу поваров. Через несколько дней, утверждает Любовь, с ней связался мужчина и представился лейтенантом. Военный попросил ее сказать реквизиты Кирилла для перевода в другую часть. Тюменка уверяет, что о контрактной службе в диалоге речи не шло.

— Он сказал, что необходимо для перевода денежного довольствия. Но карточку для этого Кирилл у меня получил на призывном пункте в Тюмени, — рассказывает Любовь.

26 декабря Любови позвонил Кирилл и спросил: «Мама, ты переводила деньги?» На счету солдата было 10 800 рублей.

— На следующий день Кирилл позвонил весь в слезах. На своем счету он обнаружил 1 миллион 910 тысяч рублей. И сказал мне: «Мама, я ничего не подписывал». Позже в банке объяснили, что деньги пришли от Минобороны, — говорит мама срочника.

Лаврентия Кузнецова воспитывала мама Татьяна Данилова. До службы парень учился в строительном техникуме. В июле Лаврентий получил диплом, в октябре пришел в военкомат, и там ему вручили повестку.

Татьяна помнит, что ей тоже звонил лейтенант с просьбой продиктовать реквизиты сына — ИНН и СНИЛС. И якобы военный объяснил ей, что Лаврентий сам захотел перевестись в другую часть и данные нужны, чтобы «завести дело». Мама солдата уверяет, что лейтенант говорил, что на новую карту «будет приходить зарплата срочника — 2600 рублей».

— Тогда лейтенант сказал мне, что в новой части Лаврентий и Умед будут фотографировать оружие, а Кирилл будет фиксировать всё в компьютере. Тогда мне показалось интересным: «Как это? Парни учатся на поваров, а будут работать фотографами?» — вспоминает Татьяна.

30 декабря Лаврентий увидел на своем счету новое поступление и позвонил маме.

— На счету он увидел два с лишним миллиона рублей. Я за 20 лет слезы сына не слышала. Он плачет и говорит: «Мама, я контракт не подписывал», — говорит мама срочника.

У третьего тюменца — Умеда Хамдамова — ситуация с контрактом аналогичная. Его папа Илхом объясняет, что сын окончил 11 классов в Таджикистане и переехал в Тюмень. Когда пришел становиться на учет в военкомате, ему вручили повестку. Умед плохо понимает по-русски и мог неправильно перевести слова лейтенанта, считает Илхом.

— Ему дали бумажку и сказали: пиши так. Он и написал, — говорит папа солдата.

Лаврентий подробно рассказывал маме о разговоре с лейтенантом. В диалоге с ней он объяснил, что 21 ноября в часть приходили агитаторы. Всех тюменцев, которые были в школе поваров, пригласили на разговор вместе. Лаврентий говорил, что с ними общался лейтенант Кирилл Н. — он и звонил родителям солдат.

— Лейтенант говорил, чтобы мы не подписывали контракт, не верили агитаторам. Начали разговаривать о том, что мы не собираемся на контракт ни в коем случае.

После этого, объяснил маме Лаврентий, лейтенант якобы предложил солдатам перевестись в другую часть. И сказал, что на другом месте службы Лаврентий и Умед должны будут фотографировать серийные номера оружия, а Кирилл — фиксировать данные в компьютере. По версии солдата, лейтенант обещал, что служба будет легче. После этого военный предложил срочникам написать рапорт о переводе.

— Он объяснил, что напишем в рапорте, что мы якобы заключим там [в другой части] контракт. Но на самом деле мы его подписывать не будем. Написал на чистом листе так: «Я, Кузнецов Валерий Александрович, прошу ходатайства перед высшим командованием перевести меня из такой-то военной части в такую-то военную часть для заключения первого контракта сроком на один год». Также написали, что на нас не было ни физического, ни психологического давления. В образце было указано, что с родителями согласовано и отказа не будет, — объяснил Лаврентий.

Через два дня, утверждает Лаврентий, он с сослуживцами позвонил лейтенанту и попросил отменить рапорт. Но тот сказал: «Вы не туда попали» — и бросил трубку. Позже Лаврентий попал в госпиталь, и в часть снова пришли агитаторы.

— Потом Кирилл и Умед сказали, что к ним приходил майор и 40 минут их просил подписать контракт. Он им показывал видео — воинскую часть, как там служат. И майор притащил с собой контрактника, и он говорил, что у него всё хорошо. Они не подписали контракт и ушли, — объяснил Лаврентий.

После этого к нам в часть пришли два младших сержанта и сказали тюменцам, что есть приказ об их переводе в другую часть.

— Они сказали, что им нужны наши военные карты: туда будут перечислять зарплату срочника. Когда они начали уходить, я их догнал перед выходом и спросил: «Можно ли отменить эти рапорты?» Они сказали, что нет.

Лаврентий уточнил, что на протяжении всей истории военные говорили: «Вы не контрактники. Вы не заполняли бланк контракта».

Любовь и Татьяна ездили в Москву, они подали жалобу в аппарат президента, Минобороны, Следственный комитет, прокуратуру, ходили в «Военный социальный центр». В последней организации тюменкам сказали, что Лаврентий подписал контракт 10 декабря, Кирилл — 16 декабря.

— Они утонили, что все контракты хранятся в читинском военкомате. Минобороны сказали, что за аннулирование контракта они не отвечают, — говорит Любовь.

Любовь добавила, что фото подписанного солдатами контракта никто не видел.

Папа Умеда находится в Чите и разговаривал с начальником части.

— Я ходил в часть. Командир показал на телефоне документ, который написали, — подписи там не было, — объяснил Илхом.

Татьяна и Любовь собираются поехать в Читу в конце января. Они пытаются добиться отмены контрактов. 20 декабря, говорят родные солдат, тюменцы ходили в СК по Читинскому гарнизону и говорили со следователем.

Мы связались с лейтенантом Кириллом Н., который звонил родителям солдат и просил передать реквизиты.

— Если им не хочется служить там, куда их призвали, я им предложил перевестись в нашу воинскую часть. Они сами написали рапорта. Я на них давления вообще не оказывал. В конце рапорта написано: «с последующим заключением контракта на один год». Проводил просто агитацию. Они написали рапорты, и я их отдал в отдел, который занимается этим. А что было дальше, не знаю, — рассказал Кирилл Н.

Военный уточнил, что тюменцы должны будут отслужить год и на СВО их не отправят.

Мы отправили запрос в Следственный комитет по Читинскому гарнизону, ответ ожидается.

За комментарием мы обратились к адвокату Павлу Руснакову.

— В моей практике не было такого, чтобы без подписанного контракта перевели выплаты от Минобороны. Это невозможно. Молодые люди совершеннолетние, проходят службу в армии — ничто не препятствует прочитать то, что они подписывают. На руках у них должна быть копия контракта, который подписали. Если контракт не подписывали, то есть прямые основания обратиться в военную прокуратуру и написать заявление в Минобороны для проведения проверки по этому факту, — прокомментировал Павел Руснаков, адвокат.

Наши коллеги писали на похожую тему.

В редакцию 74.RU обратилась уже третья группа солдатских родственников с историями о принуждении к подписанию контракта. Наши челябинские коллеги встретились с ними у контрольно-пропускного пункта одной из чебаркульских частей 90-й гвардейской танковой дивизии, все они приехали из Чувашии. По версии родителей и жен военнослужащих, сразу в день прибытия в гарнизон призывников стали уговаривать подписать контракт с Министерством обороны, а в случае отказа обещали отправить служить в приграничные регионы России, откуда те «вернутся грузом 200». Солдаты подписали некий документ, который, по убеждению их родственников, декларировался как контракт, необходимый для прохождения службы в Чебаркульском гарнизоне.