«Каждый приступ — маленькая смерть». Тюменец перестал говорить и страдал от адской боли из-за опухоли

Рустам Гизатуллин — слесарь из Тюмени, осенью вернулся домой с вахты и начал замечать, что долго не может сформулировать мысль. Молодой 35-летний сибиряк из-за этого переживал и злился. Врачи провели обследования, и МРТ показало огромную опухоль в голове. К тому времени она уже достигла восьми сантиметров и начала вызывать тяжелые приступы эпилепсии. Мужчина постепенно потерял способность двигать правой рукой и ногой, а потом почти перестал говорить. От врачей мужчина получал одни отказы в операции, пока его снимки не увидели в клинике Мешалкина. История о смелости нейрохирурга и воли к жизни пациента, которого в Новосибирск уже привезли неходячего — в материале наших коллег из NGS.RU.

Рустам Гизатуллин в ноябре прошлого года прилетел домой с вахты, где трудился слесарем. Соскучился по семье, 5-летней дочери, друзьям, но общение почему-то складывалось тяжелее обычного.

— Я начал замечать, что не могу сформулировать фразы. Вроде 35 лет, а не получается нормально говорить. Психовать начал, а потом случился первый приступ эпилепсии. Пошел к врачам. После каждого эпиприступа у меня отказывала правая рука, — вспоминает Рустам.

МРТ показало, что в голове у мужчины огромная опухоль — менингиома. Размером в 8 сантиметров, примерно с апельсин. Врачи такие новообразования называют гигантскими. Приступы стали случаться всё чаще, несмотря на таблетки, и отказывать начала не только рука, но и нога. В венах произошел тромбоз, который привел к тромбоэмболии легочной артерии (ТЭЛА). Это чуть не стало для сибиряка приговором.

— ТЭЛА — это тяжелое состояние. Если происходит в крупных ветвях, то такие пациенты сразу умирают. У Рустама тромбы в более мелких и средних ветвях, поэтому он ее пережил. Был выявлен и острый тромбоз в венах правой ноги. Всё это относительные противопоказания к нейрохирургической операции, в некоторых случаях даже абсолютные, — объяснил Сергей Чернов, врач-нейрохирург НМИЦ им. ак. Е. Н. Мешалкина.

Рустаму назначили антикоагулянты и отправили домой, надеяться, что тромбы рассосутся. К январю мужчина уже принимал три препарата против приступов, которые стали происходить ежедневно.

— Мне говорили: «У тебя ТЭЛА. Мы не можем вылечить». Но я уже сказать ничего не могу. У меня жена всё бегала, суетилась. Куда только ни обращалась. Мне все отказывали, — вспоминает Рустам.

Семья отправила документы и в клинику Мешалкина, где, помимо нейрохирургического отделения, есть и отделение, где специализируются на лечении ТЭЛА.

Сергей Чернов сразу говорит, что другого варианта спасти мужчину, кроме как провести операцию — не было. Он водит ручкой по экрану со снимками МРТ. Опухоль видно сразу — огромная, белая, кажется, что занимала минимум четверть мозга.

— Не прям четверть, конечно. Но такие опухоли считаются гигантскими. Пациента нужно было оперировать срочно, прямо сейчас, а не через месяц, через два. Ему говорили: «Приходите через месяц», но был ли у него этот месяц с менингиомой — тут большой вопрос, — подчеркнул нейрохирург.

Он пошел к специалистам по ТЭЛА, которые ответили, что операция возможна. Чувствуя рядом плечо коллег, врач сразу поставил вмешательство на ближайшие даты. Врач подчеркнул — приступы только учащались. Каждый из них мог перерасти в целую серию — эпистатус. Обычно это приводит к отеку мозга, коме и летальному исходу.

— Эпиприступ любой — это небольшая смерть мозга, потому что нарушается его питание. Череп состоит из костной ткани. Плотный, твердый, не растягивается. Поэтому любой дополнительный объем вызывает повышенное давление. Там ничего, кроме мозга, не должно быть. Если появляется опухоль, тем более больших размеров, для мозга это очень большой стресс. Функция его очень сильно нарушается. Единственный метод помочь — это удалить этот дополнительный объем, — заверил Сергей Чернов, врач-нейрохирург НМИЦ им. ак. Е. Н. Мешалкина.

В Новосибирск сибиряка экстренно привезли медициной катастроф — его сопровождали врач и фельдшер. Сам Рустам уже не ходил и почти не говорил. На второй день после госпитализации мужчину прооперировали.

Череп вскрыли, и нейрохирург пять часов с помощью микроскопов и самого современного оборудования вырезал опухоль. Несмотря на высокие риски, всё прошло гладко. Рустам пришел в себя после наркоза и почувствовал — может и рукой пошевелить, да и голова работает быстрее.

Через неделю после операции Рустам вышел к нам на съемку, чуть опираясь на трость. О том, что у мужчины были какие-то проблемы, говорил лишь бинт на голове. Диалог вышел эмоциональным и содержательным.

— До операции я мог пять минут сидеть на телефон смотреть, допустим, в коляске. Просьбу «Подай мне телефон» мог пять минут показывать, рукой, а тут раз — и заговорил, — встает мужчина, чтобы показать нам, как двигается. — У меня вот конечности шевелятся. И слава богу. И всё, что врачи скажут, я буду делать.

Сергей Чернов подчеркнул, что после операции у Рустама не было ни одного приступа. После реабилитации ему нужно будет только проходить контрольные МРТ раз в год.

— Дальше у него полноценная жизнь. Конечно, я очень доволен, что удалось помочь, что всё прошло так, как мы планировали. Как сказал один из моих учителей, если вам где-то в одном месте отказали в операции, то постарайтесь найти другое. Всегда есть кто-то, кто идет на шаг впереди, — улыбается нейрохирург. — Тут не столько дух авантюризма, сколько опыт и знания. Мы знаем, как работает мозг, что это за опухоли, причины этих всех нарушений. Мы не наудачу работаем, а со знаниями и опытом. Здесь я видел перспективы для пациента сразу, как только увидел снимки.

Рустам в очередной раз поблагодарил своего врача и попрощался с журналистами, ловко встав с дивана. О хромоте и необходимости опоры мужчина, видимо, подзабыл, потому что трость оказалась висящей без нужды у него подмышкой. О ней напоминать не стали ни мы, ни врачи. А Рустам обычным шагом быстро добрался до палаты, готовиться к выписке. Его главная задача сейчас — вернуться домой и читать побольше сказок пятилетней дочери. Так быстрее восстановится.

В Тюменской области живет больше полутора сотен человек с очень редкими заболеваниями. Ежегодно их становится больше. Так, за год выявили еще 26 носителей разных недугов, вероятность появления которых крайне низка.

Периодические мы рассказываем истории тюменцев, которые столкнулись со сложными недугами. Например, у девочки Риты редкое и неизлечимое заболевание кожи — буллезный эпидермолиз, когда кожа становится хрупкой, как крылья бабочки, а на теле появляются пузыри и раны. Мы ездили к семье девочки домой и узнали, как они борются со страшным заболеванием маленькой дочери.