Устойчивость к антибиотикам — грозная реальность или кем-то расчетливо раздутая страшилка — спросили профессора

По данным опубликованного в октябре 2025 года доклада Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), в мире растет устойчивость к стандартным антибиотикам — так называемая антибиотикорезистентность (АБР). Сегодня ее нередко называют одной из главных угроз человечеству, и в массовом сознании это звучит как приговор: неужели обычная ангина или порез на коже скоро снова станут смертельно опасными?! Однако в научной среде нет единого мнения об АБР. Мы поговорили со специалистом, чья точка зрения бросает вызов общепринятой тревоге, и выяснили, что проблема гораздо сложнее и неоднозначнее, чем кажется. На вопросы MSK1.RU ответил доктор медицинских наук, профессор, председатель правления Московского городского научного общества терапевтов Павел Воробьев:

— Павел Андреевич, объясните, пожалуйста, для наших читателей, что такое АБ-резистентность? И почему о ней сегодня говорят как о глобальной угрозе, сравнимой с терроризмом и изменением климата?

— На мой взгляд, тут сразу несколько тем в одном флаконе. Антибиотикорезистентность — синоним неэффективности антибиотиков против бактериальной инфекции у конкретного больного. Причин этому несколько: а) антибиотик не может проникнуть к очагу инфекции из-за тромбов, воспалительного вала или биопленок, которыми бактерии защищают себя; б) возбудитель инфекции не чувствителен к данному антибиотику из-за изменения своих свойств под влиянием антибиотика; в) у больного развилась внутрибольничная инфекция, в основе которой — возбудитель, «приученный» к антибиотикам и антисептикам в стационаре из-за постоянного использования.

При этом чаще всего обсуждают устойчивость микробов к антибиотикам в пробирке (посевы на чашки). Но это далеко не всегда совпадает с реальной клинической практикой. В пробирку попадают не те микробы, которые вызывают болезнь, а те, которые доступны в слюне, на коже, в смывах и т. д. У каждого человека миллионы разных видов бактерий сосуществуют с ним и между собой во рту, в кишечнике, на коже, в дыхательных путях и даже в крови. А сеем мы 1–2 возбудителя.

С другой стороны, иногда мы видим, что антибиотики у человека действительно не работают. Но и здесь могут быть виноваты не сами антибиотики, а процессы в организме, когда бактерии находятся в тромботическом коконе или окружены биопленкой, куда антибиотики просто не могут пробиться. Это отдельный разговор — про синдром микротромбообразования.

В целом в природе, вокруг нас устойчивость бактерий к антибиотикам не накапливается, как иногда ошибочно думают: старые антибиотики всё так же лечат болезни, как и десятки лет назад. И в подавляющем большинстве инфекций резистентности к антибиотикам нет. На мой взгляд, эта тема сильно гипертрофирована, как и угроза изменения климата. Природа живет по своим законам, и нам не всегда удается ее прогресс разрушить. Хотя…

— Тогда кому и зачем может быть выгодно раздувать проблему АБР?

— В мире есть много тем, в том числе медицинских, которые подаются как вселенская проблема. Обычно за этим стоят деньги. Изменение климата — яркий пример. Или, например, в лечении сепсиса (генерализованная бактериальная инфекция) прогресс не достигнут и за десятилетия, но в него вкачаны колоссальные средства. Можно давно, дешево и эффективно лечить эту патологию: всё известно, те, кто умеют, получают отличные результаты. А с другой стороны, эти больные — одни из самых «дорогих» для системы здравоохранения. Цинично звучит, но на них зарабатывают все: биг фарма, медицинские организации, страховые компании. А неудачи списывают по линии антибиотикорезистентности. Медицина давно стала местом для зарабатывания баснословных денег.

— Правда ли, что разрабатывать новые антибиотики часто невыгодно для фармкомпаний? Почему?

— Новые антибиотики уже десятки лет не разрабатываются. Для лечения достаточно тех, что есть. Если бы было по-другому — давно разработали бы новые препараты.

⁠ — Почему антибиотики не работают при вирусах и чем это опасно?

— Антибиотики — препараты, предназначенные для уничтожения бактерий, они на вирусы никогда не действовали. Препаратов прямого воздействия на вирусы почти нет: только против вирусов герпеса и гепатита С. Лечить респираторные вирусные инфекции антибиотиками не только лишено смысла, но и опасно, так как всегда может присоединиться бактериальная инфекция, и бактерии уже будут «обучены» антибиотиками и устойчивыми к большому их числу (перекрестная устойчивость). И придется использовать более изощренные препараты резерва.

— Какие бактерии и к каким антибиотикам стали наиболее устойчивы в России и мире? Какие штаммы наиболее опасны?

— Наиболее устойчивы бактерии — те, которые вызывают внутрибольничные инфекции. Это синегнойная палочка, стафилококки. Их устойчивость связана с постоянным применением в больницах антибиотиков и антисептиков, которые «отбирают» устойчивую флору, «обучают» возбудителей устойчивости. Но эти устойчивые бактерии не живут в обычной природе. Бактерии, которые вызывают «домашние» инфекции, пока не часто устойчивы к антибактериальному лечению: обычное воспаление легких, ангина, мочевая инфекция. Есть болезни, при которых один и тот же антибиотик используют у больного годами и к нему нет устойчивости. Это, например, туберкулез.

— Ученые давно ищут замену антибиотикам. Какие самые футуристические и многообещающие подходы вы видите? Бактериофаги, CRISPR, пептиды?

— Бактериофаги работают — как минимум клинически мы это видим. И это не футуризм: им уже десятки лет. Но с ними большие проблемы: их невозможно зарегистрировать как лекарства, так как они не «вещества», но и не «живая природа». Надо иметь отдельный регламент, но его нет. Они должны регистрироваться как, например, компоненты крови: должны быть минимальные обязательные требования к технологии. Кто-то лет 25 назад как-то зарегистрировал бактериофаги как лекарства, но другим не удается. Плохо и с клиническими доказательными исследованиями бактериофагов. Тем более что их надо подбирать индивидуально, а это не вяжется с принципами современной медицины, где всё одинаково. Ну и не надо сбрасывать со счетов относительную дешевизну: фармкомпании заинтересованы в дорогостоящих продуктах, бактериофаги на эту роль не годятся.

Различные антибактериальные препараты, в том числе пептиды (укороченные белки) давно используются для лечения тяжелых инфекций, но пока больших побед этого направления не видно. Бактерии легко и быстро приспосабливаются ко всему, что против них направлено. Впрочем, так же быстро и теряют эти свойства.

Насчет генетических методов — давайте посмотрим, во что это выльется. Пока не вижу перспектив в этом направлении. Как не вижу перспектив в вакцинации от бактериальных инфекций. Сейчас запустили эксперимент по прививкам от пневмококка, но на его место стали приходить другие возбудители пневмонии. А жить человеку в стерильной среде невозможно.

— Виноваты ли только врачи, выписывающие антибиотики «на всякий случай», или проблема глубже? Какую роль играет, например, сельское хозяйство и животноводство?

— Это отдельная огромная тема. Сельское хозяйство пичкает животных и птицу, рыбу антибиотиками в огромном количестве. Не только антибиотиками, еще и гормонами. Недавно стали коров кормить добавкой для снижения выделения метана. Про растения не знаю, но уверен: там тоже много всяких добавок, не только пестицидов. В результате идет огромный рост аллергических заболеваний. Лет 30 назад я слышал, но не видел отека Квинке, сегодня он наблюдается примерно у 1/3 детей. Причина — явно продукты питания, содержащие безумное количество всякой химии. Откуда вдруг массово у нас появилась аллергия на арахис? Не было ее еще совсем недавно. Чем нас стали кормить?

— Может ли искусственный интеллект и big data помочь в борьбе с АБР?

— Пока ИИ может решать только решаемые проблемы. Своего интеллекта у программ нет. Они могут делать всё быстрее, обобщать материалы, но и сочинять на ходу. ИИ, как и Биг Дата — лишь инструменты для тех или иных решений.

— Что обычный человек может сделать, чтобы не усугублять проблему? Кроме очевидного «не пить антибиотики без назначения врача».

— А ничего кроме очевидного я и не могу посоветовать. Антибиотики нужны там, где они нужны. Во всех остальных случаях от них нужно воздержаться. Ангину, кстати, лучше лечить ледяной кока-колой (она, как и пепси, зарегистрирована в США как лекарства уже лет сто), а мочевую инфекцию — травами (брусника, клюква, да и многие другие). Но и тут могут оказаться необходимыми антибиотики, хотя показания для них существенно уже, чем сейчас.

— Насколько реальна угроза вернуться в «доантибиотическую эру», когда обычная пневмония или гнойная рана могли стать смертельным приговором?

— Пока, на мой взгляд, человечеству ничего не грозит: в природе нет устойчивых к антибиотиками бактерий. Впрочем, через наши пищевые цепочки можно устроить любой армагеддон.

— Есть ли примеры бактерий, которые уже победили все антибиотики? И что врачи делают в такой ситуации?

— Нет, таких бактерий нет. В стационарах, где лежат тяжелые больные с заболеваниями крови, после трансплантации органов, онкологические пациенты — там лютуют внутрибольничные инфекции с устойчивостью ко многим антибиотикам. Используются специальные протоколы для борьбы с этой напастью. В частности, постоянные посевы, анализ чувствительности, виражей устойчивости. Вот здесь для анализа и прогноза могут быть полезны и Биг Дата и ИИ.

— Если бы у вас был один ключевой месседж для человечества по этой проблеме, что бы вы сказали?

— С одной стороны, не так страшен возбудитель, как его малюют, с другой — не надо принимать никакие лекарства без прямых на то показаний.

— Спасибо!