В тюменской больнице из-за менингококка скончалась 4-месячная девочка. Как это произошло?

В декабре 2024 года 18-летняя тюменка Анастасия впервые стала мамой. Девочка родилась здоровой и хорошо развивалась, а родители были счастливы. В четыре месяца ребенок впервые заболел: всё выглядело как обычная простуда, которая тем не менее стремительно развивалась и очень напугала родителей.

Через несколько часов девочка с мамой попала в ОКБ № 2, а оттуда в инфекционку. Утром следующего дня Анастасии сообщили, что ее ребенок умер. Мы поговорили с мамой, медицинскими юристами и департаментом здравоохранения, чтобы разобраться, почему случилась эта трагедия.

— Мне о себе нечего рассказать. Вообще нечего. Мне 18 лет. Живу с мужем. А раньше жила с лялей. Дочку звали Марьям, — сдавленным голосом говорит Анастасия.

Ее четырехмесячной дочери стало плохо 6 мая 2025 года — поднялась температура под 40 градусов. Родители повезли Марьям к педиатру в поликлинику № 12, где, по словам матери, врач сообщил, что у девочки «просто болит живот». Марьям отправили домой, выписав препарат «Но-шпа» и газоотводную трубку (специальное устройство, которое используют, чтобы избавить малышей от газов).

Дома Анастасия поставила дочери жаропонижающие свечи «Цефекон», и малышке стало чуть легче. Однако к вечеру жар вернулся с большей силой, и обеспокоенные родители вызвали скорую. Мама уверяет, что ждала скорую порядка 40 минут.

— Я четыре раза звонила, спрашивала: «Где вы, где вы, где вы?» Наконец скорая приехала, поставили какой-то укол (по данным выписок из больниц, это был анальгин. — Прим. ред.). Я спросила, зачем укол, на что мне было сказано: «Ты же хочешь, чтобы твоему ребенку стало легче?» Врачи скорой осмотрели ее, предположили, что это ОРВИ. Спросили, поедем ли мы в стационар. Мы решили, что лучше перестраховаться, и поехали, — вспоминает тот вечер мама Марьям.

Согласно данным выписки, в 22:26 Марьям и Анастасию привезли в Областную клиническую больницу № 2. В приемном отделении мама заметила у дочери странное пятно на ноге — находящаяся рядом сотрудница больницы, со слов Анастасии, объяснила это тем, что так на высокую температуру реагируют некоторые младенцы.

— Нас возили на КТ, сдали кровь, взяли пункцию. Кровь чистая, КТ чистая, пункция чистая. Когда я увидела дочь, она выглядела уже полумертвой, лежала на пеленальном столике. Я спрашивала: «Какой диагноз? Что с ней? Что делать?» Реакции не последовало, — делится своей версией событий мама девочки.

Журналист 72.RU ознакомился с выпиской из больницы. Согласно этим данным, ребенок пробыл в больнице более четырех часов: с 22:26 до 02:35. Первый осмотр, судя по выписке, произошел через час после приезда в больницу — около 23:30. Осмотревший ребенка врач-невролог заметил на теле Марьям геморрагическую сыпь — один из признаков менингита. Он заподозрил нейроинфекцию, назначив люмбальную пункцию и осмотр офтальмолога. Позже выяснится, что у девочки менингококцемия.

В 00:30 дочери Анастасии ввели цефтриаксон — антибиотик широкого спектра, который вводят заболевшим менингитом. Еще через 45 минут ее осмотрел офтальмолог — он должен был проверить, есть ли у ребенка воспаление мозга, объяснил 72.RU независимый источник во врачебной среде. Доктор не обнаружил никаких отклонений, а еще через 15 минут младенца осмотрел реаниматолог и снова невролог.

К этому моменту малышка, по словам мамы, много плакала и быстро истощалась. В 02:00 Марьям поставили преднизолон, а в 02:30 — дексаметазон — противовоспалительные стероидные препараты. На этот момент ребенок, согласно выписке, находится уже в тяжелом состоянии, сыпь еще больше распространяется. Марьям с мамой переводят в инфекционную больницу.

Младенца доставили в инфекционную больницу. По данным документа, уже в крайне тяжелом состоянии.

— Реакция на осмотр вялая. На лице, голове, туловище, шее и конечностях элементы обильной геморрагической сыпи, количество сыпи увеличивается на глазах, — сказано в документах из инфекционки, которые есть в распоряжении редакции.

По предположениям мамы, на тот момент было уже около трех часов ночи. У девочки снова взяли пункцию — Анастасия уверяет, что в больнице ей объяснили необходимость повторить исследование из-за того, «что это разные больницы». Марьям сразу повезли в реанимацию из-за тяжести ее состояния. Тогда мама впервые услышала, какой диагноз подозревают у дочери.

— Врачи между собой говорили, что это менингококковый сепсис. Я спросила, правда ли это, и мне ответили: «Мы не знаем, это наше предположение». То есть, по сути, что там, что здесь, точного диагноза еще не было», — предполагает Анастасия.

Анастасия наблюдала за дочерью примерно до пяти утра.

— Я начала за ней улучшения наблюдать. Она как бы была бледной из-за температуры, а тут она прям так порозовела, и ну видно, что ей прям хорошо стало в моменте. У нее еще был катетер в ручке, и я ее держала, получается, чтобы он не сбивался. Потом меня вывели из реанимации, набежали врачи. Я сидела, потом встала, смотрю — ее уже к ИВЛ подключают. Хотела остаться в больнице караулить, меняться с отцом Марьям, но мне сказали, что смысла нет, — вспоминает девушка.

Девушку отправили домой, где она почти сразу отключилась от усталости. Первый звонок из больницы поступил в 08:30: врачи сказали Анастасии и всем остальным, кто контактировал с дочкой, оставаться на карантине.

В следующий раз ей позвонили в 10:30 и сообщили, что Марьям умерла. Позже, уже после похорон она получила на руки все выписки из больниц, которые и позволили установить всё, что происходило с Марьям в последние часы, пока мамы не было рядом.

В посмертном эпикризе Марьям написано, что лечение не помогало: наблюдалась «отрицательная динамика». В 07:53 врачи зарегистрировали замедление сердечного ритма. Пульс не прощупывался, а зрачки девочки не реагировали на свет.

Реаниматологи ввели адреналин и начала непрямой массаж сердца — запустить его доктора пытались 30 минут, не прерываясь. Ничего не помогло — биологическая смерть констатирована 7 мая в 08:23. Причиной смерти в документах указан ДВС-синдром, вызванный менингококцемией — по сути, стремительное образование тромбов и множественные кровоизлияния.

После похорон Анастасия, как сама утверждает, связалась с департаментом здравоохранения. Она планирует обратиться к юристам, чтобы разобраться в случившейся трагедии.

— Сразу начали звонить из 12-й поликлиники, из инфекционной. Только из ОКБ № 2 мне никто не позвонил. Наверное, потому что когда я в последний раз ездила забирать выписку, сказала им, что докажу, что всё не просто так случилось, — делится своей версией событий Анастасия.

Редакция 72.RU отправила запрос в департамент здравоохранения Тюменской области — на момент публикации ответ не был получен. Как только он появится, мы опубликуем информацию.

Руководитель проекта «Юраптека» Булат Мухамеджанов в разговоре с журналистом 72.RU поделился мнением, что каждое подозрение родственников погибших должно быть проверено, чтобы их годами не терзали сомнения, что они не обратились в правоохранительные органы. При этом юрист призывает не обвинять врачей огульно, а дождаться результатов экспертизы.

— Очевидно, что врач не заступает на дежурство с намерением причинить вред пациенту. Да, как и во всех сферах, бывают ошибки, и за них нужно отвечать. Специфика врачебных дел такова, что всё по большому счету сводится к заключению эксперта. То есть если он находит прямую причинно-следственную связь, то следователь уже предъявляет обвинение и готовит все материалы для утверждения обвинительного заключения. Если же эксперт выявит косвенную связь, то с такой экспертизой дело в суд не уйдет. При этом у пациентов или их родственников остается возможность для обращения в суд с иском о компенсации вреда, — рассуждает юрист.

Как правило, первоначальное расследование проводится обезличенно, то есть без обвиняемых, и в подавляющем большинстве случаев дело прекращается. Основания разные: в связи с отсутствием состава преступления или истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности. По самой «ходовой» врачебной статье  — ст. 109, ч. 2 УК РФ (причинение смерти по неосторожности)  срок давности наступает через два года.

— Не стоит сразу бросать тень на медработников, тем более что в их действиях может и не быть состава преступления. В целом же мы выступаем за то, чтобы главным наказанием для медработника в случае выявления его вины являлась денежная компенсация пострадавшей стороне, — считает Булат Мухамеджанов.

Ранее мы писали, что в Тюмени по неизвестным причинам умерла десятилетняя девочка. За пару месяцев до смерти у нее наблюдались симптомы простуды, а 12 марта маленькая тюменка начала неожиданно задыхаться и синеть. Врачи скорой пытались спасти ребенка, но, к сожалению, девочка скончалась. Делом занимается Следственный комитет.