Здоровье Интервью «Готовимся пересаживать легкие, а можем и лицо»: известный ученый-хирург — откровенно о донорстве и сборе денег на лечение детей

«Готовимся пересаживать легкие, а можем и лицо»: известный ученый-хирург — откровенно о донорстве и сборе денег на лечение детей

Александр Чернявский — о том, что мешает развиваться трансплантологии в России, ковидных выводах и сложном лечении

Александр Михайлович Чернявский — известный в мире специалист в области трансплантологии и сердечно-сосудистой хирургии | Источник: Алина Скитович / NGS.RUАлександр Михайлович Чернявский — известный в мире специалист в области трансплантологии и сердечно-сосудистой хирургии | Источник: Алина Скитович / NGS.RU
Александр Михайлович Чернявский — известный в мире специалист в области трансплантологии и сердечно-сосудистой хирургии
Источник:
Алина Скитович / NGS.RU

Трансплантация считается одной из самых спорных областей в медицине из-за огромного количества мифов, опасений и домыслов вокруг этой сферы. В России она развивается, но, признают специалисты, не так быстро и эффективно, как хотелось бы. До сих пор не решен вопрос детского донорства, люди годами находятся в листе ожидания, а врачи стремятся уйти в частную медицину. На самые острые вопросы, в том числе о сборах на лечение за границей, ответил Александр Михайлович Чернявский, гендиректор центра Мешалкина.

Александр Михайлович Чернявский — известный в мире специалист в области трансплантологии и сердечно-сосудистой хирургии. Первым в Сибири и на Дальнем Востоке выполнил трансплантацию сердца. Долгое время был главным внештатным специалистом-трансплантологом Минздрава России в Сибирском и Дальневосточном федеральных округах. В 2020 году стал генеральным директором Национального медицинского центра им. ак. Е. Н. Мешалкина. Член-корреспондент РАН, доктор медицинских наук, профессор, заслуженный деятель науки Российской Федерации. Автор 1488 печатных работ, включая 22 монографии и глав в национальных медицинских руководствах, 29 изобретений и патентов.

«То ли интереса нет, то ли наказания за это не хватает»

— Как сейчас в России развивается трансплантация сердца?

— Законы у нас в стране рабочие и позволяют делать намного больше пересадок, чем сейчас, но либо у нас их не читают, либо не понимают. Поэтому все развивается не так быстро и благоприятно, как нам бы хотелось.

— А что бы хотелось?

— Нам бы хотелось, чтобы каждый врач и больница, сталкивающиеся с экстренными ситуациями, когда головной мозг пациента умер, понимали, что дальше делать. И действовали. Да, их пациента уже не спасти, но он может помочь другим.

По нашим самым скромным подсчетам, только в Новосибирске должно проходить 40−50 трансплантаций сердца в год. То есть эффективных доноров у нас появляется примерно 40–50 в год. Есть специальные формулы, чтобы проводить подсчеты. Они могут стать не просто донорами сердца, а мультидонорами: две почки, печень, поджелудочная железа, тонкая кишка, роговица, легкие, лицо, сердце и даже матка. Представляете, сколько человек может спасти один донор!

Все эти пересадки в мире уже делают, причем широко. И мы можем это делать. У нас в клинике в планах сделать первую в Сибири пересадку легких. Мы можем в России и матку, и лицо пересаживать — в нашем центре не планируем, конечно. Но все эти технологии известны, разработаны и могут внедряться в стране. Только в случае с ними это целая этическая проблема.

Работать без оглядки на общество мы не можем, а оно до сих пор не может принять даже такие привычные уже трансплантации почек, сердца, печени.

Александр Чернявский

хирург-трансплантолог, сердечно-сосудистый хирург, директор Центра Мешалкина

— Население нужно просвещать и даже воспитывать. Как люди будут более понимающими и терпимыми?

— Примерно лет 15 назад мы проводили в Новосибирске первую конференцию по донорству и трансплантации. Арендовали большой зал больницы скорой помощи, собрали врачей, анестезиологов, хирургов, ординаторов — всего примерно 500 человек. Мы рассказывали про донорство, пересадки, каков регламент работы этого профиля и т.д.

Трансплантология всегда вызывала споры в обществе. Без работы с установками и мнением людей развиваться эта сфера не будет | Источник: Алина Скитович / NGS.RUТрансплантология всегда вызывала споры в обществе. Без работы с установками и мнением людей развиваться эта сфера не будет | Источник: Алина Скитович / NGS.RU
Трансплантология всегда вызывала споры в обществе. Без работы с установками и мнением людей развиваться эта сфера не будет
Источник:
Алина Скитович / NGS.RU

В конце дня у нас был анонимный опрос: кто готов при жизни подписать согласие, что в случае смерти головного мозга готов стать донором. Только 5% ответили, что готовы это сделать. И это медицинские работники. Проводили опросы среди горожан — около 50% отрицательно относятся в принципе к донорству, а 25% ничего об этом не слышали.

— Почему такой негатив?

— Недоверие.

— Что спасать не будут всеми силами?

— Да. Что будет гипердиагностика смерти головного мозга. Люди не понимают, сколько заключений врачей требуется, чтобы поставить такой диагноз — целый консилиум по сути. Но тут нужно понимать, что есть определенное отношение самого медицинского сообщества.

Например, в Краснодарском крае проблема с пересадками донорских органов коснулась лично их губернатора. Он провел реорганизацию здравоохранения: мягко говоря, сменил ключевых руководителей и поставил задачу — и все это решилось. И сейчас понятия очереди на трансплантацию в Краснодарском крае нет. А если и появляется очередь, то минимальная.

У нас в Новосибирске все иначе. Пусть обижаются, не обижаются на меня мои коллеги, но до поры до времени у больницы № 34, например, с большим трудом удавалось что-то добиться. Потом руководство там поменялось, и ситуация резко изменилась.

Появляются заинтересованные люди, точнее, один заинтересованный человек — врач, который дежурит и является трансплант-координатором. Она поставляет больше половины сердец, которые мы пересаживаем в течение года. В 2024 году мы сделали 8 таких операций, и 5 сердец были именно из больницы № 34.

Пересадка сердца очень часто — единственный способ сохранить жизнь человеку | Источник: Алина Скитович / NGS.RUПересадка сердца очень часто — единственный способ сохранить жизнь человеку | Источник: Алина Скитович / NGS.RU
Пересадка сердца очень часто — единственный способ сохранить жизнь человеку
Источник:
Алина Скитович / NGS.RU

— И это всего лишь один врач смог добиться такого?

— Маленькая, хрупкая женщина, которая прониклась ответственностью и вот этим духом трансплантологии. Долго стажировалась в Москве в Институте трансплантологии.

Обратный пример — горбольница № 1. Там есть реанимация: нейрохирургическая, терапевтическая, хирургическая. Это огромная, фантастическая больница. Но, к сожалению, той работы, которую я бы ожидал от нее как трансплантолог, просто нет.

То ли интереса нет, то ли наказания за это не хватает. Я не могу приказывать главным врачам, это, наверное, и неправильно будет. Но мы готовы заниматься в организационном плане всем этим. Нам нужны единомышленники.

Когда мне говорят, что нет у нас пациентов в регионе, которые могут быть донорами, меня всегда так это удивляет.

У нас одни здоровые люди живут и умирают от старости, получается. Ни ДТП, ни происшествий, ни инсультов?

Александр Чернявский

хирург-трансплантолог, сердечно-сосудистый хирург, директор Центра Мешалкина

Нужно все-таки специальное отношение к трансплантологии, потому что это та специальность, которая спасает жизнь. Истинно спасает жизнь, когда человек буквально умирает. У нас сейчас лежит женщина, которая находится на медикаментозной поддержке тремя препаратами уже месяц. Мы ее выписать не можем. Она лежит и ждет.

Государство выделяет так называемые «искусственные сердца» — аппараты, которые мы имплантируем больным, чтобы продлить их жизнь в листе ожидания. И это просто огромные суммы денег, которые могли пойти на хирургическую помощь многим другим пациентам. Один искусственный левый желудочек стоит, например, 10,5 миллиона рублей. Но и пациентам сразу с пересадкой было бы легче: меньше количество операций, меньше рисков осложнений.

Чтобы человек дождался пересадки, пациенту могут поставить искусственное сердце. Такой механизм стоит миллионы | Источник: Алина Скитович / NGS.RUЧтобы человек дождался пересадки, пациенту могут поставить искусственное сердце. Такой механизм стоит миллионы | Источник: Алина Скитович / NGS.RU
Чтобы человек дождался пересадки, пациенту могут поставить искусственное сердце. Такой механизм стоит миллионы
Источник:
Алина Скитович / NGS.RU

— Помимо пересадок сердца вы решили делать и пересадки других органов?

— Мы решили, что сейчас будем делать трансплантацию легких. Прошли учебу и ждем оборудование. Но на 10 пригодных к трансплантации сердец приходится только одно лёгкое. У нас очень много курящих людей. Если человек курит больше пачки в день на протяжении пяти лет, то легкие потом никуда не годятся.

Наши врачи полностью готовы к тому, чтобы сделать первую в Сибири пересадку легких. Мы ждем несколько медицинских устройств, которые необходимы для оценки донорского легкого. Должны прийти к нам в ближайшее время. У нас есть и лист ожидания. Сейчас в нем шесть пациентов.

Онкослужба в кардиологическом центре

В центре Мешалкина решили развивать не только кардио- и нейрохирургию, но и онкослужбу | Источник: Алина Скитович / NGS.RUВ центре Мешалкина решили развивать не только кардио- и нейрохирургию, но и онкослужбу | Источник: Алина Скитович / NGS.RU
В центре Мешалкина решили развивать не только кардио- и нейрохирургию, но и онкослужбу
Источник:
Алина Скитович / NGS.RU

— Несколько последних лет клиника стала все больше внимания уделять онкологической службе. Центр славится своими достижениями в области кардиологии. Зачем браться за еще одно направление, при этом очень непростое?

— Перед нашей с вами беседой мы с коллегами час проводили консилиум. Пациент — достаточно молодой 40-летний мужчина со злокачественной опухолью средостения. Прорастание опухоли в кости грудной клетки и верхнюю полую вену. Такая ситуация с магистральным сосудом сейчас является противопоказанием для оперативного лечения. Но когда онкологи и сердечно-сосудистые хирурги объединяются, то эти границы раздвигаются.

Мы будем убирать поврежденную вену и протезировать ее гомографтом — собственной тканью пациента. Во время операции используем аппарат искусственного кровообращения, который забирает венозную кровь и по обходу закачивает ее в правое предсердие. Таким образом мы сможем обеспечить жизнедеятельность организма во время этой большой операции.

При этом технология предполагает, что мы не будем использовать гепарин (антикоагулянт прямого действия. — Прим. ред.). Потому что сама по себе операция по удалению опухоли средостения вместе с костями грудной клетки, ребрами и грудиной — это достаточно кровавая операция. Вот такое cоединение методов онкологической и сердечно-сосудистой хирургии расширяет возможности помощи пациентам подобного плана.

— Это большая ответственность, внедрять подобное. Вам зачем это? Это же колоссальная нагрузка и на клинику, и на вас, как на руководителя?

— Вопрос же не в том, устает кто-то или не устает, а насколько это нужно именно пациентам. Мы открыли, например, отделение детской онкологии в 2021 году. За четыре года мы поняли, какие направления развивать, чтобы не пересекаться с региональными детскими учреждениями. Нам выделили такую нишу, которая обеспечила нуждающихся детей специализированной медицинской помощью. Речь об онконеврологии.

Монопрофильность для любой клиники — это не то что не модно, а показывает ее отставание. У онкологических пациентов старше 65 лет в 40% случаев встречается атеросклероз и сердечно-сосудистые заболевания. Поэтому очень важно иметь такое онкологическое отделение в центре сердечно-сосудистой хирургии. По данным главного онколога России, примерно 40 тысячам пациентов в год отказывают в оперативном лечении онкологии из-за сопутствующих тяжелых сердечно-сосудистых заболеваний. А нас не пугают в анамнезе ни перенесенный инфаркт, ни тяжелые нарушения ритма сердца, ни какие-то пороки.

И как мы можем оставаться от этого в стороне, если такая огромная потребность?

Александр Чернявский

хирург-трансплантолог, сердечно-сосудистый хирург, директор Центра Мешалкина

Лечение такого коморбидного пациента, то есть имеющего несколько конкурирующих патологий одновременно, — сегодня наш главный приоритет. У нас есть случаи, когда мы одновременно или поэтапно лечим, например, проблему с аортальным клапаном сердца и онкологию.

— Какие-то вещи из области фантастики. И стоят, скорее всего, соответственно. А государство готово тратиться на такие высокотехнологические операции?

— Мы не испытываем резкого финансового дефицита при лечении таких пациентов. У нас есть государственное обеспечение по лечению онкологических больных и по сердечно-сосудистой хирургии.

Да, это действительно дорого в плане себестоимости, это нужно понимать, но для самого пациента, при условии, что он гражданин РФ, — бесплатно. Все оплачивает по квоте государство. Часть операций проводим в рамках клинической апробации. И я хочу сказать, что далеко не во всех странах настолько доступна высокотехнологическая медицинская помощь, как в России.

«Сборы, которые на слезу давят, — бизнес определенных структур»

Александр Михайлович уверенно заявляет: центр способен выполнять операции на самом высоком уровне | Источник: Алина Скитович / NGS.RUАлександр Михайлович уверенно заявляет: центр способен выполнять операции на самом высоком уровне | Источник: Алина Скитович / NGS.RU
Александр Михайлович уверенно заявляет: центр способен выполнять операции на самом высоком уровне
Источник:
Алина Скитович / NGS.RU

— Многие считают, что в США, в Германии, любая операция — пожалуйста.

— Съездите в Германию или Америку, полечитесь там, и вы поймёте, что это такое. То, что в соцсетях и на части ТВ-каналов происходит — вот все эти сборы, которые слезу давят тем, что детей показывают и их мамочек… Вы знаете, это во многом не про лечение больных. Это, к сожалению, бизнес определенных структур. Когда я бываю в детских онкоцентрах в Москве, то я вижу, что дети там лечатся бесплатно и с таким же успехом. Наше государство вкладывает в это огромные деньги.

В этих сборах появляются и пациенты, которых мы знаем. Это часто те, кому показано многоэтапное лечение врожденных пороков сердца, где требуется 4–5 этапов хирургического лечения. И когда проходят они 2–3 этап и мы зовем на следующий — вдруг пропадают. Исчезают и появляются вот на этих экранах, потому что им кто-то сказал, что нужно эти операции делать в Америке, например. Идет сбор. Семья туда приезжает, готова за все платить, за каждый шаг, за каждый чих, но только я вас уверяю, что гарантии высокого качества и 100% результата там нет.

Кардиохирургия — отрасль, в которой врачи и ученые всего мира находятся в одном информационном поле, пристально следят друг за другом, читают, обмениваются опытом на съездах. Все экспериментальные методики известны, их высокие риски — тоже. Мы, как и хирурги других стран, строго следуем в лечении пороков сердца общемировым и национальным клиническим рекомендациям, основанным на доказательной медицине, на большом опыте и большой статистике результатов лечения.

По сердечно-сосудистым заболеваниям и врожденным, приобретенным порокам сердца у нас делается все на самом высшем уровне, кроме детской трансплантации сердца малышам. Где-то с восьми лет мы делаем эти операции, так как дети достаточно дорастают до трансплантации органа от взрослого.

Детского донорства в России сейчас нет | Источник: Алина Скитович / NGS.RUДетского донорства в России сейчас нет | Источник: Алина Скитович / NGS.RU
Детского донорства в России сейчас нет
Источник:
Алина Скитович / NGS.RU

— Как я понимаю, проблема не в детской трансплантации, а в детском донорстве?

— Да, это проблема именно с детскими донорами, потому что никто не решается на констатацию смерти головного мозга у детей. Врачи боятся, родители не готовы. Не знаю, сколько нам потребуется сил и времени, чтобы изменить отношение общества к этому.

Тут и со взрослыми донорами ситуации разные бывают. Мы же, как побирушки: по всей Сибири летаем в поисках подходящих доноров сердца. Один раз в Тюмени родственники как-то узнали, что будет забор. Пришли. Заявили, что против. По закону мы могли, конечно, пойти против их воли и в суде бы выиграли, но это был бы грандиозный скандал. Представляю, какие публикации мы бы увидели и что о себе нового бы узнали. Бригада в итоге вернулась с пустыми руками.

— Сейчас говорят, что в медицине слишком многое сводится к показателям, баллам, цифрам…

— Да, у нас есть определенные показатели, требования по ним. По России, например, по нацпроекту «Здоровье» не все регионы справляются со снижением смертности от сердечно-сосудистых заболеваний. И это становится причиной серьезных разбирательств.

Александр Михайлович признался, что с ужасом вспоминает эпидемию ковида. Для центра этот период стал настоящим вызовом | Источник: Алина Скитович / NGS.RUАлександр Михайлович признался, что с ужасом вспоминает эпидемию ковида. Для центра этот период стал настоящим вызовом | Источник: Алина Скитович / NGS.RU
Александр Михайлович признался, что с ужасом вспоминает эпидемию ковида. Для центра этот период стал настоящим вызовом
Источник:
Алина Скитович / NGS.RU

Наш центр — куратор, например, Камчатки. Приехал года два назад я в Петропавловск-Камчатский в составе большой делегации, чтобы оценить работу по нацпроекту. А министр здравоохранения спрашивает: «Почему пациентам на Камчатке не оказывают помощь при тромбозах артерий, а ампутируют ноги?». Он зашел в краевую больницу, а там две палаты и каждый второй пациент с ампутированной ногой. Меня попросили разобраться, что это за самый применяемый метод — отрезать ноги. Оказалось, что в больнице очень хорошая аппаратура, все есть. Кроме специалистов.

Я спросил, а где те специалисты, которые у нас в Новосибирске в Центре Мешалкина учились? «Они ушли в частные клиники», — такой был ответ. В больнице их не удержали. Нет врачей — закрыли специализированное отделение сосудистой хирургии и выделили койки в общей хирургии. А общехирургический метод лечения острой артериальной непроходимости — это ампутация. Дико звучит, но да, это действительно так. В итоге было дано распоряжение: делайте все, что угодно, только чтобы людям ноги спасали, а не отрезали.

— Но это скорее лечение симптома, чем решение проблемы — нехватки кадров.

— В России, несмотря на то, что Минздрав сейчас прилагает колоссальные усилия для решения этого вопроса, есть кадровый голод в определенных специальностях. Нам очень нужны хорошие кардиологи, влюбленные в свою профессию и готовые работать долго и плодотворно, реализовывать себя в лечении сложнейших пациентов. У нас в клинике за 2−3 года учебы они становятся крайне востребованными специалистами, но в итоге уходят в частную клинику.

— Почему?

— Потому что работы меньше. Даже не в зарплате дело, сейчас с оплатой труда все нормально. В больнице — дежурства, тяжелые больные, вызовы в реанимацию, в операционные. Это все, конечно, изматывает. А в частной клинике можно сделать режим работы и прием «под себя».

У вас есть вопрос, как ковид изменил работу врачей и клиники, какие выводы мы сделали. Вы знаете, с одной стороны, я с ужасом вспоминаю эти дни. А с другой стороны, это как тест на прочность: насколько сотрудники сплочены и способны работать в экстремальных условиях. Насколько учреждения способны создать условия для их безопасности.

В центре Мешалкина закупили оборудование, чтобы делать пересадки легких. В листе ожидания уже шесть пациентов | Источник: Алина Скитович / NGS.RUВ центре Мешалкина закупили оборудование, чтобы делать пересадки легких. В листе ожидания уже шесть пациентов | Источник: Алина Скитович / NGS.RU
В центре Мешалкина закупили оборудование, чтобы делать пересадки легких. В листе ожидания уже шесть пациентов
Источник:
Алина Скитович / NGS.RU

Мы не были перепрофилированы, и в то же время у нас в госпитале постоянно было несколько десятков больных ковидом. Были времена, когда одновременно 3−4 человека у нас находились на экстракорпоральной мембранной оксигенации. Это огромная практика и вызов для руководителя, которому нужно было организовать этот процесс. Это испытание, которое мы прошли достойно. Но в Новосибирской области так до сих пор и не сделали Центр для проведения экстракорпоральной мембранной оксигенации. Видимо, ждем еще одну пандемию, чтобы сделать выводы.

Мы в свою очередь прилагаем все усилия, чтобы не только оставаться ведущим медицинским учреждением, но и развивать новые направления.

Прошлой осенью в клинике Мешалкина спасли 60-летнего слесаря из Новосибирска с пересаженным сердцем. У мужчины обнаружили рак легкого сразу на третьей стадии.

Главные новости Новосибирска и страны — в телеграм-канале NGS.RU. Подписывайтесь, чтобы быть в курсе событий.

ПО ТЕМЕ
Лайк
TYPE_LIKE1
Смех
TYPE_HAPPY0
Удивление
TYPE_SURPRISED0
Гнев
TYPE_ANGRY0
Печаль
TYPE_SAD0
Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
4
Гость
ТОП 5
Рекомендуем
Промокоды
Скидка в размере 1200 р. по промокодуСкидка в размере 1200 р. по промокоду
Скидка в размере 1200 р. по промокоду
До 27 ноября, 2026
Розыгрыш автомобиля за оформление Дебетовой ОТП картыРозыгрыш автомобиля за оформление Дебетовой ОТП карты
Розыгрыш автомобиля за оформление Дебетовой ОТП карты
До 23 ноября, 2026
Скидка 6 000 ₽ от 10 000 ₽, 10 000 ₽ от 15 000 ₽, 20 000 ₽ от 30 000 ₽ и 35 000 ₽ от 50 000 ₽ на первый и все повторные заказы по промокоду НАБЕРИСкидка 6 000 ₽ от 10 000 ₽, 10 000 ₽ от 15 000 ₽, 20 000 ₽ от 30 000 ₽ и 35 000 ₽ от 50 000 ₽ на первый и все повторные заказы по промокоду НАБЕРИ
Скидка 6 000 ₽ от 10 000 ₽, 10 000 ₽ от 15 000 ₽, 20 000 ₽ от 30 000 ₽ и 35 000 ₽ от 50 000 ₽ на первый и все повторные заказы по промокоду НАБЕРИ
До 30 ноября, 2026
Распродажа до 70%Распродажа до 70%
Распродажа до 70%
До 31 декабря, 2026
Все промокоды