«Спутник», который мы потеряли: призраки заброшенного пионерлагеря в пригороде Тюмени

Практически каждый ребёнок, родившийся в 80-90-е годы и раньше, хотя бы раз бывал в летнем лагере. Где зарядки по утрам, вкусный полдник, песни под гитару у костра и забавные дискотеки «как у взрослых». Трудно поверить, что меньше чем за 10 лет такое процветающее место, хранящее миллион приятных воспоминаний, может превратиться в декорации для фильма ужасов — с покосившимися заборами и разрушенной кровлей.

Именно так сейчас выглядит пионерский лагерь «Спутник», что расположился уютно на берегу реки Пышма. На проржавевших воротах можно увидеть потускневшую табличку с названием и нарисованную от руки план-схему места летнего отдыха. Иногда спутник беспечного детства бесследно исчезает, оставляя после себя одни руины и архивные фотографии.

Негосударственное детское оздоровительное учреждение «Спутник» появилось в селе Онохино, что в 23 километрах от Тюмени, в послевоенные 50-е годы. Тогда детские пионерлагеря все без исключения были подведомственными, закреплёнными за тем или иным предприятием города. Это место курировал Судостроительный завод, в годы войны зашифрованный от вражеских разведок под № 639.

– В Тюмени первые пионерские лагеря как часть пионерского движения появились в 20-е годы прошлого столетия, но бум на постройку и открытие таких пригородных мест летнего отдыха детей пришёлся именно на послевоенные годы. Родителям детей, работавшим на предприятиях, выдавали путёвки, чтобы их дочери и сыновья смогли поправить здоровье и набраться сил перед новым учебным годом.

Впрочем, путёвку можно было попытаться купить: стоили они недорого. Кормили юных пионеров в лагерях очень хорошо, точнее сказать откармливали после голодных военных лет. Именно в «Спутнике» и находившихся по соседству «Алых парусах» впервые появились летние домики для детей – дачки, которые заменили собой палатки, – рассказала 72.ru тюменский писатель и краевед Елена Дубовская.

Руководила «Спутником» с момента его основания и практически до самого закрытия Лилия Осипенко. В первое десятилетие после открытия пионерлагеря одеяла, наволочки, простыни и полотенца дети привозили с собой. Сироты, чьи родители погибли на войне, получали путёвки бесплатно.

Летние лагерные смены в «Спутнике» 2008 года стали, увы, последними: из-за нехватки финансирования лагерь закрыли. Теперь он стоит одиноко, поросший травой. Восстанавливать место, где взмывают в небо вековые сосны, никто не спешит.

Как и везде, в заросшем травой «Спутнике» сразу бросаются в глаза знаковые лагерные объекты. У самого входа – сторожка и домики вожатых, чуть подальше – деревянная столовая, где годы тому назад голодная детвора, стуча ложками, ждала свой обед.

Дверь в одну из творческих мастерских оказывается открытой. Внутри – битое стекло, перевёрнутые стулья, книжный шкаф, чёрные девичьи туфли по моде «нулевых». Сквозь шум листвы деревьев и комариного писка слышно, как на грязный прогнивший пол капает вода с обрушившейся крыши.

Чуть дальше – карусель, краска с которой изрядно облезла, доска с клятвой, которую в красных галстуках на шее торжественно произносили «спутниковцы», музей боевой славы, мемориальная доска защитнику Брестской крепости, Герою Советского Союза Андрею Кижеватову. К слову, иногда в разговоре «Спутник» ласково называли «Кижеватовец». Как и детский центр, расположенный в центре Тюмени.

Был на огромной лагерной территории лагеря в несколько гектаров бассейн под открытым небом: «лягушатник» – для детей помладше, «крокодильник» – для подростков. Кафе, музыкальный салон, дом техники. И даже зоопарком собственным мог похвастаться «Спутник». Таблички на опустевших клетках рассказывают, что были тут лабораторные крысы, коршуны и куры.

В самих угрюмых дачках, где жили отдыхавшие в «Спутнике» ребята, сейчас царит полный бардак. Матрацы, лежащие на кроватях, покрыты толстым слоем пыли и источают неприятный запах. Кое-где на полу лежат личные вещи. В душевых, что делятся на «М» и «Ж», пол усеян осколками стекла, на полу — изъеденные молью шерстяные одеяла в красно-белую и красно-синюю клетку.

Можно отыскать на территории лагеря и жестяную табличку с надписью «Список детей». Сейчас он пуст: бумаги уже давно стёрло со страниц истории время.

– Чёрно-белый снимок был сделан в 1992 году. Мне шесть лет, и в летнем лагере я впервые. Справа во втором ряду – инструктор отряда Зоя. Чудесная девочка: всю смену рассказывала нам на ночь сказки или страшилки, а утром заплетала девочкам косы. С ней бегали ночью по лагерю в простынях, хотя делать так было, конечно же, нельзя , – вспоминает Анастасия Богданова.

Снимок у фонтана был уже цветным и сделан у лагерного фонтана. На дворе стоял 1996 год.

– Мы с подружками стоим у памятника, который сейчас красуется в каком-то парке около Парфёново. Помню, у нас был самый классный вожатый. Он меня на руках через весь лагерь в медпункт бегом нёс, когда я упала и ударилась коленкой об арматурину. Шрам от такого падения на ноге красуется до сих пор, – ностальгически рассказывает Анастасия Богданова, – Мы ещё песни военные под аккордеон пели в клубе. Никто насильно не пригонял туда, кто захотел – тот пошел в определенный день и час в клуб.

В архиве у Галины Ганчевой бережно хранятся снимки, который сделал лагерный фотограф Геннадий Нечаев. О детских годах, связанный со спутником, вспоминает тюменка с особой теплотой.

– В «Спутник» я ездила каждое лето с 1964 по 1976 год. Была горнистом и барабанщиком, и это были лучшие годы моей жизни. В лагере бывать и носить галстук пионерскийя обожала, и хоть сейчас бы поехала туда на все три смены. Фотографии на память делал лагерный фотограф, который, говорят, и сейчас не расстаётся с камерой. Лет 40 его не видела, а так бы хотелось. Передаю привет вам, Ген Саныч! Вы и директор лагеря Лилия Афанасьевна — самое дорогое для меня, что было в «Спутнике», – разоткровенничалась Галина Ганчева.

Надежда Умутбаева также бережно хранит воспоминания о лагерном лете.

– У «Спутника» был свой духовой оркестр, который все три смены жил на территоррии лагеря. Построения на утренние линейки всегда были под звуки оркестра, да и подъём всегда играл пионерский горн. Не поверите, но даже танцы вечерние были у нас не под магнитофон, а под звуки оркестра, самым красивым трубадуром которого был Фарит Газизуллин. Ещё помню, как мы с девчонками собирались на эти самые танцы: менялись одеждой, красились, волосы завивали. Мои золотые годы юности в «Спутнике» пришлись на 1976-79 годы, – рассказала Надежда Умутбаева, которая бы с удовольствием вновь приехала в «Спутник», который мы потеряли...