«Хорошая печь — простая. Но все хотят дизайн»: как тюменец с 90-х создает авторские камины и изразцы

Владимир Прилепский — тюменский изразечник, керамист, печник. Говорит, что стремление создавать что-то своими руками у него с детства. Уже во взрослом возрасте какое-то время работал в камнерезке, пробовался в ювелирном деле. К работе с глиной в середине 90-х пришел едва ли не случайно, и это так затянуло, что увлекает до сих пор. Уже три десятка лет он развивает свою творческую мастерскую «МигФор», где создаются изразцы, очаги, печи и камины. Свою историю Владимир рассказал 72.RU, чтобы мы поделились ею с вами.

— В детстве, помню, тащил однажды в руках какие-то деревяшки и, выходя из подъезда, встретил соседа. Я классе в четвертом тогда учился. Он мне: «А ты что, юный моделист, что ли?» Но кто такой моделист, я тогда не знал. Узнал, что есть журнал «Юный техник». Попросил отца, и он мне выписал. Оказалось, что меня очень сильно привлекает работать руками, перерисовывать картинки из книжек, которые были дома. Мать меня взяла и затащила в художественную школу. Иди, говорит, попробуй, — вспоминает Владимир Прилепский.

Так вышло, что в художке он прозанимался недолго, всего год. Случился переезд, дела семейные. Но занятия керамикой произвели на любознательного школьника неизгладимое впечатление. Именно лепить из глины ему понравилось больше всего.

— Как-то нас вывели на улицу, а там копали канаву. И учитель сказал: «Давайте насобираем глины». Собрали и начали готовить ее к лепке. Нам показали полную технологию, как работать с этим материалом. Позже, когда в 90-х приходилось работать на трех-четырех работах, вспомнилось про это. Я тогда и в камнерезке, и с керном работал, в ювелирке. Но вот керамика как-то лучше зашла. Кому-то легче работать с железом, кому-то — с камнем, а мне с глиной удается легко и свободно, — продолжил наш собеседник.

Очень кстати тогда Владимиру подвернулась муфельная печь. Он начал лепить какие-то фигурки, обжигать и продавать. По предложению писателя-историка Сергей Козлова тогда еще начинающий керамист обосновался в знаменитой белой башне. И с 1994-го по 1998-й там располагалась мастерская Владимира — с большой печью для обжига изразцов. Наверх, к рабочему месту, вела узкая деревянная лестница, подниматься по которой можно было только на четвереньках.

— В башне, на Осипенко, 35, был тогда Музей милиции. Помню, пришел к Козлову и говорю: «Мне бы нужно где-то обосноваться». А он: «Вот башня свободна, залезай туда и работай. Я тебе иногда буду что-то [по заказам] подкидывать». Однажды он пришел: «Я тут печку построил, надо для нее изразцы сделать. Сможешь?» И я согласился, хотя ничего про это не знал. Но было такое желание, такое рвение, что сразу всё покатилось-поехало, — говорит Владимир.

И тут же добавляет: большим подспорьем стали знания в области термодинамики, теплотехники, материаловедения.

— Я ведь не художник, а, по сути, технический, продуктовый дизайнер. То есть придумываю вещь, проектирую ее, разрабатываю конструкцию печи, потом изготавливаю формы, модели и изготавливаю. То есть весь полный цикл в моих руках. В наших руках, — говорит мастер, имея в виду и помощников — жену и брата.

Разумеется, за несколько десятилетий существования мастерской многое поменялось. Но в одном Владимир всегда себе верен: что касается работы, занимается только тем, что приносит ему удовольствие. И с середины 90-х практически никогда не совмещал создание изразцов с чем-то еще.

— Я просто не признаю ни хобби, ни развлечений-отвлечений каких-то. Занимаюсь тем, что мне приносит удовольствие, даже если это не приносит денег. И все мои увлечения так или иначе привязаны к тому, чем я занимаюсь. Например, работа с программами, 3D-технологии, нейросети. Могу заниматься этим по 6–8 часов, когда есть время, — объяснил керамист.

По его наблюдениям, многие сейчас хотят переиначить печи, которые им когда-то сделали за баснословные суммы. Что касается изразцов, часто просят минимализм: белые и гладкие. Но, разумеется, есть исключения из правил.

— Очень много заказов сейчас от людей, которые въезжают на дачи, обживаются там, я это приветствую. Хорошая печь — простая. Стоит недорого, делается быстро. Но все хотят дизайн. А это, я всегда предупреждаю, выскочит в большие деньги. Так, комплект изготовленных на заказ изразцов, это 25 штук размером 22 × 22 сантиметра, может стоить от одного до пяти миллионов рублей. Сюда закладываются материалы, аренда помещения и оплата труда трех-четырех-пяти человек на протяжении полугода, — объясняет Владимир Прилепский.

Часто его просят переделать мангальные зоны. Периодически поступают весьма необычные просьбы.

— Запомнился камин из газобетона в стиле хай-тек, подвешенный над полом на высоте 20 сантиметров. Было сложно, да. Очень пригодилось образование инженера. И пришлось брать консультации у строителей, чтобы всё сделать хорошо. А еще однажды делал для пивовара большую печь, которая стала их поводом для гордости, — продолжает мастер.

По его словам, многие до сих пор ошибочно думают, что изразцовая печь — это обычная печь, облицованная плиткой. Но на самом деле в этом случае печь строится из изразцов, они выступают в качестве строительного материала.

— Изразцы ставятся друг на друга, промазываются глиной и дробленой керамикой. И у вас получается просто облицовка для печи готовая в 6–7 сантиметров толщиной. То есть да, это готовая печь. А внутри — просто выложенная из кирпича топка. В некоторых случаях из него же делают дымоходы — чтобы лучше прогревалось, — уточнил Владимир, показывая нам свою мастерскую.

Нынешнее помещение под мастерскую Владимир нашел на сайте бесплатных объявлений довольно быстро. Ему важна была логистика, чтобы добираться сюда было легко и быстро. Еще, разумеется, стоимость аренды. Многих бы не устроило то, что в подвале (мастерская находится в подвальном помещении. — Прим. ред.) почти постоянно сыро, особенно после сильных дождей, но Владимиру это только на руку.

— Высокая влажность воздуха идет керамике только на пользу. Дело в том, что, когда глина высыхает быстро, всё начинает коробиться, трескаться, ломаться. В «пересушенных» помещениях воздух приходится увлажнять. Технологи предприятия, где изготавливают штампованные изделия, как-то мне рассказывал: «У нас для специальных изделий есть темная полуподвальная комната, а по периметру — канава, в которой всё время течет вода», — говорит наш собеседник.

И честно признаётся: для него нет понятия «работа», есть понятие «жизнь». Его распорядок дня в мастерской зависит от заказов. Каждая процедура, каждый этап создания тех же изразцов длится определенное количество времени. А сколько часов на тот или иной проект уходит суммарно, навскидку сказать невозможно.

— Это примерно так же, как «За сколько времени построится дом?» или «Сколько стоит машина?» То есть из области, где можно сказать «от» и «до». Есть у меня проекты, которые длятся полгода, есть те, которые два-три месяца. Например, при создании комплекта изразцов только на сушку уходит месяц. А есть еще и другие этапы работы, и с этим ничего не сделаешь, — говорит Владимир.

В день, по его подсчетам, можно изготовить 7–8 изразцов (первый этап, перед сушкой и обжигом). Но даже если такой задачи нет, керамист всё равно обязан приехать в мастерскую: проверить, как происходит сушка [изделий в печи], что-то доделать, переделать.

— Иногда кажется, это глупость — приехать сюда на 1,5–2 часа, потому что тратишь еще минут по 40 на дорогу туда и обратно. Но это необходимость. Когда полная загруженность, после часов шести работы стоя отваливается спина. Но это нормально. Наличие загруженности — это хорошо, — убежден мастер.

Что до основных этапов работы — после того как есть договоренность с заказчиком, это изготовление подходящих форм (при необходимости), сушка, обжиг, глазуровка, снова обжиг и подгонка. При создании печей или облицовки всегда делается запас в 10–15% — именно столько, как правило, закладывается на брак. Пополнение расходников происходит по мере необходимости.

— Гипс и глину закупаю из других регионов. Наша тюменская не подходит для изразцов, но идеальна для керамзита: она кирпичная. Для моих целей и задач нужна белая. Такая есть, например, в Богдановиче, рядом. Глазурь тоже использую отечественного производства, ко всему можно приспособиться. И когда другие керамисты говорят: «Мы покупаем всё импортное, чтобы делать красивое», отвечаю: «Вы просто не умеете работать с материалами». Вот и всё, — считает Владимир Прилепский.

За вдохновением он заглядывает в интернет. И каждый раз убеждается: не появляется чего-то принципиально нового, всё уже давно придумано другими.

— Самая известная по времени изразцовая мастерская находится в городе Штайр (Австрия), которая с 1541 года производит печную керамику. При этом, разумеется, их мастеров я не ставлю выше наших, российских. Просто существует традиция. У нас своя школа, у них — своя. У нас пятицветка — у них монохром. К последнему близки наши гжель и Дулево (продукция Дулевского фарфорового завода. — Прим. ред.), но с более народными мотивами, — объясняет мастер.

Кстати, название для своего творческого пространства он придумал довольно легко.

— В Тюмени в 90-х существовала фабрика по изготовлению изразцов «Фортуна», но она как-то исчезла. Ну и когда начинаешь что-то новое, то, как говорят классики, нужно навязываться на те традиции, которые есть. Таким образом ты продлеваешь свой возраст и увеличиваешь рейтинг. Но «Фортун» в Тюмени было столько, что смысла нет [назваться так же]. Поэтому придумал так: мастерская изразцов, гончарная «Фортуна», сокращенно — «МигФор», — говорит Владимир.

Если с другими керамистами Владимир Прилепский практически не взаимодействует, что с печниками совсем другая история. Существует содружество, и нередки случаи, когда мастера из разных городов России объединяются для создания одного сложного объекта.

— И это нормально. Никто никого не подсиживает. Когда у меня были сложные заказы, тоже приглашал коллег-печников. Это непростая, но интересная работа. Каждый из своей области, никто никого не контролирует, не командует процессом, — заверил он.

О выходе на международный рынок Владимир не мечтает: у него другие приоритеты. И другие планы, мечты, к которым он стремится.

— Хочется, чтобы в Тюмени появился музей изразцовых печей. Устроить на базе этого музея студию 3D-технологий керамических. Проводить там мастер-классы с художниками, дизайнерами, архитекторами. Чтобы можно было прийти, поэкспериментировать, создать собственный проект. А потом запустить его в народ, в люди. Это было бы интересно, — уверен печник-керамист.

А еще мастер абсолютно уверен в том, что и через 5–10 лет спрос на печи и изразцы, которые он создает, сохранится и, возможно, даже приумножится.

—  Это уже эксклюзив. Есть люди обычные, а есть «пироманы», которые хотят печку, камин, мангал. У них тяга к живому огню, которую не перебороть, да и не нужно. И через пять, и через десять лет спрос на печи сохранится. Вот кино теперь всё чаще смотрят на YouTube или во «ВКонтакте», на платных ТВ-каналах, а театр, например, ничто не заменит. Люди всё равно будут ходить в театр: это другие эмоции, другая жизнь абсолютно. Точно так же будет и с печами, я думаю. Хотелось бы верить, — подытожил основатель уникальной творческой мастерской.

Рассказывали мы вам и про другие необычные увлечения тюменцев. Например:

1. Днем — преподаватель, вечерами — дизайнер и швея: тюменка с нуля создала бренд сумок с ручной вышивкой.

2. Какая Dushka! Тюменка ушла из нефтянки и основала бренд авторской керамики — история.

3. Мишки как из вашего детства: история психолога, создающей в Тюмени уникальные «винтажные» игрушки.