«Призовите моего сына».Первое интервью главного тюменского военкома — о работе, срочниках и СВО

Сергей Чирков стал военным комиссаром Тюменской области осенью 2023 года. За полтора года, что полковник занимает должность, мы встречались только единожды на пресс-конференции. Поэтому в интервью поговорили обо всём, что беспокоит тюменцев: про облавы на призывников, пленных солдатах срочной службы, без вести пропавших военных и людях, которые продолжают подписывать контракты.

— Сергей Викторович, как вам работа в Тюменской области?

— Мне нравится. Небольшой субъект, имеющий свою колоритность, свои особенности. Здесь одна большая дружная семья. Люди здесь родились, здесь закончили учебное заведение и здесь остались работать. То есть не уехали в другие регионы. Здесь все свои работают. А если здесь все местные, они переживают за свой регион.

— Расскажите, какие проблемы заметили в работе нашего комиссариата и что сразу решили поменять?

— Проблемы военных комиссариатов везде идентичны. Везде большая нагрузка. Говорят, что театр начинается с вешалки. Так же любая организация должна начинаться не только с вешалки, но и пришлось мне обратить внимание, как бы это прискорбно ни звучало, на санузел. Я зашел, посмотрел: некомфортно людям здесь работать.

Сюда приходят ребят из зоны СВО: офицеры, сержанты, которые проходят службу в военном комиссариате. Просто физически неудобно работать. Первое, что я сделал, — провел капитальный ремонт в санузле. Второе: штат стал расширяться за счет участников СВО. Приходится расширять рабочие места. Поэтому не используемые ранее помещения оборудовал дополнительными местами.

Соответственно, пришлось поменять ряд компьютерной техники, которая уже морально и физически устарела.

— Почему до вашего прихода ничего не менялось? На это не обращали внимания?

— Почему не обращали внимания? Наверное, просто были какие-то приоритетные задачи, которые необходимо было выполнять. Поэтому я не думаю, что ничего не менялось. Просто до военкомата дошла очередь вот только сейчас.

— Расскажите про участников СВО, которых берете на работу. Какие люди к вам приходят после СВО?

— Это две категории: военнослужащие, которые проходят службу, и гражданский персонал, который работает. Участники СВО — это те ребята, которые во время проведения специальной военной операции получили различные травмы, ранения, контузии и по своему физическому здоровью не могут сейчас продолжить службу в действующей армии. То есть выполнять задачи в штурмах или где-то на линии боевых соприкосновений. Но они желают приносить пользу и продолжить службу.

Они через командира войск, через госпиталь, где находятся, подают такие заявки и приходят служить к нам.

— А можно уточнить, сколько участников СВО пришли работать сюда?

— Более 30 человек уже. Это не только военкоматы области. Они и в муниципальных военных комиссариатах проходят службу.

— Известно, что в военкомат не идут работать из-за маленькой зарплаты. Как сейчас удается решать этот вопрос? Какая зарплата у специалистов?

— Хотел бы обратить внимание, что с февраля Министерство обороны увеличило стимулирующие выплаты для сотрудников комиссариата. В среднем зарплата по военному комиссариату составляет более 66 тысяч рублей. Мне кажется, для региона это очень достойная зарплата.

— Сколько сейчас сотрудников не хватает?

— Я бы сказал, что укомплектованность военного комиссариата составляет более 90%.

— Расскажите про ваш рабочий день: как он проходит? Кто приходит к вам и с какими проблемами?

— Рабочий день проходит стандартно, как у любого военного комиссара. У нас ненормированный рабочий день, поэтому всегда возникают вопросы, приходится находиться на рабочем месте. Прием по личным вопросам я провожу каждую среду, с четырнадцати часов до семнадцати. Если прибывают с дальних территорий, то я провожу прием сразу, чтобы людей не отправлять обратно.

Чего-то сверхъестественного нет. Ежедневно у меня встречи с гражданами. В основном это члены семей военнослужащих, члены участников СВО. К сожалению, члены семьи погибших военнослужащих тоже, потому что это самая наша оберегаемая категория людей. Люди потеряли родных и близких, им надо максимальное внимание.

Тут даже иногда гораздо тяжелее, чем людей в атаку поднимать. Некоторые думают, будто ты только занимаешься тем, что ходишь и представительские функции выполняешь. На самом деле это ежедневный труд. Не каждый сможет прийти и родителям вручить извещение о гибели их единственного ребенка. Не каждый сможет сначала поучаствовать в траурных мероприятиях, а потом идти агитировать за какие-то мероприятия военно-патриотические. Очень тяжело. Это мобилизационные вопросы, призыв граждан на военную службу, первоначальная постановка на воинский учет.

— После мобилизации стало ясно, что долгое время к системе работы военкомата были вопросы. К примеру, данные в личных делах долго не обновляли — повестки приходили людям с инвалидностью и т. д. Почему так происходило? Что изменилось с тех пор?

— На это могут быть и объективные, и субъективные причины. В работе любых должностных лиц могут быть ошибки. Конечно, мы стараемся их минимизировать. Смотрите, если до 2007 года в Тюменской области было 25 военных комиссариатов, то сейчас их осталось 13. У нас в городе было 3 военных комиссариата, а сейчас 2. Соответственно, задачи, которые были возложены на военные комиссариаты, они не уменьшились. А может быть, даже в каких-то вопросах увеличились.

За счет введения новых методов работы, введения цифровизации мы оптимизировали некоторые задачи. Вот мы сейчас говорим, что много было проблем с инвалидами, многодетные получали повестки. Но давайте подойдем к этому вопросу с другой стороны. Это обязанность гражданина, он сам должен своевременно оповестить военный комиссариат про изменение своих учетных данных.

Сейчас в связи с тем, что прошла частичная мобилизация, большой резонанс у нас был в СМИ и в других различных источниках, граждане начали более осознанно к этому подходить. Они обеспокоились тем, что необходимо внести изменения, и начали массово прибывать в военный комиссариат. Тем самым опять создали определенную нагрузку на сотрудника военного комиссариата. Но не может сотрудник, если по плану 50 человек, принять 100. И человеку это не объяснить, который приходит и говорит: «Я пришел к вам внести изменения в свои учетные данные, а вы меня не принимаете. Вы нарушаете мои права». Мы просто физически не успеваем это делать.

— А что, они прям сами добровольно, вот эти 50 человек, встают на учет?

— Опять же, смотрите, это не только воля граждан. К примеру, работодатели тоже всех своих сотрудников в случае изменения тех или иных показателей должны отправить в военный комиссариат. У нас зачастую работодатели грешили этим. Сейчас из-за штрафных санкций руководители кадровых органов задумались. Лучше вовремя прийти, чем заплатить штраф от 70 тысяч рублей и выше.

— Сергей Викторович, расскажите, пожалуйста, с какими вопросами сейчас чаще обращаются разные категории людей?

— Я бы сказал, что это всё сезонные вопросы. Например, вот сейчас начался призыв граждан. Соответственно, люди начали обращаться с вопросами о призыве на военную службу. Детей, родственников, сыновей. Постоянно вопрос социального обеспечения наших военнослужащих.

Вопросы про военные сборы регулярные. У людей возникает необоснованная тревожность, начинается боязнь, что «вот опять началось». Хотя до этого на протяжении всего времени такие мероприятия проводились, не вызывали подозрений и страха. Например, семейная пара. Мужу пришла повестка, и супруга начинает переживать, нервничать.

— Действительно, раньше про сборы нам тоже без труда отвечали на запросы. А потом перестали. Может быть, это вызывает у людей тревогу.

— Почему тревогу? Различные сборы имеют определенный гриф секретности. Оно всегда так было. Не было такого, что в общем доступе есть тайная информация. Тем не менее все сборы и мероприятия начинаются с указа президента. И это не является секретом. Уже остальные документы (кого, сколько, куда, по каким специальностям) — определенные пометки и ограничения.

— Люди с личными историями к вам обращаются. Может быть, вам запомнилась какая-нибудь история тюменца, на судьбу которого вам удалось повлиять?

— У нас есть так называемые граждане, которые выполняют «сопровождение военной службы». Последний случай был где-то в осенний призыв 2024 года. Гражданина разыскали и доставили в военный комиссариат. Его отправили на службу в часть нашей необъятной Родины. Где-то через месяц пришел его защитник с жалобой на то, что молодого человека незаконно призвали. И одновременно пришел ответ от воинской части, где гражданин отказывается от претензий и готов продолжить дальше службу. То есть прохождение службы на него повлияло хорошо, и он отказался от судебных претензий.

— А он на чём настаивал сначала?

— Считал, что его незаконно призвали.

— Вы говорили про комичные истории. Поделитесь еще какими-нибудь.

— Все-таки армия не цирк. К примеру, часто родители приходят и просят, чтобы призвали их детей по разным причинам. Некоторые просто не справляются со своими детьми, кто-то хочет, чтобы его сын возмужал. Все считают, что армия — это хорошая школа жизни, которая может перевоспитать граждан. И каждый призыв соседи, мамы, папы, дяди просят: «Призовите моего сына, призовите моего родственника!»

— Интересно. Расскажите подробнее, как это происходит?

— По-разному. И звонят, и письма приходят, и на личный прием записываются. Бывает, приходят сюда с ребенком. Будто армия является каким-то исправительным центром.

У всех считается, что военкомат гребет всех подряд. Был случай: гражданин где-то три-четыре года скрывался от призыва. Потом все-таки его разыскали и доставили в военкомат. Когда начали проводить его медицинское обследование, выяснили, что у него язва желудка. То есть гражданин и так был не годен. Просто ему надо было прийти и пройти углубленное медицинское обследование.

— Помню, на Дне призывника психолог из военкомата говорила, что родные некоторых призывников приходят в истерике — так сильно они боятся за солдат. Какими страхами они сейчас с вами делятся? Как вы их успокаиваете? Что говорите?

— Это не страхи, это озабоченность, беспокойство родителей. Потому что дети часто живут с родителями в комфортных условиях. И у них возникает опасение, когда ребенок вырывается от них и попадает в другой коллектив. В мужской, суровый, строгий коллектив, где всё подчинено порядку и дисциплине. Они задают вопросы, будут ли им пирожки давать, кормят ли их пельменями? И у человека незнание, соответственно, вызывает беспокойство. Мы со своей стороны стараемся родителям рассказывать и объяснять, где молодые люди будут проходить службу, когда они туда уедут, чем они будут обеспечены.

— А можете подробнее, что вы им говорите? К примеру, женщина говорит: «У меня единственный сын, а сейчас такая сложная ситуация в стране». Как вы ее успокаиваете?

— Я говорю, что ребенок будет служить на территории Российской Федерации. Он получит необходимую военно-учетную специальность, которая ему в дальнейшем пригодится в жизни. Он будет обеспечен всеми видами довольствия. У него будет как минимум трехразовое питание. То есть голодать точно не будет. В армии приобретет настоящих армейских друзей, с которыми в будущем будет общаться. Соответственно, у него будут друзья по всей нашей Родине.

Говорю, что с ребенком будет постоянная связь. Объясняю, что уже с сегодняшнего дня у него пошла служба в вооруженных силах и буквально через 364 дня его увидят живым и здоровым.

— А если она говорит про Курскую область. Тогда в плен попали тюменские ребята.

— Как вы понимаете, это вопрос философский. Они же мужчины. Любой гражданин мужского пола с 18 лет обязан защищать свою Родину. Прохождение службы — его обязанность. Мужчина может проходить службу, например, в охранном предприятии. Тоже есть определенная опасность: может случиться нападение. В полиции люди служат, там есть тоже определенная опасность, и всё остальное. На службе мы не исключаем разные риски, но стараемся сделать так, чтобы с нашими ребятами всё было хорошо.

— Расскажите, что в этот период, когда наши срочники попали в плен, происходило в тюменском военкомате. Сколько родных призывников к вам обратились? Какие полномочия у военкомата есть в таком случае?

— Смотрите, данная ситуация очень специфическая. Если громко про нее говорить, мы можем только навредить человеку, который находится в плену. Данными вопросами занимаются соответствующие компетентные органы. В частности, военная полиция, уполномоченный по правам человека.

На любом этапе идут переговоры по порядку освобождения, обмена и возвращения человека, находящегося в плену. Поэтому военный комиссариат может только заниматься вопросами консультативными. Может просто сориентировать родителей, где солдат находится, какой статус гражданина. В самом вопросе по освобождению или обмену мы участия не принимаем.

— Сергей Викторович, что было в тот момент у вас в кабинете? Многие ли родственники к вам обращались?

— Мой кабинет никогда не пустует. Всегда ко мне кто-то приходит, ко мне кто-то обращается. По вопросам, которые обозначили, да, родители ко мне приходили, и мы с ними беседовали.

Очень много мошенников и организаций, которые занимаются просто вымогательством денег у родных солдат. Просят деньги за предоставление информации о местоположении.

Очень много провокационных действий от моего имени. Постоянно телеграм-каналы создают различные боты, фейковые сообщения. И сотрудникам военкомата, и членам семей приходят от моего имени сообщения с требованием денег за информацию. Поэтому я всем сотрудникам говорю, что не пользуюсь соцсетями и ни у кого ничего не прошу.

— Есть мнение, что молодежь изменилась и служить в армии для них уже не в приоритете. Что вы насчет этого думаете?

— Мы с вами меняемся: вы в одно время живете, я в другое время. Соответственно, всё меняется в этой жизни. Я бы не сказал, что наши граждане стали менее патриотично настроены. На данный момент уже более двухсот человек изъявили желание стать офицерами.

Опять же, возьмем категорию граждан, которые уходят на военную службу по контракту. Возрастной ценз разный, от 18 до 65 лет. Вот ребята, которые сейчас идут по призыву, они приходят и сразу говорят: «Я хочу служить на СВО и приносить пользу Родине».

— Вы сказали, что стало больше желающих стать офицерами. Но известно, что в ТВВИКУ — недобор.

— Я бы не сказал, что недобор. Просто увеличилось количество человек, которых необходимо там обучать. Раньше обучали 100 человек и в конкурс поступало 200 человек. Сейчас мы набираем 200 человек и приходит 200 человек. Количество граждан, которых необходимо обучить, увеличилось.

Современные условия требуют подготовки офицерского состава. Новые воинские части формируются, подразделения, соединения переформируются, увеличиваются. Поэтому требуют, соответственно, квалифицированного офицерского состава. Поэтому я бы не сказал, что у нас недобор.

— Престиж армии сейчас стали поднимать: снимают сериалы о службе, блогеры часто показывают армейскую романтику в своих видео, в школах проводят патриотические занятия. На деле, по вашему мнению, как это влияет на молодежь?

— Наши офицеры выступают на различных мероприятиях, митингах, собраниях. Особенно участники СВО. Поток вопросов от молодых людей всегда огромный: «Как пойти служить? А как служить? А где служить? А зачем служить?» А когда идут фильмы, у любого мальчика инстинкт охотника, желание быть лидером. Поэтому возникает желание тоже принять участие и проявить себя.

— Вы что-нибудь из этих популярных фильмов смотрели в последнее время?

— Последний раз смотрел фильм «Кракен» про нашу подводную лодку. Очень интересный, с Петровым. Конечно, фантастика, но интересная.

— Расскажите, что сейчас с альтернативной службой?

— В среднем каждый призыв мы подаем заявку на 7−8 человек, но проходит службу порядка 4−5 человек. Должности малооплачиваемые: это санитары, подсобные рабочие.

И хотел бы сказать, что альтернативная служба не пользуется популярностью. Во-первых, срок службы увеличивается: от 18 месяцев можно проходить службу. И определенные ограничения всё равно есть.

Нужно доказать, что служба противоречит вероисповеданию, или вы относитесь к малочисленному народу, или вашим убеждениям это противоречит. Доказать это непросто. Таких всего 4−5 человек у нас.

— Какой аргумент, чтобы не служить в основном?

— В основном это вероисповедание, какие-то пацифистские взгляды. Например, высказывание молодого человека. Говорит: «Я не хочу учиться в железнодорожном колледже, не хочу подвергать людей опасности». Мы задали ему вопрос: «Как ты можешь быть машинистом? Ты автоматически уже людей будешь подвергать опасности». Он пытался нам доказать то, что он боится. Потом согласился с нами.

— Давайте еще про призывников поговорим. СМИ в некоторых городах России писали, что начались «облавы» на призывников. Якобы сотрудники полиции заходили, к примеру, в фитнес-клуб и проверяли всех мужчин призывного возраста. Если мужчина был в определенной базе, ему надевали браслет и назначали дату явки в военкомат. Что вы об этом думаете? Возможно ли такое в Тюмени?

— Браслеты — это все-таки специальные средства. Их могут надеть только те люди, которые имеют на это законное основание. Вот недавно у нас прошел рейд в Тюмени. Если вы по нему сейчас вопросы не задаете, значит, никаких нарушений не было. Опять же, говорю, я не считаю, что это можно назвать облавой. Просто идет разъяснительная работа с ребятами.

— Расскажите, как это проходит и когда именно такие мероприятия начали проводить?

— Со всем, что касается призывников, сейчас руки у нас развязаны. Нет необходимости даже разыскивать граждан для того, чтобы они пошли служить.

— Почему?

— Согласно действующему законодательству любой гражданин, который не был призван в вооруженные силы, не имея на то законных оснований, обязан в течение двух недель прибыть в военный комиссариат с началом призыва. То есть если осенью вас не призвали в вооруженные силы, а вы знаете, что подлежите призыву, то с 1 апреля по 14 апреля обязаны самостоятельно прибыть в военный комиссариат и заявить, что вы не были призваны.

Поэтому как таковых рейдов нет, это не надо. Если вы не прибыли в военкомат, автоматически приобретаете статус гражданина, уклоняющегося от призыва. На вас могут быть наложены различные ограничения, вплоть до запрета на выезд за границу. Также не сможете получить водительское удостоверение.

— Расскажите про механизм призыва на срочную службу сейчас. Что изменилось? Как сейчас призывников информируют?

— Пока что основным способом оповещения всё равно является повестка или заказное письмо. Оповещение через «Госуслуги» работает в тестовом режиме. Полноценно реестр должен заработать уже в этом году.

— На какие нарушения призыва вам жаловались призывники?

— Многие считают, что нарушения связаны со здоровьем. У нас же каждый второй как минимум профессор медицинских наук, у которого стоит дома рентген, УЗИ и всё остальное. Поэтому да, такие обращения поступают ежедневно. Люди не согласны с тем или иным решением и считают, что у них гораздо всё тяжелее и сложнее. А есть, наоборот, люди, которые имеют заболевание. Но говорят, что это заболевание не является основанием для того, чтобы не идти служить.

— Много вопросов от родных пропавших без вести солдат. Как военкомат может помочь в случае, если военный долгое время не выходит на связь?

— Вопрос такой наболевший, очень серьезный. Мы стараемся в этом вопросе максимально принимать участие. Во-первых, когда человек признан без вести пропавшим, военный комиссариат получает извещение и оповещает родственников об этом. Потом начинает процедуру оказания материальной помощи. Получение различных справок, оформление выплат, положенных членам семьи, ложится на плечи военного комиссариата.

Если гражданин еще не признан без вести пропавшим, но член семьи обеспокоен, что солдат больше месяца не выходит на связь, то сотрудники военного комиссариата также оказывают помощь. К примеру, через фонд «Защитники Отечества», который непосредственно принимает участие, происходит забор крови для ДНК.

Военные комиссариаты оформляют соответствующие запросы в воинскую часть, и по получении ответов они информируют граждан. Зачастую бывает, военные уходят на боевое задание и больше месяца не имеют просто физической возможности оповестить о своем нахождении.

— Знаю, что вам приходится разбираться и в семейных историях. К примеру, когда жена настаивает на том, чтобы ей вручили орден погибшего супруга, а награду отдают матери. Как вы на это реагируете? Вспомните, как разрешилась одна из таких ситуаций.

— Истории в данном случае — они все индивидуальные, и каждый случай требует персонального подхода. Вручение государственных наград регламентируется. Там написано, что награда вручается командиром воинской части или военным комиссариатом сыну, супруге или родителям погибшего военнослужащего. Кому конкретно, данный закон, он не определяет.

И приходится всегда разбираться разговорами. Да, не всегда это получается. Приходится иногда принимать самому решение в данном вопросе. Например, орден Мужества безусловно вручаем ребенку погибшего — это будет память об отце. Если у супругов нет детей общих, то данная награда будет ближе именно родителям, которые родили и воспитали. Если супруга выйти замуж заново может, то у матери, которая потеряла своего единственного сына, это будет единственное напоминание о ребенке. Всё очень индивидуально.

— Расскажите, как изменилось количество желающих участвовать в СВО с момента ее начала?

— Количество желающих я не скажу, что изменилось. Каждый месяц приходят люди, которые желают проходить военную службу по контрактам. Причем мотивации у всех разные. Я не буду говорить, что у всех патриотичность. У многих вопрос денежный возникает. Если встает вопрос патриотичности, так это у кого погиб кто-то из родственников. И он хочет служить, чтобы поквитаться за своих родных и близких. Или после различных террористических актов, после гибели мирных жителей идет наплыв желающих поехать в зону СВО.

— Я не прошу вас сказать сколько человек за время СВО подписали контракт. Если сравнивать прошлый месяц и этот месяц, сколько примерно тюменцев заключили контракт в нашем регионе?

— Я не хочу вводить вас в заблуждение и какие-то цифры говорить. Я скажу, что в Тюменской области задача по отбору на контрактную службу выполняется. Нареканий со стороны командования нет.

— Есть план какой-то определенный?

— Есть определенные цифры, которых нам необходимо придерживаться.

— Расскажите про женщин. Как количество желающих изменилось? Еще в начале СВО их брали неохотно.

— Мое личное мнение, что женщинам там не место… Хотя у меня дети проходят службу. Но заключение контракта с гражданами женского пола продолжается, потому что они нужны на тех специальностях, которые сейчас востребованы. Медицинские работники, связисты — для этого надо иметь соответствующее профильное образование и опыт работы.

Мы заканчиваем разговор, потому что впереди дела. Закончилось время. В буднях военного комиссара прием граждан, траурные мероприятия, подготовка к призыву, отправка военных на СВО.

Несколько лет назад мы общались с бывшим военным комиссаром области Алексеем Куличковым, почитайте его большое интервью.