«Как будто бомбежки были»: общественница из Тобольска — о том, почему разрушается исторический центр города

Тобольск претендует на звание главного туристического места в Тюменской области. В этом небольшом городе под патронажем «Сибура» действительно есть что посмотреть: единственный в Сибири каменный кремль, множество храмов, красивые панорамы и множество фестивалей.

Однако, как оказывается, у одного из старейших городов области, несмотря на усилия и заверения властей, остается множество нерешенных проблем, главная из которых — плачевное состояние исторической части города, храмов и других памятников архитектуры. Мы поговорили об этом с общественным деятелем Дилярой Гадировой, она с 1980-х годов занимается восстановлением исторических зданий Тобольска.

— Как давно вы занимаетесь восстановлением памятников в Тобольске?

— Мы занимаемся этим с 1986 года, в следующем году нам будет 40 лет. Работали на многих объектах культурного наследия, когда всё было в разрушенном состоянии, в том числе и кремль. Помогали реставраторам своими руками как добровольцы. Потом нам запретили в этом участвовать, потому что до работ допускали только специализированные бригады.

Тогда мы начали заниматься общественной деятельностью: писать письма о храмах и других культурных объектах города, в том числе о нашей улице Мира. Сейчас мы, к сожалению, приходим к выводу, что улица осталась совершенно неприглядной. Просто, вы знаете, как будто бомбежки были на нашей улице Мира.

Несмотря на то что Максим Викторович [Афанасьев, экс-мэр Тобольска, мэр Тюмени] вроде как всё же раздал в том году здания бизнесу, некоторые здания, как например здание почты XVIII века, стоят без людей и, ясное дело, погибают.

— Какие здания в Тобольске в итоге удалось восстановить вашими или совместными усилиями?

— Самый первый памятник, к которому мы приложили руку, — храм Михаила Архангела. Это было в 1987 году, в год 400-летия Тобольска. Работали в Андреевской церкви, на Базарной площади, участвуем в субботниках. Потом присоединились к «Том Сойер Фесту» в Тобольске, где уже федеральные спонсоры дают краску и инструменты, а мы работаем.

Конечно, всё это сложновато: иногда обращались и к администрации, и к депутатам, и к техникам, и к молодежи, потому что желание есть, а рук не хватает.

— Слышат ли о ваших проблемах местные власти, бизнесмены, что нужна помощь?

— Мы задавали вопросы администрации, и нам давали большой-большой список зданий, но они находятся в основном в кремле. Там действительно многое сделано, но в подгорной части остаются здания, связанные с Менделеевым, Алябьевым, Ершовым, Фонвизиным, Знаменским. Многие уже исчезли, и их не собираются воссоздавать.

Если же говорить про «Сибур», то мы даже не можем попасть на прием к директору [Андрею] Кугаевскому, который находится в Тобольске, и поделиться нашей болью.

Почему-то компания дает деньги москвичам, когда те проводят фестиваль имени Менделеева, на три дня открывают здание, где он учился, а для жителей города оно закрыто! Почему-то нет планов создать там какой-нибудь музей или что-либо еще. Это ведь такая почетная роль была бы у компании, как мне кажется. Но мы поражены, что не можем попасть к руководству. И мы не понимаем вот такого отношения к нашим памятникам.

— Вас расстраивает, что компания поддерживают фестивали, которые приезжают делать проекты из Москвы, а местных не поддерживают, так, получается?

— Не совсем так. Скорее, компания не совсем понимает исторические нюансы. Например, у нас хотят построить «Менделеев парк». Это отличная идея. Но не лучше ли сначала открыть для людей здание бывшей мужской гимназии по ул. Розы Люксембург, 14, где учился Менделеев?

Мы предлагаем: «Давайте мы начнем тогда, если у нас ни страна, ни область не может взяться за музей Менделеева. Хотя бы с одной комнаты начнем». Но мы не можем этого донести, не понимаю почему.

— Некоторые объекты приходится отстаивать с боем?

— В том году мы очень возмутились, когда узнали, что на месте бывшей мужской гимназии хотят сделать отель. Мы начали писать письма во все инстанции, я написала открытое письмо мэру Афанасьеву.

И губернатор, и его заместитель, и наша мэрия ответили нам, мол, да-да, работаем в этом направлении. Но мы пока не видим никаких шагов, или нам не говорят. Мы удивляемся также, что «Сибур» в этом участвует.

— В подгорной части множество храмов, некоторые из них много лет стоят в строительных лесах. Как дела с ними сейчас?

— Для Крестовоздвиженской церкви, может быть, благодаря нашим усилиям, наконец-то выделены деньги на разработку документации. Однако вот что меня беспокоит. Пока делаются документы, здание разрушается. Например, если крыша не закрыта, всё внутрь льется. Мы уже и пять, и десять лет назад говорили об этом.

На Рождественскую церковь мы недавно подали еще раз, там купола сделали, но внутри тоже всё разрушается. Что касается Пятницкой церкви, там тоже мы субботники проводили пять лет назад. Писали депутату [Саиту] Хисматуллину, и наконец-то ее законсервировали.

Наконец, Спасская церковь — это самая старинная. Там тоже непонятно: писали, что [будут восстанавливать], но сейчас всё затихло.

— Какие здания сейчас в городе в самой большой опасности, на ваш взгляд?

— Вся подгорная часть. Вот мы знаем, что у нас в нижней части города собираются строить концертный зал. Недавно были у заммэра, и нам сказали, что это полезно будет для развития.

Я считаю, что сначала этому району нужны малоэтажные дома, где люди могли бы жить, потому что весь народ у нас сейчас поднялся наверх. Также нужно довести до ума дренажную систему, которая где-то есть, а где-то — нет. Подняли дороги, и домики, которые могли бы еще стоять, остались в воде.

Мне кажется, к исторической части города должно быть очень бережное отношение. На миллиарды, которые будут потрачены на этот зал, можно было бы столько успеть восстановить [исторических зданий]. А нам предлагают очень современный проект, который, ну, хорошо бы смотрелся в новой части города.

Журналисты редакции не так давно побывали в Тобольске в качестве туристов: Анатолий Кузнецов побывал там в августе, а Артур Галиев — в январе. Оба поделились своими впечатлениями. Колонка Артура — здесь, Анатолия — тут.