«Двухнедельная жена». Мать погибшего на СВО тюменца хочет забрать его медали у 20-летней вдовы

— Мне не нужны эти шесть миллионов. Пусть оставит. Я ведь сразу сказала: «Уйди с нашей фамилии. Уйди. Не будь вдовой бойца больше». Я у Бога прошу прощения, говорю: «Господи, дай мне не думать плохо о людях». Но тяжело стало, очень тяжело. Когда адвокат спросил, почему я раньше не подала в суд, сказала: «Потому что эти деньги — нехорошие». Я не хотела подавать. Зачем? Но медали я ей не отдам, — твердо говорит Ирина Бернгард, мать погибшего на СВО тюменца.

Вдова ее сына, по словам женщины, получила выплаты и теперь добивается наград — «За отвагу» и ордена Мужества. За них 20-летней вдове также полагаются выплаты.

Теперь мать погибшего военнослужащего пытается доказать, что брак сына с девушкой из Тюмени был фиктивным. По словам Ирины, 19-летний Владимир женился, находясь в колонии, за две недели до отправки по контракту в зону СВО. До этого у него не было никаких отношений с Аленой. После его гибели молодая жена получила выплаты и теперь добивается государственных наград, тогда как семья погибшего считает, что отношения между ними были только на бумаге.

Владимиру Бернгарду было всего 19, когда он заключил контракт. В ноябре 2023-го ему исполнилось восемнадцать — прямо в следственном изоляторе, куда он попал несовершеннолетним за убийство.

Оно произошло годом ранее, в родном Викуловском районе. Тогда 17-летний Владимир Бернгард зарезал взрослого мужчину и едва не убил его сожительницу. По данным суда, всё случилось во время обычных посиделок: подросток выпивал со знакомым, между ними вспыхнула ссора, и в порыве злости Вова нанес мужчине десятки ударов ножом — 64 в шею и еще около 15 по телу. От шума проснулась хозяйка квартиры. Парень ударил ее локтем, а потом, схватив вилку, несколько раз вонзил в шею и голову.

Считая, что убил обоих, Владимир попытался скрыться: сжег окровавленную одежду в печи, выбросил в реку нож и вилку. Но женщина выжила — медики успели оказать помощь. У нее диагностировали двадцать колото-резаных ран, семнадцать из них — на шее.

Позже Владимира задержали. На суде он признал вину и сказал, что не хотел никого убивать. Суд приговорил его к девяти годам и девяти месяцам воспитательной колонии. Осенью 2023-го, по словам Ирины Николаевны, сын все чаще говорил, что хотел попасть по контракту в зону СВО.

 — Я ему твердила: «Не надо тебе это. Дождемся, сынуля». Первый раз ему отказали. А во второй уже подписал контракт, — вспоминает женщина.

После того как Владимир подписал контракт в ноябре, он начал общаться с 18-летней Аленой. С ней Владимир был знаком давно. Но, как заверяет Ирина, как таковых близких отношений никогда не было. Через месяц Владимир вдруг попросил у матери паспортные данные Алены, сказал, что нужно для оформления каких-то документов.

— Я ей пишу: «Ты с Вовой общаешься?» — «Да». — «Ты в курсе, что он контракт заключил?» — «Да». — «А зачем ему твои паспортные данные? Он с меня их трясет». А она: «Не знаю», — вспоминает диалог с девушкой Ирина Николаевна. — Потом Вова говорит: «Мам, она хорошая девочка, ждать меня будет». Любовь-морковь по переписке.

За пару дней до отправки в зону СВО, 28 марта, пара расписалась. Изначально дата регистрации была назначена на 2 апреля, но Алена якобы добилась, чтоб их поженили раньше. По словам матери, сын даже не виделся с невестой ни до свадьбы, ни после. За всё время у Алены и Владимира не было ни одного свидания.

— Она собирала рюкзак для Вовы. Ну откуда у девочки деньги? Мы, бабушки, дедушки скинулись — на носки, таблетки, всё такое. А в итоге она ничего ему не передала. Забила, — говорит женщина.

11 апреля Владимир уехал на фронт. Через две недели, 27-го, вышел на связь с матерью.

 — Говорит: «Мам, мы на полигоне». Я спросила номер жетона, части, что нужно всё. Спрашиваю: «Вовка, лучше скажи: рюкзак отдали?» — «Нет», — отвечает он. «А что тогда отдали?» — спрашиваю, он говорит: «Ну то, что было со мной из ИК, то и взял». Я Алене звоню и спрашиваю: «Ты рюкзак отдавала?» Она отвечает: «Да, отдавала», а потом пишет: «Он в военкомате остался». Я говорю: «В смысле — в военкомате? Их же забирали прямо из колонии! Посадили и увезли. Кто хотел — возле тюрьмы стоял с пяти утра и передавал». Ну, думаю, ладно, и это переживем, — вспоминает Ирина.

6 мая Владимир написал Ирине последнее сообщение: «Мам, всё, нас под Бахмут везут. Может, не выйду, но постараюсь 8-го». 8 мая — день рождения Ирины Николаевны. Но на связь сын так и не вышел. 22-го числа его объявили без вести пропавшим.

Через несколько дней после исчезновения сына Ирина увидела, что с его военной карты снимают деньги.

 — 12 мая пришли выплаты: 190 тысяч, потом 100, потом какие-то мелкие суммы. Проверяю — 70 тысяч снято в тот же день. А он еще не был без вести пропавшим! Потом выяснилось, что Алена получила дубликат его карты в военкомате. Без доверенности. До 20-го числа сняла всё — около четырехсот тысяч, — рассказывает женщина.

Когда мать спросила, куда делись деньги, невестка ответила, якобы банк высылает ложные уведомления. Но баланс карты говорил об обратном.

На протяжении года женщина писала обращения в различные ведомства о поисках сына, смотрела украинские сайты, а дочь дважды ездила в ростовские морги. Ирина просила Алену, чтобы та тоже написала запросы, ведь жене могут ответить быстрее. Однако, по словам матери, девушка никуда не обращалась.

2 апреля 2024 года Ирина Николаевна получила извещение о гибели сына.

По документам Владимир Бернгард погиб 22 мая 2024 года в Донецкой Народной Республике. Но тело домой доставили только через год. Когда пришло извещение, Ирина написала в группу родственников СВО: «У меня летит боец». Через несколько минут позвонила знакомая:

— В смысле летит? Я же с твоей Аленкой переписывалась, она сказала, что они с Вовой у тебя в деревне на реабилитации.

Оказалось, что 19-летняя вдова уже якобы переписывалась с другим участником СВО — его тоже звали Владимир. Девушка даже поехала к нему в Анапу, в госпиталь, с помолвочным кольцом, которое ей купили родственники нового возлюбленного. Правда до помолвки не дошло. Несмотря на это, девушка якобы осталась на юге — отдыхать и тратить деньги, которые ей передали «на лечение бойца».

Алена в разговоре с журналистом 72.RU всё отрицает и заявляет, что общалась лишь с сослуживцами мужа, чтобы узнать о его судьбе. Всё остальное — вымысел свекрови.

За участие в СВО Владимир Бернгард был награжден посмертно медалью «За отвагу» и орденом Мужества. По закону, денежные выплаты за награды полагаются супруге и родителям погибшего.

— Когда мне сказали, что медали получит жена, я заплакала. Десять дней замужем! Ни свиданки, ни ребенка, ничего… Почему она должна получать? — возмущается Ирина Николаевна. — А ведь в анкетах у него нигде не было написано «жена». Только мама.

Сама Алена, по словам женщины, на похоронах не появилась. И не была на могиле погибшего супруга. После похорон вдова, уверяет Ирина, сразу обратилась в военкомат за выплатами. А после потребовала отдать ей медали.

Алена говорит, что с Владимиром они знали друг друга с детства: «Гуляли в одной компании, были общие друзья». Впервые у них завязались отношения в подростковом возрасте, когда Алене было 15, а Владимиру — 16. Пара провстречалась около года. После молодой человек сел за убийство. Когда Владимир уже отбывал наказание, он нашел Алену в соцсетях и общение возобновилось. Он написал ей в октябре 2023 года. Переписки переросли в серьезные планы на будущее. Молодой человек решил сделать предложение Алене. По ее словам, это было неожиданно.

— Он заказал доставку: букет, кольцо. Для меня это была огромная неожиданность. Сказал тогда, что никому раньше ничего подобного не дарил и не говорил, — вспоминает девушка. — Я с детства за ним бегала, была влюблена. Когда увидела, что он изменился, поверила, что у нас всё получится.

Пара решила расписаться быстро — не из корыстных соображений, говорит Алена, а потому, что на этом настоял сам Владимир. Только после, рассказывает девушка, она узнала о том, что возлюбленный подписал контракт.

— Сначала сказал в шутку: «Я контракт подписал». Я испугалась: «Зачем? Это же не пионерлагерь!» Ответил, что пошутил. А потом, когда мы уже подали заявление в ЗАГС, расписались, он сказал: «Я ухожу на СВО». Напомнила, что он обещал не подписывать. Он сказал: «Поздно, уже не могу отказаться», — рассказывает Алена. — Сначала дату росписи назначили позже, но потом он сказал: «Давай поторопимся, я хочу знать, что у меня есть жена, что она будет меня ждать». Это была его инициатива. Я говорила: давай потом, после возвращения сыграем свадьбу, по-человечески распишемся. Он не согласился.

До отъезда на СВО у пары была лишь одна короткая встреча, в основном Алена и Владимир общались по переписке и видеозвонкам. Когда молодого человека забрали на СВО, он стал гораздо реже выходить на связь. Но всё же писал Алене напрямую или передавал сообщения через знакомых. В мае он написал супруге, что уходит на задание. Это было последнее его сообщение Алене.

Новость о гибели Владимира потрясла ее и была окружена путаницей. Версий случившегося было много — от «подрыва» до «прикрывания команды». И лишь позже один из бойцов рассказал, что они шли проверять местность, Владимир был первым, сказал по рации: «Я здесь, всё хорошо» и затем пропал. Когда сослуживец добрался до места, там лежала только рация. Несмотря на рассказы сослуживцев, девушка обращалась в разные ведомства с заявлениями о розыске супруга.

После смерти Владимира начался конфликт. Алена рассказывает, что Ирина потребовала доступ к банковской карте. Девушка якобы сделала дубликат и передала ПИН-код свекрови.

— Потом она сняла деньги и всем сказала, что все Вовины деньги у нее на счету. Более того, она мне угрожала: звонила перед похоронами, кричала, что убьет, если приду, что закопает меня вместе с ним. Требовала 800 тысяч на похороны, хотя я перевела 50 тысяч, всё, что могла. Потом всем говорила, будто я не дала ни копейки, — говорит девушка.

Отдельно Алена отмечает, что конфликт обострился, когда выяснилось, что речь зашла не только о получении наград, но и о денежных выплатах за них. По ее версии, именно цель получить деньги стала причиной претензий со стороны свекрови. Алена уверяет, что предлагала компромиссы. Например, оставить орден у нее как память и передать матери деньги, но это Ирину не устроило.

По словам адвоката вдовы, брак Алены и Владимира — это не расчет, а отношения, возникшие на расстоянии, но на реальной основе: молодые люди знали друг друга и общались задолго до регистрации.

Адвокат Алены отмечает, что со стороны матери покойного, по его мнению, имели место фальсификации доказательств, попытки подкупа свидетелей и давление на Алену, хотя раскрывать подробности он отказался, сославшись на тайну следствия.

— В этой ситуации речь идет не о поиске справедливости, а скорее о попытке получить материальную выгоду, — считает адвокат Павел Смирнов. — Получение медали предусматривает и дальнейшие ежемесячные выплаты. Я советовал Алене: можешь сфотографировать медаль, поставить в рамку и передать матери, если она хочет именно символ памяти. Но, как мне сказали, дело вовсе не в этом: матери интересны выплаты, которые идут вместе с орденом. Вот в этом и заключается суть конфликта. С юридической точки зрения право на награду и связанные с ней выплаты принадлежит супруге погибшего. Брак был официально зарегистрирован на территории России и не может быть признан недействительным. Здесь нет и не могло быть никаких фальсификаций: люди были знакомы, общались задолго до регистрации брака, их отношения были искренними.

Сейчас мать погибшего солдата планирует судиться с вдовой своего сына. Первую и вторую жалобы Ирины прокуратура отклонила. В ведомстве не нашли «объективных данных, свидетельствующих о фиктивности брака». Поэтому «оснований для обращения в суд с иском о признании недействительным брака не имеется».

Но женщина не остановилась: написала повторное обращение в Генпрокуратуру и президенту. В заявлении она настаивает: «Брак сына был фиктивным».

— Когда я получала удостоверение ветерана, в военкомате женщина, которая выдавала документы, сказала: «Вашему сыну идет медаль, но получит жена», — вспоминает Ирина. — Я стою и спрашиваю: «В смысле жена? Почему не мама?» Мне отвечают: «Потому что она жена». Я когда услышала про медаль, просто вышла и заплакала. Почему двухнедельная жена должна получить медаль? Она ведь ее куда-нибудь бросит и забудет. Я бы еще поняла, если бы жили вместе, ребенок был… Две недели прошло с момента регистрации брака до отправки. И за эти дни она не соизволила прийти на свидание, хотя тем, кто уходил на СВО, их в любое время давали. Нет, она не получит наград моего ребенка.

Сама же Алена настаивает на своем законном праве получить ордена мужа и носить его фамилию.

— Она требует вернуть обручальное кольцо. Говорит, что я должна сменить фамилию. Ей нужно, чтобы я отказалась от всего и вернула все деньги, которые, по ее словам, я якобы ей должна, — говорит Алена о конфликте со свекровью. — Она постоянно оскорбляла меня. Говорила, что я «не умею переживать», что я «не могу чувствовать боль». А ведь мне тоже было тяжело. Она повторяла: «Я — мать, а ты — какая-то там жена». Что значит — какая-то жена? Разве у жены не может быть чувств, боли, переживаний? Она ставила себя выше всех, а меня пыталась унизить, сделать никем.

Ранее мы рассказывали еще три подобные истории. Но каждая из них отличается друг от друга. Прочитайте их:

• Развод? Тюменская семья бьется за гробовые с супругой военного — он женился за 3 дня до гибели;

• Были знакомы два дня и поженились. Мать погибшего на СВО тюменца судится с невесткой из-за гробовых;

• «Государство поделит пополам — никто в обиде не останется». Мать мобилизованного из Тюмени судится с его вдовой за гробовые.