«Считала себя смотрящей района». Алена Шишкова — о жизни на тюменском КПД, семье и начале карьеры модели

До того как стать популярной, Алена Шишкова жила в Тюмени на КПД. В школьные годы стеснялась своей худобы, из-за фигуры травили сверстники. Всё изменилось, когда ее мама Надежда отправила фотографии дочери в журнал. В юной Алене заметили потенциал — ее снимки стали размещать издания. Это вдохновило на участие в конкурсах красоты, после появились заграничные командировки.

Мы встретились с Аленой и Надеждой. Вместе поговорили о жизни на тюменском КПД, семье и том, как из застенчивого ребенка выросла звезда мировых подиумов.

— Алена, в ваших соцсетях заметила, что из Москвы в Тюмень вы добирались поездом. Почему такой выбор?

— Как я говорила на «Мисс Россия», у меня есть привычка везде опаздывать. Но мой скорпионий характер, скорее всего, не дал возможности унывать в такой горестный час. Когда ты понимаешь, что это «Аэрофлот», это бизнес — туда и обратно. Мне всегда было интересно, сколько ехать до Тюмени именно поездом. До этого были поездки в Карелию, но они были лайтовые. То есть ты в 7 часов вечера садишься на поезд либо СВ, либо первый класс. И ты засыпаешь и в 7 часов просыпаешься — всё отлично и комфортно.

В Тюмень ехала примерно две ночи. И там не совсем то, что я себе представляла. Но это романтика, это здорово. Я, когда зашла, сказала: «Можно мне, пожалуйста, весь вагон сразу выкупить?» Они сказали: «Нет, у нас люди выходят на станции. Другие люди заходят. У нас поезд Москва — Владивосток».

Думала, что, как в фильмах, вагон-ресторан такой романтичный. Там сидит девушка с бокалом вина. Но не совсем так получилось. Я была в 9-м вагоне, а ресторан — в первом. Мне пришлось несколько вагонов пройти. Это был квест! Поняла, что обратно я пойду во время остановки по улице. Но в целом мне понравилось! Я не спала, а тут у меня еще прием у стоматолога.

— Вы к стоматологу именно в Тюмени ходите?

— Да. Я полгода назад делала импланты, и сейчас мне уже поставят нормальные коронки. Мне осталось 10 дней в Тюмени подождать.

— Куда в первую очередь, помимо стоматолога, идете в Тюмени, когда приезжаете?

— У меня, к сожалению, нет такой возможности долго куда-нибудь идти. За меня переживают родители, что меня украдут, — улыбается Алена. — Мы обычно ходим в Гилевскую рощу всей семьей. А так я могу куда-то отпроситься, во дворе посидеть. И то под окнами.

Когда я приехала на поезде, я только вышла, еще такая лестница крутая. Я с чемоданом. Стояла минут 30 в очереди на лифт. И мне мама сразу звонит: «Ты где? Ты же уже приехала!»

— Расскажите про вашу жизнь в Тюмени. Какой она была?

— Я жила на большом КПД. Считала себя смотрящей района. У меня было максимально веселое детство. Когда я пошла в первый класс, мне уже разрешили самостоятельно ходить [по улице]. Но потом я поняла, что бабушка шла сзади. Родители работали. И мы жили я, бабушка, мама, папа. Помню, что я бегала по гаражам. У нас тогда во дворе были гаражи. Бабушка кричала: «Давай домой!»

— Вас так контролировали в том числе из-за того, что вы жили на КПД?

— У меня бабушка зимой поливала горку во дворе. Я считала, что, если она ее поливает, значит, это моя горка. И когда приходили дети из других районов кататься, я говорила: «Все по очереди, это моя горка. Сначала я!» Пару раз меня сбросили с этой горки. Падала на позвоночник. И бабушка сразу вызывала скорую, папа помогал.

— Мы до сих пор живем на КПД в том же девятиэтажном доме 121-й серии, — говорит Надежда, мама Алены. — У нас хороший дом, хороший район и квартира.

— Как любили время проводить всей семьей?

— На Адреевское озеро ездили. Зимой по сугробам, по льду гуляли. Ездили на дачу, на круизы по Волге и Каме, — описывает Надежда.

— Родители старались объяснить мне, насколько большая Россия. Поэтому у нас были круизы. Город Мышкин, Валаам, Казань, Ярославль, в Сургут, — продолжает Алена. — На море впервые я побывала в Египте в 2007 году.

— В интервью вы часто говорите, что стеснялись своей худобы в школе. Вспомните, как вы этот период переживали?

— Я его не забывала. Все девочки в моем классе были с формами. Я сидела за первой партой. Когда спрашивали: «Где доска?», мальчики хором: «На первой парте сидит!» Комплексовала. Мама всегда мне говорила: «Чем раньше бутон раскроется, тем быстрее он завянет». Еще называла [обидчиков] акселератками. Я себя этим утешала.

— А когда она быстрее всех прибегала, ей говорили: «Это потому что у тебя нет сопротивления!» — смеется Надежда.

— Поверила в себя благодаря родителям. Поняла, что высокие худые девушки имеют свою востребованность в модельной сфере. Меня отдали на конкурс красоты, чтобы я почувствовала себя в своей тарелке, — продолжает Алена.

— А какой вы были ученицей?

— Когда я поняла, что математика мне интересна, хотела стать ударницей. Но когда появилась геометрия, я поняла, что троечницей быть удобнее. Самое главное — это история, литература, русский язык.

— В модельное вас привела мама. Как вам сначала давалось обучение? И вообще с каким настроением вы ходили на съемки?

— Я сидела на работе и увидела объявление, что конкурс в модельное объявляется для обложки журнала. Я туда позвонила и скинула им фотографии Алены из лагеря. Они сказали, что придет фотограф и ее поснимает. Она из лагеря пришла в выставочный зал (там работала Надежда), и они ее поснимали. Ее взяли. Потом она еще снималась в двух или трех журналах. И потом я ей говорю: «Сходи на конкурс красоты. И посмотрим», — описывает Надежда.

— А я сразу маме говорю: «Мам, возьми мне билет в зал, чтобы я посмеялась над всеми, когда меня в первом туре отсеют», — добавляет Алена.

— И мы пришли на конкурс красоты. Она зашла за кулисы и мне звонит: «Мама, тут старшаки из 16-й школы сидят в зале. Завтра вся школа будет говорить, что Шишка приперлась на конкурс красоты». Она вышла, нормально выступила в спортивном купальнике, — вспоминает Надежда.

— Надежда, почему вам было важно, чтобы Алена именно в этой сфере развивалась?

— Мне не было важно. Я просто хотела, чтобы она поняла, что она не урод. Она не то, кем ее в классе обзывают.

— Алена, вы часто называете себя застенчивой. Есть представление, что модельная сфера не терпит мягких и скромных людей. Как вам удалось добиться успеха?

— Если брать работу за рубежом, то изначально для меня это было немного шоком. Мне было 16 лет. Ты стоишь в очереди на кастинге. Кто-то забыл туфли, и, если просят одолжить, никто не дает. Я, как добрая душа, туфли давала. Я со своей доброй душой нормально функционировала. У меня было много подружек, нас называли русской мафией.

Изначально мама меня не отпустила одну в Милан. Она со мной полетела. Агентство Women Management, там еще Наоми Кэмпбелл была. И тогда мама убедилась, что в этой сфере всё спокойно. Жили в отеле, куда после 18 часов — никого: были девочки несовершеннолетние.

В Европе было очень круто. Можно было ходить по кастингам пешком, передвигаться на трамваях. Это здорово! К примеру, в Японии тебя загружают в минивэн, и ты не можешь нормально город посмотреть.

— Что вы почувствовали, когда впервые оказались в Милане?

— Я была в восторге! Первое, что я хотела сделать, — позагорать. Я очень сильно обгорела. Была вся в волдырях. А там еще специфический загар оранжевого оттенка. Но была счастлива!

А самое грустное было, когда я впитала в себя этот весь загар. В конце нашего отлета сделали съемку, где сначала нужно было меня покрасить в афроамериканку, потом в коричневый оттенок. С меня это всё оттирали, я говорила: «Да не надо, пожалуйста!» Потом шли с мамой и я плакала: «Мама, они весь загар мне смыли!»

— А что еще помните о первых заграничных командировках?

Помню Японию. Слушала песню Басты «Здесь даже солнца не видно, здесь нечего ловить нам». Для меня это был страшный мегаполис. Потом мне настолько всё понравилось, я стала ходить в суши-бары. У нас здесь делают роллы красивые. А там при тебе ошпаривают кусок тунца, тут же рубят, достают краба, который еще бегает. Помню, с подругой пытались спасти краба. Буквально украли его из кафе. Взяли коробку, туда его посадили. Кормили виноградом. А потом, когда моя подруга уехала и я не знала, что с ним делать, я его отвезла на океан.

В Японии всё абсолютно по-другому. Другие люди, другая суета. Люди очень мощные в плане работы. Просыпаются в 6 часов утра. Когда задерживаются на работе, даже могут где-нибудь на лавочке переночевать и пойти в офис.

Когда я там работала с бутиком, приходила туда к 7 часам. У них начинается молитва, потом чайная церемония. Ты попадаешь в абсолютно другой мир!

— Какие сложности были в моделинге у юной Алены?

— Я не привыкла раздеваться перед мужчинами-стилистами. А у них всё происходит в темпе вальса. Например, показы. Тебя переставляют, переодевают, как манекен. Я люблю комфорт и уют. Поначалу было странно, но ко всему привыкаешь.

— Помню историю с Тимати. Когда вы отказались снимать спортивный костюм для клипа. Какие еще были предложения, от которых вы отказывались?

— Например, реклама с Алисой (дочь Алены и рэпера Тимати. — Прим. ред.). Я считала, что если делаю какую-то рекламу, то это моя работа. Не ребенка. Старалась ее не вмешивать в это. И я отказывалась. Также отказывалась от многих интервью. Если делаю рекламу, то это продукты, которые мне нравятся.

— Съемка в купальнике, как поняла по истории с Тимати, какой-то период тоже была недопустима для вас.

— Это когда я начала очень сильно худеть. Тогда да, я отказывалась от съемок в купальнике. Я работала в Германии для одного известного бренда, и там было белье.

— А когда пришла популярность и вы попали в звездную тусовку. Как вы там поначалу себя ощущали?

— Максимально дискомфортно. И сейчас тоже дискомфортно. Не особо люблю такие мероприятия, где люди встречаются и особо близко не знакомы, но при этом так общаются, будто уже сто лет на связи. Меня можно отнести к социофобам, я люблю тесный круг.

— А есть друзья из публичных людей?

— К примеру, мы общаемся с Аленой Водонаевой. Но мы не подруги. С Машей Погребняк. Много с кем, но всех нельзя отнести к друзьям — они знакомые.

— Я смотрела ваши интервью, начиная от самых ранних. Тогда вы мне казались очень эмоциональной. Сейчас же, в последних интервью, вы более сдержанная. Почему такие изменения?

— Все мы взрослеем. Закручиваются винтики в голове. И ты уже не «ай-на-нэ», как в 18 лет. Но я не могу сказать, что я старею. Просто мудрею с возрастом. Но если бы можно было изменить что-то в прошлом, то я бы не стала ничего менять.

— В силу профессии и публичности вы сталкивались и продолжаете сталкиваться с хейтом. Как в этом всём сохранить себя?

— Если я про себя что-то читаю, вокруг себя создаю вакуум. Если люди говорят неприятные вещи, это их негатив и их проблемы. Давным-давно не обращаю внимания, в моем вакууме всё хорошо. Надеюсь, что моя дочка Алиса в будущем тоже не будет обращать внимания. Очень много людей, очень много мнений. Например, если они там на что-то разозлились, это их проблема.

— Что вы говорите Алисе в такие моменты?

— Ей всего 12 лет. Она переживает о том, что о ней пишут. К примеру, вчера не получилось ее поддержать. Я сказала ей: «Сколько людей, столько и мнений. Самое главное — то, что ты думаешь о себе». Алиса — очень хорошая девочка, старательная. Скоро будет вторая премьера, где она снимается уже в главной роли фильма.

— А когда вы не знали, как справляться с хейтом, когда были моложе и ранимее, как переживали негатив в свою сторону?

— Это было после «Мисс Россия». Я максимально нечетко ответила на поставленный вопрос — падала лента, я растерялась. Был сайт Formspring, и мне анонимно писали вопросы: «Почему так вышло? Как?» И я каждому пыталась оправдаться, что я растерялась и всё такое. Сейчас, если смотреть на проблему с высоты своего возраста, это настолько смешно. Какая разница, что я сказала? Захотела и сказала, захотела — села и водички попила. То, что я делаю, значит, и есть правильно.

— То есть всё с возрастом. Не сказать, что вас тогда можно было утешить словами.

— Да, возраст и опыт, — говорит Алена.

— Слова Паши Дурова только утешили! — смеется Надежда.

— Да, Паша написал: «Обаяние 1000 из 100». Я такая думаю: «Ты что, гонишь, что ли?» Он выложил видео на страницу. На тот момент с ним дружила. И когда я увидела, что он видео себе репостнул, я думала: «Что ж ты натворил такое, паразит!» Потом стали писать, что это мило. Мой гнев поутих.

Сначала я себе сказала, что это видео посмотрю когда-нибудь в старости с улыбкой. Но не вышло. На передаче с Малаховым, куда я пришла, показывали смешные видеоролики. И там включили это видео. Я смотрю: а там весь зал смеется! И такая: «рука-лицо». Не получилось в старости посмотреть.

— Алена, почему сейчас вы практически не ведете соцсети?

— Потому что меня заблокировали в Instagram (запрещен на территории РФ). И сейчас такая ситуация в стране, что выкладывать, как еду в машине, слушаю музыку, не совсем уместно.

— Как вы пережили блокировку своего Instagram (запрещен на территории РФ)?

— Абсолютно нормально. Я расслабилась в этот момент. Думаю: «Господи, ничего не надо выкладывать! Отлично». Это как коронавирус — работать не надо.

— Все-таки из Instagram (запрещен на территории РФ) в том числе складывался заработок. А из чего сейчас он складывается?

— Из тех же источников. У меня еще есть Telegram-канал, будет канал в «Максе». Я не могу жаловаться на заработок.

— Если бы не моделинг, то какой бы вы видели свою жизнь?

— Не знаю, ушла бы в бьюти-сферу. Работала бы с волосами или стала психологом.

— А о чём сейчас мечтаете?

— Я мечтаю, чтобы хорошо работал интернет. Чтобы в мире была любовь, дружба, жвачка. Чтобы все улыбались друг другу так, как вы мне сейчас. Мечтаю, чтобы мой ребенок жил в хорошем, спокойном мире.

Ранее мы рассказывали о дочери Алены. Почитайте, о чём мечтает Алиса Юнусова в своем возрасте и как живет.