Не плачь по прошлому

Нельзя возвращаться в прошлое. Я бы, по крайней мере, лично не советовал. Приходишь, а там тебя не ждут. Или ждут, но уже совсем другие люди – совсем не похожие на тех, кого ты когда-то любил. О прошлом можно грустить. О будущем – мечтать. Живите настоящим...

Жасмин – запах Востока. Закат подрумянил склон горы со сладким названием – Кармель, я сидел на веранде, сколоченной из звонких сосновых досок, и пил чай, в котором плавали лепестки цветов. В отеле не подавали вин – только чай, но чая было, вы не поверите, – 40 сортов! Чай подавали горячим, как солнце, и холодным – со льдом.

Отель был предназначен для израильтян с толстым кошельком и пошатнувшейся нервной системой. Сюда приезжали тихо отдыхать. В отеле были запрещены мобильные телефоны, сюда не допускались дети до 18 лет, а туристам выдавали белые махровые халаты и тапочки. Здесь ходили бесшумно и разговаривали вполголоса.

В маленьком дворике журчал водопад, в прудике плавали рыбки. Подстелив под себя коврики, прямо на пешеходной дорожке медитировали местные толстосумы. Они, видимо, набирались сил: бизнес – работа на износ.

Я ее не сразу узнал: она постарела, руки обрели зрелую женскую полноту, грудь потеряла прежние формы… Что там говорить – время не красит. Мы не виделись лет пятнадцать, с тех пор, как она вышла замуж и уехала в Тель-Авив. Она подбежала к моему столику с радостными восклицаниями (обслуга отеля нахмурилась – шуметь здесь не принято!), расцеловала меня очень искренне и, как мне показалось, далеко не по-братски.

Я так мечтал об этой встрече, но… Правильно говорят – никогда не возвращайтесь в прошлое. Наши иллюзии часто не совпадают с реальностью, и, увы, иногда мечты интереснее, чем жизнь. Она что-то рассказывала о себе, говорила о том, что они с мужем «хорошо устроились», и эти слова – «хорошо устроились» – царапали мое сердце. Ее муж – толстый, лысеющий человек – покорно поддакивал ей и дул на горячий чай, который он пил по-русски, из блюдечка. «Прости меня, что 30 лет назад я не вышла за тебя замуж!» – как бы в шутку сказала она. Я понял, что давно простил ее, и рад, что так случилось.

Возвращаясь в город, где я провел свое детство, я приходил к своему дому. Он постарел, покрылся дождевыми потеками. Все остальное – по-прежнему. Даже деревья, кажется, за это время не подросли. Я посидел на лавочке, погрустил и пошел в редакцию, где начал свою журналистскую карьеру.

Три четверти собратьев по перу вымерли. Многие не дожили до 40: бурная молодость и дешевое вино тому причина. У старых друзей появились новые привязанности и заботы. На то, чтобы «бойцам вспомнить минувшие дни», у них не было ни времени, ни желания. Скорее всего, второе. От предложения забежать в «пельмешку», чтобы тяпнуть по 50, я отказался.

Время словно замерло.

Так бывает только в прошлом.