«Кого здесь делать-то? Была бы плотина». Как живет тюменская деревня, где нет реки и водопровода

В деревне Покровка под Заводоуковском чуть больше 20 жилых домов, совсем рядом — большое село Шестаково. Всего около тысячи человек. Раньше село и деревню разделяла река Бочанка. Она-то и давала жизнь этим населенным пунктам, пока в 1990-е на реке не разрушилась плотина, которая держала уровень воды — так, по крайней мере, считают жители.

После этого река стала уходить, а вместе с ней пропала и вода в колодцах и скважинах. По просьбе жителей Покровки и Шестаково мы съездили и посмотрели, как тут живут люди и почему они всего боятся.

Пенсионерка Нина Ивлева показывает двор своего дома в Покровке. Внутри — хозпостройки, домашняя утварь, смешная коротколапая и лохматая собачка. А еще бочки, в которые собирается дождевой поток. Дождевую воду женщина использует, когда воды из скважины не хватает. Водопровода в доме у Ивлевой нет и никогда не было, как и у других жителей Покровки.

— Это помогает, [когда нет другой воды]. Сейчас мы шланг из скважины не бросали еще. И холодно, да и воды после дождей две бочки набежало, — говорит Нина Леонидовна.

Сюда она переехала на пенсии, чтобы помогать старшему брату — ему уже тяжело ходить, а потому хозяйством заведует Нина Леонидовна. Из деревни выбирается раз в месяц на автобусе, чтобы проведать квартиру и получить пенсию.

Шестаково и Покровка находятся в двух часах езды от Тюмени. Раньше село и деревня были куда более многолюдными, говорят местные, но в нулевых жители стали уезжать. Всё дело в реке Бочанка — за 30 лет она из большого водоема превратилась в маленький ручеек.

— Раньше была плотина, в советское время. Ее несколько раз прорывало, но мы своими силами восстанавливали. А сейчас уже более 30 лет плотины нет. Мы всё это время добиваемся, чтобы ее снова построили, — говорит Нина Ивлева.

Плотина́ (именно так тут говорят, с ударением на последний слог) помогала держать уровень воды, говорят местные. Бочанка в то время была настолько полноводной, что здесь и рыбачили, и купались, и на реку даже садились гидросамолеты.

Обмелевший водоем унес с собой и подземные воды. Купаться тут теперь негде, колодцы и скважины начали пересыхать. Нет даже места, из которого пожарные могли бы взять воду, если вдруг загорится лес или один из многочисленных брошенных домов (кстати, власти в ответе жителям деревни говорят, что пожарный водоем есть. Мы его не видели).

Идем к месту, где раньше были плотина и запруда. Нас провожает не только Нина Ивлева, но и ее сосед Александр. Вырос он в Покровке, а живет в деревне по соседству. Тут у него остались родственники. Переехать обратно не хочет.

— Кого здесь делать-то? Была б плотина. Вот у вас в Тюмени, если Туру убрать, как вы будете там жить?  — спрашивает мужчина.

На месте бывшего пляжа теперь всё заросло травой. По природному ландшафту видно, что раньше от одного берега Бочанки до другого было метров 30. Сейчас протоку можно перешагнуть, а от старой дамбы остались развалины.

Некоторые жители в деревне и селе держат скот — коров, коз, лошадей. Но число фермеров с каждым годом уменьшается: если для себя воды еще как-то хватает, то вот для животных — уже нет.

— Крупный рогатый скот у нас только вот два-три хозяйства держат и всё. Первую скважину копали еще родители, она была 19 метров, сейчас у нас в Покровке уже глубина доходит до 35 или 40 метров. Не будет воды — не будет деревни. Деревня умирать будет, — рассуждает Нина Леонидовна.

В основном жители пользуются скважинами. Эту воду пьют, ее же используют в готовке, стирке и других делах. Брать ее приходится по часам — ждут, как поднакопится, а потом включают насос.

Еще есть общий колодец, из которого тоже берут воду для питья. Он очень глубокий, и воды, если взглянуть вниз, почти не видно. Пользоваться им жителям почему-то запретили. Но люди всё равно берут тут воду, говорит Нина Леонидовна.

— Да наша Вера Алексеевна (Абышева, глава Шестаково и Покровки. — Прим. ред.) сказала, что воду нельзя брать. Да можно! Это я тако по-свойски говорю. Конечно, надо ремонт уже делать. Вы сначала что-то сделайте, а потом говорите, что нельзя брать! Вода нормальная. Скважины же не у всех есть, — возмущенно говорит пенсионерка.

Питьевую, кстати, можно покупать из водомата — она тут стоит 3 рубля за литр. В деревне им почти никто не пользуется, считают, что «это какая-то ерунда». Если верить надписи на экране аппарата, фильтры там меняли в марте 2021 года.

Жители, конечно, жаловались, обратились с претензиями во множество органов, писали в газету, в итоге их коллективное обращение дошло до губернатора. В ответ на многочисленные претензии (и о плотине, и о воде, и благоустройстве, и многом другом) пришел такой же развернутый ответ. Вот что в этом письме говорится о плотине.

— Администрацией района выполнены работы по подготовке проектной документации и выполнению инженерных изысканий для проведения работ по реконструкции плотины на реке Бочанка в селе Шестакова Заводоуковского района Тюменской области. Установлено, что влияние водохранилища на подземные воды несет отрицательный характер. Проведение реконструкции плотины является экономически неэффективным мероприятием. Выполнение реконструкции нецелесообразно, — сказано в ответе правительства.

Жители Покровки считают, что у соседей в Шестаково ситуация еще хуже, ведь они постоянно ездят за водой к ним, набирать ее из колодца. Хотя в селе у некоторых жителей есть водопровод. Например, так повезло дому семьи Губановых. Хозяин Михаил Александрович живет тут всю жизнь и еще застал времена, когда река была большой.

Встречают нас Михаил и его супруга словами примерно с таким содержанием: «А нас не посадят за то, что мы рассказываем?» Они убеждены, что дочь — учительницу местной школы — не наградили на работе, потому что много говорила про воду.

Хозяин дома нагревает набранную в кастрюльке воду из крана — спустя пять минут на плите она желтеет и начинает пахнуть железом. Ее Губановы пить опасаются — и на вкус не очень, и на запах. Со слов пенсионера, первые трубы тут проложили еще в советские времена.

Для бытовых нужд есть скважина — оттуда воду берут, чтобы помыться, когда топят баню. С питьевой еще сложнее.

— Ее я с Лебедевки вожу. Вчера сыну говорю, мол, давай съездим. Вот съездили, 13 пятилитровок он привез. На месяц вот так хватит, — довольно рассказывает пожилой мужчина. На выходе из дома Губановы снова почему-то говорят, что «их посадят» за разговоры о воде.

Историей о Покровке и Шестаково с нами поделился тюменец Александр Симонов. Именно он от лица жителей ведет переписку с властями. В редакцию он звонил с большим возмущением, ведь сразу несколько жителей деревни и села участвуют в СВО.

Жители убеждены, что если в деревню вернется река, то приедут и покинувшие ее жители. «Будет река, будет жизнь», — считают они. Говорят, места у них здесь живописные, природа тоже хорошая. Есть грибы, ягоды.

Со слов местных, раньше на берегу Бочанки хотели построить и рыбный завод. Сейчас работы здесь не очень много. Многие работящие жители ездят по вахтам в соседние города, например, в Курган. Некоторые уходят служить по контракту.

Со связью в Покровке тоже бывают проблемы. То есть, то нет. Недавно вот перестал работать домашний телефон, поэтому и связаться с жителями сразу мы не могли. Интернет проведен, но пользуются им не все.

— Лично у нас нет интернета. Я им вообще не пользуюсь. Я с этим делом завязала. Потому что как началась эта разводка, думаю: «Да пошли-ка вы», — это Нина Леонидовна имеет в виду мошенников.

— А новости где читаете? — спрашиваем у нее.

— Ну так, телевизор включил да читай! Телевизор-то у нас есть, не совсем такие, — отвечает Нина Ивлева.

По словам Нины Ивлевой, в последний раз в частном разговоре ей сказали, будто денег на плотину и прочие расходы нет — времена тяжелые.

Мы отправили запрос по поводу реконструкции плотины в администрацию Заводоуковского округа. Добавим ответ, как только получим.

Ранее мы рассказывали, как живет село Суерка, где родился бессменный глава компании «Сургутнефтегаз» Владимир Богданов. Пока деревни вокруг вымирают, родина нефтегазового генерала процветает, и это не нравится соседям Суерки.