Миллиарды на «Валенках»: куда пропали несметные богатства Лидии Руслановой

«Я хорошо зарабатывала исполнением русских песен», — признавалась Лидия Русланова на допросе. Певица действительно ни в чем себе не отказывала. В огромной стране ее знали и любили все, и эта любовь приносила ей солидные дивиденды. Из изъятого у нее имущества можно было открыть небольшой музей. Часть собрания знаменитой певицы действительно стала основой коллекции русской живописи Национального художественного музея. Но картины знаменитых художников — далеко не единственное, что могла себе позволить исполнительница популярнейшей песни «Валенки».

С раннего детства пение было для Прасковьи Лейкиной (настоящее имя Руслановой) не только увлечением, но средством к существованию. Родившаяся в бедной семье, она рано осталась без родителей. Отец не вернулся с Русско-японской войны, мать надорвалась на кирпичном заводе и умерла. Шестилетней девочке пришлось стать кормилицей для своих младших сестры и брата. Вместе с бабушкой она ходила по дворам Саратова и окрестным деревням. Девочка пела, а бабушка причитала в надежде на то, что им дадут хоть немного еды.

Скоро у юной исполнительницы появились поклонники, которые давали ей щедрую милостыню, расспрашивали о судьбе. Больше всего ее ждали в доме одной богатой вдовы. Когда бабушка Прасковьи умерла, та взяла на себя заботу о детях, устроила их в приюты, а юное дарование отправила в лучшее саратовское заведение для сирот, воспитанники которого пели в церковном хоре. Крестьянских детей туда не брали, поэтому вдова придумала для девочки родословную. Так Прасковья Лейкина стала Лидией Руслановой.

В приюте, куда попала Русланова, детям давали достойное по тем временам образование. Здесь была библиотека, девочек учили шить, готовить, выполнять домашнюю работу, в церковно-приходской школе обучили счету и грамоте.

Когда регент церковного хора заметил сильный от природы голос Руслановой, она быстро стала солисткой и получила широкую популярность среди прихожан. Все говорили о ее ангельском голосе, а особенно набожные старушки заверяли: во время службы на землю сходит ангел в лице солистки. Благодаря голосистой девочке хор стал безумно популярным. Его приглашали на городские мероприятия, свадьбы, похороны. Русланова стала настоящей звездой.

В 16 лет, после распределения, Лидия попала на мебельную фабрику, где ее определили в полировальщицы. Казалось, о карьере певицы можно забыть, но тут пришли на помощь коллеги Руслановой: они готовы были помочь ей выполнить норму, лишь бы она не прекращала концерты. Вскоре молва о талантливой певунье дошла до преподавателя Саратовской консерватории. Правда, долго она там не продержалась.

Два года спустя, в разгар Первой мировой, она ушла на фронт сестрой милосердия. Здесь она песнями старалась поддерживать дух солдат, давала концерты. Вскоре ее ждали «гастроли» по фронтовым дорогам.

Личная жизнь Лидии Руслановой была не менее бурной, чем творческая. В 1917 году она вышла замуж за офицера-интенданта. В дальнейшем ее супругами были чекист Наум Наумин, конферансье Михаил Гаркави. Именно Гаркави больше остальных повлиял на ее становление как личности. С ним она стала посещать выставки, знакомилась с биографиями художников, начала разбираться в литературе, научилась вести себя в обществе.

— Русланова вдохновлялась бытом, пейзажами — так у нее открывалось дыхание на широкую русскую песню. В ее коллекции немало женских портретов: дворянок, купчих, простых деревенских баб. Это помогало создавать образы для выступлений и с народными песнями, и с романсами, — рассказывала «Комсомольской правде» ведущий научный сотрудник Национального художественного музея Надежда Усова. — Она часто говорила, что собирает только первоклассные вещи. Русланова любила портреты и жанровые сценки второй половины XIX века братьев Константина и Владимира Маковских. А из наследия Абрама Архипова купила картину «В больнице». Ее сюжет (несчастные крестьяне, которые ждут приема у земского врача) мог напомнить о бедном детстве.

Кроме картин, Русланова покупала боевую технику. Например, она приобрела для армии две батареи реактивных минометов «Катюша». Также она продолжала давать концерты в боевых частях. В 1942 году она приехала выступать в кавалерийский корпус, которым командовал генерал Владимир Крюков. После выступления она с ним так разговорилась, что несколько месяцев спустя Крюков вновь пригласил ее к себе в часть. В этот раз после выступления он рассказал певице о своей непростой судьбе. Как в 43 года овдовел и остался с маленькой дочерью на руках. Тогда Русланова спросила его: «Хотите, я выйду за вас замуж?»

В новой семье после войны Русланова жила с прежним шиком. У семейства Крюковых-Руслановых были две дачи, три квартиры, четыре автомобиля, антикварная мебель, километры тканей, сотни шкурок каракуля и соболя, рояли, аккордеоны, радиоприемники, редчайшие сервизы. Стены ее дома украшала уникальная коллекция русской живописи XIX века, которой могли позавидовать многие музеи. Отдельной страстью Руслановой были драгоценности. Также ходили слухи, что в гостиной у певицы стоял рояль, на котором никто не играл, потому что он забит деньгами.

Но в 1947 году, когда Сталин начал кампанию против маршала Жукова, одним из верных друзей которого был муж певицы, Русланову лишили госнаград, а через год арестовали вместе с супругом.

Певица рассказала, где хранится ларец с ее драгоценностями, которые очень волновали следователей. Драгоценности были не в их квартире, а у няни, поэтому при обыске их не нашли.

— Дополнительным обыском в специальном тайнике на кухне под плитой в квартире вашей бывшей няни Егоровой, проживающей на Петровке, 26, были изъяты принадлежащие вам 208 бриллиантов и, кроме того, изумруды, сапфиры, рубины, жемчуг, платиновые, золотые и серебряные изделия. Почему вы до сих пор скрывали, что обладаете такими крупными ценностями? — спрашивал на допросе Русланову старший следователь Следчасти по особо важным делам Министерства государственной безопасности СССР майор Гришаев.

— Мне было жаль… Мне было жаль лишиться этих бриллиантов. Ведь их приобретению я отдала все последние годы! Стоило мне хоть краем уха услышать, что где-то продается редкостное кольцо, кулон или серьги, и я, не задумываясь, покупала их, чтобы… чтобы бриллиантов становилось всё больше и больше.

— А где вы брали деньги?

— Я хорошо зарабатывала исполнением русских песен. Особенно во время войны, когда «левых» концертов стало намного больше. А скупкой бриллиантов и других ценностей я стала заниматься с 1930 года и, признаюсь, делала это не без азарта.

— С не меньшим азартом вы приобретали и картины, собрав коллекцию из 132 картин, место которым в Третьяковской галерее.

— Не стану отрицать, что и приобретению художественных полотен я отдавалась со всей страстью.

Страсть к картинам у Руслановой была практически одержимостью. Как писал заведующий военно-историческим отделом журнала «Огонек» Борис Сопельняк, озакомившийся с материалами дела, при обыске у певицы изъяли: «4 картины Нестерова, 5 — Кустодиева, 7 — Маковского, 5 — Шишкина, 4 — Репина, 3 — Поленова, 2 — Серова, 3 — Малявина, 2 — Врубеля, 3 — Сомова, 1 — Верещагина, 1 — Васнецова, 3 — Айвазовского, а также полотна Сурикова, Федотова, Мясоедова, Тропинина, Юона, Левитана, Крамского, Брюллова и других всемирно известных художников».

В общей сложности при аресте у Руслановой было 132 картины.

— Страсть — страстью, но когда я ознакомился с описью изъятых картин и другого имущества, честное слово, стало не по себе и в душе шевельнулось что-то похожее на неприязнь, — писал Сопельняк.

Лидии Руслановой вменяли антисоветскую пропаганду и мародерство. Конфискованные у семьи машины, книги и дорогие вещи подавали как награбленное у отступавших фашистов по указанию Крюкова.

В 1949 году Русланову приговорили к 10 годам исправительно-трудовых лагерей и отправили по этапу в Иркутскую область. Потом перевели во Владимирский централ.

В 1953 году, после смерти Сталина, Жуков написал письмо в ЦК, в котором потребовал выпустить и реабилитировать всех его друзей и коллег, арестованных по ложным обвинениям. Одной из первых на волю вышла Русланова. Она была сама на себя не похожа: постаревшая, с короткими седыми волосами, севшим голосом. Ни жилья, ни имущества на тот момент у нее в Москве не осталось. Жуков распорядился поселить ее в гостиницу Центрального дома Советской армии.

Позже ее приютила у себя семья писателя Виктора Ардова. А когда на свободу выпустили и Крюкова, супруги воссоединились. Постепенно Русланова пришла в себя, начала напевать, выходить на улицу. Постепенно она начала задумываться о возвращении на сцену. И первый же концерт имел ошеломительный успех.

Крюкова реабилитировали, вернули награды и звания, дали хорошую квартиру на Ленинградском проспекте. Певица тем временем занялась возвращением изъятого.

— Ей вернули часть коллекции (103 картины из 132), — рассказывала Надежда Усова. — Но собирательская страсть перегорела: «В квартире должно быть всего лишь чисто и уютно, никаких больше коллекций».

Впрочем, надолго Руслановой не хватило. Когда она начала зарабатывать (да еще больше, чем до войны), то снова обставила квартиру антиквариатом.

В 53 года Лидия Русланова практически заново начала карьеру. Слушатели откликнулись с еще большей отдачей, чем раньше. Еще 20 лет поклонники толпами шли слушать ее неповторимые «Валенки».