«Трагедия всей ее жизни»: неизвестные факты о Барто

Агнии Барто исполнилось бы 120 лет. За это время сменилось больше четырех поколений, но она по‑прежнему входит в число самых издаваемых детских авторов. Ее поэтический мир часто описывали как «плюшевый» — страну мячиков, игрушек и беззаботного детства. В действительности рядом с этими добрыми стихами шла суровая взрослая реальность.

Ниже — малоизвестные эпизоды ее биографии.

В ранние годы она не сталкивалась с голодом и нуждой. Ее отец‑ветеринар обеспечивал семью: на еду, игрушки и книги хватало. Он читал ей Толстого, басни Крылова и поддерживал первые поэтические опыты. Первую рифму девочка сложила в четыре года:

«Девочка гуляла в зеленых лугах, ничего не знала о своих ногах».

Родные видели в Агнии образованную и воспитанную даму, поэтому определили ее в гимназию и на занятия балетом. Но особого усердия в танцах Барто не показывала. На отчетном выступлении, пока другие переживали о комбинациях и пластике, она сделала акцент на собственных стихах.

— На выпускной вечер хореографического училища приехал нарком просвещения Луначарский, — вспоминает дочь Барто Татьяна Щегляева. — Агния Львовна под музыку Шопена танцевала, принимая трагичные позы, и читала свои стихи «Похоронный марш». Говорят, Луначарский с трудом сдерживал улыбку, а через несколько дней позвал ее к себе и сказал, что она будет писать веселые стихи.

В 20‑е годы Агния оставила балет: труппа уехала за границу, а Барто осталась в Советском Союзе. После революции семье стало тяжело. Чтобы устроиться на работу и поддержать родителей, будущей писательнице пришлось приписать себе лишний год. Уехать и бросить родных она не могла.

К балету она относилась тепло еще и потому, что там встретила будущего супруга Павла Барто. Он приходился племянником ее педагогини и часто бывал на репетициях и выступлениях.

В 1924 году пара зарегистрировала брак. Казалось, их объединила судьба: оба любили литературу, писали детские стихи и мечтали о признании.

Барто ощущала, что её тексты далеки от идеала. Она встречалась с Владимиром Маяковским и пробовала подражать его манере, вдохновлялась Анной Ахматовой и перенимала её приемы. В результате на бумаге получался не собственный голос, а чужой.

— Отец был главным ее литературным критиком. Он считал, что писать нужно гладко, а она отстаивала право ломать строку и так всю жизнь ее потом и ломала, — рассказала Татьяна.

Она занималась у Корнея Чуковского и Самуила Маршака. Наставники критиковали, но отмечали явный дар. Агния Львовна продолжала шлифовать стиль и входила в литературную среду.

«Облик аглицкого лорда // В Переделкине хранит // Ставший доктором Оксфорда // Добрый доктор Айболит. // К. Чуковский — гордость наша. // Подтвердят охотно то // Кончаловская Наташа, // Л. Кассиль и А. Барто», — отметила она в благодарность Чуковскому в книге «Дни моей жизни».

В 1927 году у Барто появился сын Эдгар. Ребенка она обожала, но с мужем отношения стремительно остывали. В 1932 году, как когда‑то сама предложила свадьбу, так же сама инициировала развод.

После разрыва творчество Барто зазвучало особенно мощно: одно за другим появлялись тексты, ставшие классикой на десятилетия. Стихи про зайчика, Таню, бычка — самые узнаваемые произведения она создала в 30–40-х годах.

— Она интересовалась детской психологией и общалась с детьми. Иногда шла по улице и слышала, что говорят девочки, иногда летом ходила под забором детского сада и наблюдала, что дети делают и что они говорят, — описывала маму дочь Агнии Барто Татьяна.

С широкой известностью выросла и ответственность. Голос Барто стал значимым в литературной среде, и в тот период она резко дистанцировалась от прежних наставников и знакомых. Первым оказался Корней Чуковский, в адрес которого еще недавно Барто писала хвалебные строки. Агния Львовна поставила подпись под письмом с требованием запретить его сказки, усмотрев в них критику советского строя. Позднее она выступала за запрет въезда в страну Борису Пастернаку и за исключение из Союза писателей дочери Чуковского.

— В своих письмах Корней Иванович хвалит мои стихи, благодарит меня, — выговаривала Лидии Чуковской Барто. — Он очень ценил мои стихи. Он был добрый человек. А вы — злая. Откуда в вас столько злобы? Опомнитесь, Лидия Корнеевна, подобрейте!

Период для Агнии Львовны складывался удачно. Она получала премии, рядом оказался близкий человек — инженер Андрей Щегляев. Во втором браке поэтесса сохранила фамилию первого мужа: ее уже хорошо знали именно как Барто.

В этом союзе появилась дочь Татьяна. Распространено мнение, будто ей посвящено стихотворение «Наша Таня громко плачет», однако Барто не изображала собственных детей в своих текстах.

Полоса безоблачного благополучия быстро сменилась испытаниями. Во время Великой Отечественной войны семья переехала в Свердловск, где Барто трудилась токарем на заводе. Затем она поехала на фронт военным корреспондентом и читала бойцам стихи.

Она мечтала о конце войны и возвращении к прежней жизни. Но в 1945 году, когда вокруг звучало «ура», Барто плакала: за несколько дней до объявления Победы ее единственного сына сбил грузовик.

— После того как у нее трагически погиб сын, она не могла это пережить всю жизнь. Это была трагедия всей ее жизни, — рассказывает дочь Барто.

Мир для Барто потускнел. Она оставила стихи и думала лишь о сыне, которого потеряла. Вывести из горя помогла любовь к детям. Агния поняла: себе она не вернет прошлое, но может помочь тысячам родителей, утративших детей на войне.

Так появилась ее радиопрограмма «Найти человека». Любой мог прислать письмо с просьбой разыскать родных. За 10 лет эфирной работы воссоединились более 1000 человек.

— Очень многие встречи происходили прямо у нас дома. Удалось даже найти девочку, которая потерялась в четыре месяца. Естественно, никаких воспоминаний у нее не было, но мама написала, что потерялась девочка с родимым пятном в виде розочки, по нему и нашли, — делилась Татьяна Щегляева.

Постепенно Барто снова стала писать, хотя помощь детям и их родителям продолжала до конца жизни. Она навещала детские дома, проводила публичные чтения и встречи. После одной из поездок в 1981 году ей внезапно стало плохо: появилась сильная боль и сдавление в груди.

— Она не болела, у нее был тяжелый инфаркт. Она несколько дней пролежала в больнице, а 1 апреля ее не стало, — рассказала о последних днях писательницы Татьяна Щегляева.