Антракт длиной в три месяца: процесс по делу директора тюменской драмы возобновили — что происходит

После почти трехмесячного перерыва в Тюмени продолжилось рассмотрение уголовного дела директора Тюменского большого драматического театра (ТБДТ) Сергея Осинцева и его заместителя Александра Чурсина. Обвиняемые просили, чтобы их судили в Екатеринбурге. Однако недавно седьмой кассационный суд Челябинска (вышестоящая инстанция) отказал театралам, и дело снова вернулось в Центральный районный суд Тюмени. Главные подробности громкого уголовного дела — в материале Никиты Кифорука.

В прошлый раз заседание проходило 8 июля. Тогда зал был полон: зрители и сотрудники театра пришли поддержать Осинцева и Чурсина. Процесс был запоминающимся, но быстрым — его отложили, пока судьи в Челябинске решали вопрос об изменении подсудности. Следующее заседание состоялось почти через три месяца — 25 сентября.

Заседание было назначено на 14:00. К этому времени на проходной суда было столпотворение из-за обеденного перерыва и большого количества посетителей. Многие из них, как оказалось, пришли на процесс театралов.

По меркам судов, зал 605 можно назвать просторным. Но для такого громкого дела он явно не подходит — свободных мест еще перед началом заседания нет. Людям приходится садиться максимально плотно друг к другу. Без учета сторон, в помещении находится порядка 30 человек — это зрители и работники театра. Все они верят в невиновность Сергея Осинцева и Александра Чурсина.

Первый вопрос, который рассматривает суд, — это избрание меры пресечения обвиняемым. Чурсин и Осинцев на момент начала заседания находились под запретом определенных действий. В числе этих действий, например, запрет на использование интернета.

Государственный обвинитель, молодая девушка, просила оставить меру пресечения прежней. Причин для ужесточения нет — Чурсин и Осинцев ведут себя хорошо, не скрываются, закон не нарушают. Но и для смягчения меры оснований, по ее мнению, не нашлось — всё-таки их обвиняют в серьезном преступлении.

Представитель Тюменского концертно-театрального объединения (ТКТО), которое признано потерпевшей стороной, не возражал против смягчения меры Чурсину. Но Осинцева просил не отпускать под подписку, поскольку тот всё еще трудоустроен в театре в качестве артиста. К концу своей непродолжительной речи представитель будто передумал и добавил: «Поэтому, также на усмотрение суда».

Адвокаты и обвиняемые утверждали обратное: меру пресечения нужно смягчать — из-за запрета ни Осинцев, ни Чурсин не могут нормально работать и обеспечивать себя и вынуждены брать деньги у родных. Замечаний со стороны ФСИН к ним нет, а браслет на ноге мешает проходить медицинские обследования. Чурсин, например, утверждал, что не может попасть на МРТ. А Осинцев даже согласился, чтобы ему запретили приближаться к театру «хоть на 100 метров, хоть на километр».

Заслушав стороны, судья удалилась в совещательную комнату. Часто такие решения принимаются довольно быстро, но не в этот раз — у суда рассмотрение вопроса заняло полчаса. В итоге меру пресечения Осинцеву и Чурсину смягчили. Когда судья Елена Хлебутина объявила о своем решении, в зале раздались вздохи облегчения, а некоторые слушатели от радости даже начали беззвучно аплодировать.

Когда вопрос с мерой пресечения был решен, суд начал рассмотрение дела по существу. Прокурор хорошо поставленным голосом стала зачитывать обвинение. Из него следует, что директор Тюменского драматического театра Сергей Осинцев и его заместитель Александр Чурсин вступили в сговор и обманом вывели более 30 миллионов рублей ТКТО.

Согласно обвинению, в период с декабря 2021 по май 2022 года Чурсин, действуя как фактический руководитель компаний «ВМ-ФЭШН» и ИП Ефимов, инициировал заключение договоров на организацию совместных мероприятий — спектаклей «Только для женщин» и «Один слуга, два господина». Осинцев, в свою очередь, используя служебное положение, подписывал и направлял генеральному директору ТКТО подготовленные служебные записки и предварительные расчеты, обосновывающие необходимость сотрудничества именно с этими фирмами.

Обвинение утверждает, что театральное объединение (ТКТО) полностью несло расходы по организации и проведению спектаклей, однако от 50 до 70% прибыли незаконно перечислялось компаниям, подконтрольным обвиняемым. При этом, по версии следствия, Осинцев и Чурсин сознательно вводили руководство ТКТО в заблуждение, скрывая свою заинтересованность в сделке и создавая видимость законности. Они утверждали, что привлечение коммерческих партнеров необходимо, хотя ТКТО могло самостоятельно организовать прокат и получить всю прибыль.

Таким образом, обвинение настаивает, что Чурсин и Осинцев умышленно и незаконно обогатились за счет средств театра, причинив значительный ущерб учреждению.

Осинцев заявил, что предъявленные ему обвинения «абсолютно необоснованны и сфабрикованы». Он подчеркивает, что вся его жизнь была связана с театром, и у него не могло быть ни цели, ни выгоды его обманывать. По словам Осинцева, несмотря на должность директора, у него не было полномочий распоряжаться денежными средствами театра, а также отсутствовал доступ к этим счетам.

Свою работу с ИП Ефимовым над спектаклями Осинцев характеризует как законную внешнюю деятельность по договору подряда. Он утверждает, что получил от Ефимова только гонорар за постановку, а все остальные средства от проката спектакля поступали непосредственно на счета ТКТО. Расчеты по договору, по его словам, проводились бухгалтерией театра после согласования всеми структурными подразделениями, и он никак не мог на них влиять.

Сергей Осинцев настаивает, что эта деятельность была обычной хозяйственной практикой, принесшей театру значительный доход, а не преступным сговором. Он акцентирует, что спектакли были созданы на средства ИП Ефимова, а театр, наоборот, получил прибыль в 25 миллионов рублей и выполнил государственное задание.

Осинцев указывает на рост доходов театра под его руководством с 24 миллионов рублей в год до 370 миллионов. Он уверен, что это доказательство того, что его действия не нанесли ущерба, а, наоборот, повысили доходность учреждения.

Чурсин категорически отрицает вину, называя обвинения заказными и сфабрикованными. Он указывает на избирательность следствия: обыски были направлены исключительно на документы по ИП Ефимов и «ВМ-ФЭШН», игнорируя другие договоры театра. Чурсин несколько раз отметил, что подвергался давлению со стороны следователей, вплоть до угроз помещением в СИЗО.

Главное, по словам Чурсина, в том, что у него не было реальных полномочий для хищения денег. Хотя формально он занимал должность заместителя директора театра, на самом деле театр был лишь структурным подразделением крупного государственного учреждения — ТКТО. Все финансовые документы и договоры, включая соглашения с ИП Ефимов и «ВМ-ФЭШН», проходили многоуровневое согласование в вышестоящей организации через юристов, экономистов и отдел закупок. Чурсин же якобы не имел права подписи или доступа к финансам.

Свою роль он ограничивает поиском спонсоров и партнеров для развития театра. Сотрудничество с коммерческими компаниями Чурсин характеризует как легальное государственно-частное партнерство, необходимое для выполнения плановых показателей в условиях недостаточного бюджетного финансирования. То есть спектакли создавались на частные средства, а театр получал готовый продукт, покрывал расходы за счет проката и получал прибыль.

Чурсин уверен, что его деятельность принесла театру значительный доход и позволила перевыполнить государственное задание. И в том, по его мнению, нет состава преступления. А следствие же, как утверждает Чурсин, искусственно пытается представить обычную хозяйственную деятельность как уголовное преступление.

Защита также настаивает на отсутствии как самого факта хищения, так и умысла. Адвокат Элина Галеева утверждает, что денежные средства всегда оставались под контролем театра и никогда не выбывали из его собственности, поскольку все расчеты проводились через официальные счета учреждения. Деятельность осуществлялась в рамках уставных положений, открыто и с полного одобрения руководства, что исключает какой-либо корыстный умысел. Например, роль Осинцева как режиссера-постановщика спектаклей была известна руководству ТКТО и не скрывалась. По ее мнению, обвинение не только не подтверждает состав преступления, но и игнорирует ключевой факт — сотрудничество с коммерческими партнерами было законным и принесло театру значительную прибыль без малейших бюджетных затрат.

Адвокат Александр Ильин поддержал коллегу и указал суду на ключевую, по его мнению, манипуляцию в обвинении. Следователь указал только общую выручку по договорам (55,25 млн рублей), но скрыл итоговую прибыль ТКТО. После вычета расходов в размере 30,24 миллиона рублей, которые были компенсированы, театр получил: чистую прибыль в размере 14 миллионов рублей и 11 миллионов в качестве компенсации затрат.

Таким образом, театр не понес убытков, а напротив, получил доход в размере 25 миллионов рублей. Деньгами распоряжалось не частное лицо, а само ТКТО через официальные договоры, что, по мнению адвоката, опровергает обвинение в хищении.

Процесс получился по-настоящему напряженным. Защита и обвинитель спорили не только в отсутствие судьи, но в процессе выступлений. Например, большую часть обвинительного заключения Ильин назвал «словесным туманом» — якобы содержание документа должно ввести суд и стороны в заблуждение формулировками, которые не имеют реального юридического содержания. Обвинителя формулировка возмутила, и прокурор попросила суд сделать замечание защите. В ответ адвокат еще не раз употребил это словосочетание.

Со стороны обвинения, в свою очередь, прозвучали обвинения в «создании формальной видимости законности» для прикрытия личной заинтересованности подсудимых. Прокурор утверждал, что многочисленность согласований договоров в театре не отменяет умысла, а лишь маскирует его.

После реплик стороны согласовали порядок рассмотрения доказательств, и суд отложил процесс до 8 октября. В следующем заседании будет допрошена потерпевшая сторона — ТКТО.

Когда процесс завершился и судья покинула зал, Осинцев, не задерживаясь, вышел в безлюдный коридор. Чурсин же, напротив, остался в кабинете и долго принимал поздравления от сторонников — они радостно обнимали театрала, а тот едва сдерживал слёзы. Осинцев в это время стоял в коридоре — его окружили плотным, радостным кольцом, слышались поздравления. Режиссер принимал поздравления и сдержанно делился мыслями и эмоциями.

Напомним, в конце января 2024 года в Тюменском драмтеатре прошли обыски. Силовики изъяли документы с финансовой отчетностью культурной площадки. Спустя полгода в региональном правительстве впервые официально прокомментировали арест директора драмтеатра Сергея Осинцева и его заместителя Александра Чурсина.

Позже артисты драмтеатра публично вступились за своих руководителей, устроив стихийный флешмоб в соцсетях. Незадолго до этого врио директора театра драмы в Тюмени стала Кристина Тихонова.

В канун нового, 2025 года на страницах в соцсетях ТБДТ появилось письмо Сергея Осинцева, в котором он обратился к коллективу театра. Вот его монолог.

Расследование уголовного дела продолжалось. В конце этого марта дело передали в суд, а в середине апреля прошло первое судебное заседание. И Осинцев, и Чурсин попросили суд передать их дело в Екатеринбург и сменить меру пресечения на более мягкую — с запрета определенных действий на подписку о невыезде.

В середине этого мая Сергея Осинцева и Александра Чурсина уволили из ТБДТ в одностороннем порядке. Артисты театра обратились за помощью к губернатору Тюменской области. На этот раз причина — в другом, но косвенно связанная с ключевой проблемой коллектива.

В июне Осинцев дал интервью журналистам и рассказал о своем уголовном деле и о том, как следствие повлияло на него лично. А в сентябре стало известно, что ТКТО покинула руководитель учреждения Вероника Кирюшина.