фокусник Владимир Новиков рассказал о жизни с обезьянкой Читой

В Самаре уже 13 лет живет одна из самых узнаваемых обезьян страны — Чита. Одни встречали ее на детских праздниках, где она фотографируется с гостями и обнимает малышей, другие следят за ее жизнью в социальных сетях, а недавно Чита появилась и на телеэкранах, сыграв одну из главных ролей в сериале «Майор и Меймун». Для зрителей она талантливая актриса, задорный клоун «первой категории» и просто забавный зверек. Но ее хозяин, самарский фокусник Владимир Новиков, признаётся: если кто-то попросит у него совета, стоит ли заводить обезьяну, он, скорее, попытается отговорить. За 13 лет рядом с Читой он пришел к выводу, что обезьяна — не друг человека, а огромная ответственность. Журналисты 63.RU поговорили с Владимиром о том, почему животное нельзя заставить выполнять команды, как съемочная группа подстраивала работу под характер Читы и чему обезьяна научила его самого. — Многие считают, что домашнее животное — это почти член семьи. За 13 лет рядом с Читой ваше представление об этом изменилось? — Обезьяна — это вообще не друг в семье. Это очень сложный зверь, и заводить обезьяну просто так, для себя — бред сивой кобылы. В этом плане я согласен с нашими властями, которые запретили продавать обезьян физическим лицам. Я с ней с утра до вечера: сейчас только 10:00, а я уже ее покормил, поменял памперсы и провел кучу других процедур. И так на протяжении 13 лет. Это слишком тяжелый труд, чтобы заниматься им бесплатно. При этом, если ты не испытываешь удовольствия от этого труда, тоже ничего не получится. Купить обезьяну и заниматься с ней только бизнесом… Так не работает. Это должно быть внутреннее состояние, это должно нравиться. Ты должен кайфовать с этим животным. Ты должен его любить в первую очередь. Работа, деньги — это всё потом. Сначала ты принимаешь его в семью, окружаешь заботой, вниманием. Некоторые люди, увидев Читу, тоже покупают обезьяну и продают, как только сталкиваются с первыми трудностями. А ведь это то же самое, что взять ребенка из детского дома, а потом отдать обратно. — Тогда почему вы сами решили завести обезьяну? — Как-то мы с девушкой оказались на «Птичке». Я говорю: «Пойдем прогуляемся, посмотрим, кто тут есть». Мы не собирались никого покупать, планировали просто посмотреть, потому что оба любим животных. Там и увидели обезьяну. Я подошел, начал задавать вопросы. Продавец достал ее из клетки, посадил на меня, и та стала по мне ходить. Я испытал невероятные эмоции и решил, что эти эмоции надо подарить людям. Ну если не я, то кто еще? Я в целом такой человек — по жизни занимаюсь тем, чем хочу. Захотел — пошел. И мне по барабану, тяжело это или нет. Эту обезьяну мы в итоге не купили: продавец попросил за нее слишком много. А позже жена нашла мне Читу на сайте объявлений. — А чем вы занимались до Читы? — Вообще, я получил экономическое образование. Сначала я работал начальником отдела региональных продаж, потом устроился начальником участка на стройке. А я в этих чертежах вообще ничего не понимаю. Проработал там два с половиной года, и мне всё это надоело. Я купил грузовую «Газель», год работал сам на себя, а потом мне это тоже надоело, и я пошел вести свадьбы. — Вы говорите, что обезьяна — сложное животное. Как вам удалось ее приручить? — Обезьян можно приучить двумя способами. Либо цирк, когда они бегают, прыгают, выполняют разные трюки, либо как у меня. У меня она воспитана в любви. У Читы нет цирковых задач. Мы выступаем на праздниках, для нее это игра. Она развлекает детей, устраивает обнимашки-целовашки, ее там кормят, поят, чешут — ей это в кайф. Конечно, чтобы животное стало добрым и неагрессивным, приходится уделять ему много времени. На протяжении 13 лет я всегда с ней в контакте, даже в отпуск мы ездим вместе. Мы партнеры, два сапога пара. Поэтому такой результат. Может, я и сам допускал какие-то ошибки… Не знаю. Но пока не было такого человека, который знает лучше меня и скажет: «Вот здесь ты ошибся». Главное, чтобы у животного была здоровая психика. Тогда оно будет предсказуемым. А если психика поломана, то и человек, и тем более животное непредсказуемы. — А были ситуации, когда ради психического здоровья Читы вам приходилось менять планы? — Да. Она боится некоторых конструкций, например ростовых кукол. Когда она их видит, у нее начинается паника. В таком состоянии я ее к детям пустить не могу. Поэтому объясняю организаторам, что надо переставить сооружения в другое место. Но я всегда предпочитаю не отказываться от праздника, а просто создать комфортные для Читы условия. — Как вы понимаете, что сейчас чувствует Чита? — Просто смотрю на нее. Когда Чита чмокает, это значит, что она в духе, что она расположена к человеку и не обидит его. Когда она открывает рот, это первый признак агрессии. У нее все эмоции написаны на лице, и я это считываю. Почему я заявляю, что обезьянка не кусается, на детском празднике? Потому что я могу заранее предсказать ее агрессию. Если она негативно настроена к ребенку, я это вижу и улаживаю конфликт. — Существует мнение, что дрессировщики «мучают» животных и зарабатывают деньги на их страданиях. Что вы об этом думаете? — Дрессировщики — может быть, но я не причисляю себя к дрессировщикам. Я занимаюсь воспитанием, а это разные вещи. Дрессировка — это когда ты даешь четкие команды животному, и оно их беспрекословно выполняет. А у Читы есть свобода выбора. Я говорю: «Иди туда» — она идет и сама выбирает, чем ей здесь заняться. Я не загоняю ее в рамки, не командую ей. Конечно, к ней есть требования. Но это и есть воспитание. У меня и к детям требования есть, я же их воспитываю — с животными то же самое. Вообще, наши номера строятся так: я вижу, что ей нравится, и пользуюсь этим. Например, я заметил, что ее интересуют книги. Теперь, когда я даю ей книжку, она сидит и листает ее. Читу это нисколько не напрягает. — Как эта свобода отразилась на съемках «Майора и Меймуна»? — Она иногда делала такие вещи, которых не было в сценарии. Например, на площадке была натянута проволока. В перерыве я посадил Читу на стол, а она прыгнула на эту проволоку и пошла. Я снял это на видео, подошел к режиссеру: «Смотрите, говорю, как мы умеем! Снимем?» Режиссер прямо на месте придумал сюжет под этот трюк. — Как к Чите относились на съемочной площадке? — Съемочная группа много работала с разными животными, и вообще никто не ожидал от нее такой доброты и ласки. Она была любимицей, все ее очень берегли, в том числе и режиссер. Вообще, у актера 12-часовой рабочий день. Во втором сезоне у Читы было 50 съемочных дней, но ни один из них Чита не провела на площадке с утра до вечера. Нам специально ставили короткие смены, чтобы не мучить животное. Кроме того, съемки первого сезона дали понять, что Чита не любит работать ночью. Ну потому что дневной зверь. В итоге в этом году ей отменили практически все ночные смены. — Как вы относитесь к тому, что всё внимание публики приковано к Чите, а ваши труды остаются за кадром? — Ну если бы я ходил и кричал, какой я крутой фокусник, это было бы не очень красиво, правильно? А если я хожу и кричу про то, какая крутая обезьяна, — это другой разговор. Я просто ее продюсирую, раскручиваю. Пока я работаю, она как рекламный инструмент захватывает внимание. Это такой маркетинговый ход. — За время популярности Читы наверняка было много встреч с людьми. Какая из них запомнилась вам больше всего? — Как-то я устраивал встречу с подписчиками в Москве. Люди были на меня подписаны много лет, следили за Читой в интернете и вот приехали посмотреть вживую. И, представляете, не было ни одного ребенка. Только взрослые. Я не понимал, что должно быть в голове у человека, чтобы приехать в Москву с целью пообщаться с обезьяной. Чтобы закрыть гештальт, можно сходить и в зоопарк. Поэтому я интересовался этим у каждого гостя. — Вы много рассказываете о том, как воспитываете Читу. А чему Чита научила вас? — Мы все друг у друга чему-то учимся. Она у меня ребенка научила через трубочку пить. А меня, наверное, научила спокойнее относиться к людям и принимать их такими, какие они есть. До нее я сильно раздражался. А сейчас… Ну задает человек вопрос, ну и ладно. Что с него возьмешь? Интересно людям. Тем более если я завел такое животное и пришел с ним в общество, ну понятно, что будут вопросы.