Островки жизни среди разрухи. Как живут люди, чьи дома попали под реновацию на ДОКе — репортаж

В районе ДОКа продолжается реновация. Огромный полуостров, который некогда был тихим и застроенным в основном частным сектором и небольшими двухэтажками, уходит в прошлое. В ближайшем будущем здесь появится огромное количество высоток. Поговорили с местными, каково жить тут теперь, когда по дорогам мчатся строительные самосвалы, а новостройки растут как грибы. Об этом ниже.

Прогулку мы начали от конечной остановки 2-го и 55-го маршрутов. Автобусы стоят и ждут, когда по расписанию им можно будет отправиться в путь. В небольшом павильоне смиренно стоят несколько человек, все они уже живут в высотках — никого из домов, которые скоро будут снесены, здесь нет.

Маленькие улочки, бывший частный сектор кажется безжизненным. Тихо. Попадаются только случайные прохожие, которые спешат куда-то по своим делам. В основном в сторону тех же многоэтажек.

Разруха и много мусора. Именно так можно описать всё, что здесь творится — на большой, некогда зеленой территории. Теперь вместо домов в некоторых местах — больших и каменных, в других — аккуратных и деревянных с красивыми ставнями, теперь поле из зеленой травы, окружающее островки асфальта. Уже ничего не напоминает о том, что здесь когда-то была жизнь.

Конечно, успели снести здесь не всё. Осталось много развалюх, со строительным мусором. Возле одного из таких стоит мужчина. Непонятно, хозяин он всего этого имущества или нет. Говорить отказывается, от камеры прячется. Демонстративно начинает разговаривать по телефону, но от развалин не уходит. Видимо, ждет, когда его избавят от лишнего внимания.

Некоторые же хозяева участков сделали предупреждающие надписи о том, что они сами разбирают свои дома. Видимо, чтобы мародеры даже и не думали лезть на чужую территорию. По дорогам проносится пара машин, и снова наступает тишина.

Жилых домов тут осталось действительно немного. Иногда по виду даже и не поймешь, где еще люди есть, а где хозяева уже покинули свое жилище. Это выдает только припаркованный рядом автомобиль.

Примерно через полчаса прогулки мы начинаем встречать людей.

Видим коренастого мужчину. Он в кепке, в которой можно ходить в теплое время года. Раньше в разных районах города они назывались «уточка». Владимир — коренной тюменец. Так получилось в жизни, что он вынужден снимать жилье. Делал он это здесь за скромную сумму, которую уточнить отказался.

— Снесут здесь всё. А что со мной? Ну вот так (в этот момент он делает жест ногой, пиная воздух. — Прим. ред.), и всё. Свободен, — эмоционально рассказывает мужчина.

Тюменец очень возмущен всем происходящим. Кажется, он прикипел к этому месту и не потерпит каких-то изменений здесь.

— Пара лет — и тут будет всё новое. Вот такое мое мнение. Соседи уже вовсю письма какие-то получают, что такое. А ведь здесь самое дорогое-то не эти дома. Вот был частный сектор, а будет вот так (в это время он показывает рукой в сторону строящихся и готовых новостроек. — Прим. ред.). А самое дороге здесь — это земля, где ты ее так еще дешево найдешь? — возмущается мужчина, прощается и уходит по своим делам.

Проходим дальше по улице. К мусорным бакам, которые притаились на дороге около разрушенных домов, идет мужчина с несколькими пакетами и синей коробкой для рассады. В ней какой-то строительный мусор.

— Сейчас всё посносили, вон открытая территория, всё дует, мусор везде валяется. Как только ветер дунет, всё ко мне на территорию летит с других участков. Вот через день да каждый день хожу собираю, — почти сразу рассказывает мужчина.

Он представляется Иваном. Говорит, что живет здесь хоть и давно, но кое-что сделать не успел. А именно получить в собственность землю. Теперь часть имущества в соцнайме.

— Нам же землю не дали тут в собственность оформлять никому, кто поздно заехал. Я лет десять назад сюда переехал, нам уже не давали в собственность участки оформлять. Так что ты тут получишь только за свои 45 квадратов, здесь у многих такие дома, ну максимум 50. И всё, больше ничего деньгами ты не получишь. Хотел бы, чтобы хотя бы что-то равноценное дали, — рассказывает Иван.

Поворачиваем на другую улицу. Здесь всё та же картина: пустые участки перемешаны с небольшими разрушенными домами. Но некоторые вообще не тронуты, там всё еще живут люди.

Возле забора, за которым виден большой и добротный двухэтажный дом, стоит пожилая женщина, а с ней разговаривает молодой мужчина, сидящий в машине. Прямо напротив них — разрушенный деревянный домик зеленого цвета. Украшает его голова кабана.

Представляемся, начинаем разговаривать. Мужчина явно куда-то спешит. Он эмоционально начинает буквально выкрикивать фразы.

— Посмотрите, что вот там (указывает в сторону разваленного дома с кабаном. — Прим. ред.). Как так можно было всё оставить? И у нас посмотрите дом, — говорит мужчина и уезжает на своем Matiz.

Подходим к женщине. Она очень плохо говорит по-русски, каждая фраза — с большим акцентом.

— Этот дом мы строили сами, еле-еле деньги собирали, экономили, туда-сюда. Там посмотрите, сколько строительного материала, который сколько стоит? Много-много денег, — говорит женщина.

И действительно, за забором стоит хороший дом, сделанный, судя по всему, из газоблоков. Да и территория, судя по забору, там достаточно просторная.

— А дома у нас хорошо, — продолжает тюменка. — У нас пять детей, и у каждого своя комната.

На вопрос, почему они отсюда не переезжают, она начинает почти также эмоционально высказываться, как и мужчина, который разговаривал с ней буквально пару минут назад.

— Деньги какие нехорошие предложили. Всё в них упирается. Нам дают 14 миллионов, это же мало за дом. Вот дом, который напротив (женщина также показывает рукой на тот самый, с кабаном. — Прим. ред.) тоже дали 14 миллионов, естественно, они и уехали. Там он из чего сделан? Дрова и ДСП. А у нас весь каменный, — добавляет женщина и скрывается за калиткой.

За рядом оставшихся маленьких домов да облысевших зеленых полей возвышаются строительные краны, а следом за ними и бетонные каркасы будущих многоэтажек. Закончится реновация на ДОКе в 2033 году — именно такой срок определен для строительства нового района.