Жителей центральной части Тюмени избавят от перебоев с водой

Многие из нас так привыкли к наличию централизованного водоснабжения и канализации, что совершенно не задумываются, благодаря кому это всё исправно работает. Между тем в нашем регионе уже 17 лет существует ДКХС, она же — дирекция коммунально-хозяйственного строительства. О том, чем тут занимаются и на что тратят миллиарды рублей, — в интервью 72.RU рассказал глава Андрей Хан. — Дирекция существует довольно давно, но многие тюменцы о ней не знают. В чем главная миссия? — Начиналось всё в 2002 году с государственного унитарного предприятия Тюменской области, которое называлось «Предприятие коммунально-хозяйственного строительства». Как понятно из названия, оно заведовало коммунальными объектами, водоочистными и канализационными сооружениями, системами теплоснабжения. В 2006 году присоединился другой заказчик — проектно-строительная компания «Тюменьстройгаз», занимавшаяся газификацией Тюменской области. То, что в нашем регионе в начале нулевых годов провели газ, результат работы как раз этой организации. А сама ДКХС появилась уже 15 февраля 2008 года. Мы подведомственны областному департаменту ЖКХ и продолжаем нашу деятельность в основном по части коммунальных объектов. На первый взгляд наши объекты как будто не такие уж социально значимые и заметные, но это не так. Все же хотят пить чистую воду, верно? Как правило, построенная нами водоочистная станция снабжает целый район. От нашей работы зависят все его жители. Сейчас в Тюменской области три службы заказчика. Две из них подчиняются Главному управлению строительства. УКС (управление капитального строительства) строят детсады и школы. УАД (управление автомобильных дорог) отвечает за строительство транспортных развязок, ремонт и содержание региональных дорог между поселками. ДКХС — часть областного департамента ЖКХ. — Чем именно вы занимаетесь? — В прошлом году, все помнят, был запуск водоочистных сооружений в Упоровском районе. В этом году там же строим уже КНС и планируем завершить работы досрочно: не в 2026-м, как по плану, а к концу этого, 2025-го. Еще недавно начали строить КНС в Юргинском районе, а буквально месяц назад заключили важный контракт на создание водоочистных сооружений в Сладковском. Недавно к перечню задач у нас добавилась новая функция — в части компетенции комфортной городской среды. Уже съездили в Заводоуковск — оценить благоустройство парка в центре. Планируем съездить и в Тобольск. И уже год мы курируем специальные инфраструктурные проекты в подшефном Тюменской области Краснодоне. Уже сделали там лифты, крыши, решили некоторые вопросы по водоснабжению и водоотведению, поставкам необходимого жизненно важного оборудования. В этом году продолжим: на экспертизе сейчас — пять проектов в ЛНР. — И в первую очередь упор по задачам у дирекции на районы, верно? — Да. Сейчас это отдаленные районы — Юргинский, Сладковский и Упоровский. В Уватском тоже работаем: там три крупных объекта в проектировании. После подготовки проектной документации внесем предложение в бюджет. А после реализуем в рамках бюджетных ассигнований или концессионных соглашений. — Кстати, насчет концессий. Недавно вам на региональном уровне поручили их контролировать. Что это даст области? — В конце прошлого года наш губернатор объявил, что необходимо переходить на концессионное взаимодействие. Для чего? Уже неоднократно обсуждалась необходимость экономии бюджетных средств. Концессии будут заключаться на 49 лет, что дает нам точное понимание на десятилетия вперед, в каких районах какие объекты мы сможем реализовать. Мы, наша организация, будем осуществлять контрольную функцию. Участвовать в проектировании, согласовывать технические задания. И после, когда проект уже готов, будем сопровождать его в госэкспертизе. Дальше мы переходим в статус технического заказчика, то есть проверяем всю документацию, следим за выполнением графика. И, самое главное, постоянно будем поддерживать диалог. Концессия — это форма партнерства между государством и частными компаниями. Например, город подписывает договор с частной компанией на строительство и последующую эксплуатацию моста через реку. После строительства компания передает мост в собственность государства и продолжает его обслуживание, получая за это деньги. Все в плюсе: государству не пришлось тратить бюджетные деньги на возведение моста, бизнес получает прибыль за его обслуживание. — В числе концессионеров будут определенные организации. А что касается вашей — сколько в ней сотрудников? — По штатному расписанию у нас 62 человека, сейчас свободных ставок нет. Новички из них — около 10–12 человек. Все специалисты, перед тем как приступить к работе, сдают экзамены, получают допуски в стройконтроле. Благодаря тому, что наша организация входит в СРО по строительству и проектированию, мы можем не только принимать работы, но и самим заниматься строительно-монтажными работами и проектированием. — Хорошо. А как находите кадры? Ведь сейчас как будто совсем немногие хотят работать руками. — С тем, что рабочие специальности сейчас непопулярны, не соглашусь. В прошлом году мой сын поступал в вуз на строительную специальность. Сейчас выбирает направление. В колледжах сейчас — огромная конкуренция, а там, как правило, рабочие специальности. Вакансии мы размещаем в общероссийской базе вакансий и резюме «Работа России». Но главный наш помощник, что уж греха таить, это HeadHunter. Публикуемся там через департамент труда и занятости. Указываем подробную информацию о нашей организации, перечень задач. И то, что у нас — стабильный заработок и конкурентная зарплата. И, кстати, да, каждый новичок получает наставника, который в первое время будет обучать, помогать и поддерживать. — А что насчет карьерного роста? Такое есть? — Разумеется. Не обязательно, что рост этот будет вертикальный. Он может быть горизонтальный, диагональный — в какую-то другую службу. Все мы заинтересованы, чтобы специалисты постоянно развивались, и постоянно направляем их на различные обучения, конференции. Перспективы есть у всех работников, рост возможен. Так что всё зависит только от самого человека, его желания. — Вернемся непосредственно к самой дирекции. Она управляет областным сетевым имуществом. Какие из общего перечня объектов можно условно назвать ключевыми? — С учетом всех преобразований, у нас сейчас порядка 186 объектов газоснабжения и 181 объект электросетевого хозяйства. Примерно половина из них находится в Тюмени и Тюменском районе. При необходимости мы их ремонтируем и реконструируем, приводим в нормативное состояние — на деньги инвесторов. В центре Тюмени к нашим сетям подключены частные, многоквартирные дома и соцобъекты. В Тобольске обеспечиваем электричеством храм. Много наших инженерных сетей в Ишиме. И нельзя выделить что-то одно ключевое. Важное и нужное у нас всё, без исключения. — У каждой организации есть определенный бюджет, баланс средств, которые через нее проходят. Вот если говорить о дирекции, о каких суммах речь в прошлом и этом году? Чем обусловлена разница? — В Тюменской области подход к бюджетированию всегда разумный, поэтому суммы в год всегда примерно на одном и том же уровне. Повышаются максимум на уровень инфляции. Нужно учитывать еще и то, что количество подведомственных нам объектов постоянно увеличивается. Все они не являются какими-то особенными, но, как правило, дорогостоящие, потому что создаются с соблюдением всех экологических норм, чтобы объекты были безопасные и долговечные. Это не может стоить дешево. Если взять, например, водоочистные и канализационные сооружения, с учетом подводящих сетей газа, электричества и прочего, это может стоить от 800 миллионов до 1,2 миллиарда рублей — только по одному объекту. — Как формируется очередность на строительство и ремонт сетей в районах области? Анализируете и вычисляете, где ситуация, так сказать, наиболее плачевная? — Нет, тут иной алгоритм. Каждый муниципалитет ежегодно направляет в правительство Тюменской области заявку на выполнение тех или иных работ, профильный департамент отсматривает всё и, исходя из возможностей бюджета, ранжирует эти работы на ближайшие три года. — А можно ли выделить какие-то два-три района, которым наиболее остро требуется помощь вашей дирекции? — Такие выделить не могу, потому что везде у нас обеспеченность чистой водой достаточно высокая. Да, в некоторых самых малонаселенных пунктах, где живут всего 5–10–20 человек могут случаться перебои с подачей воды. Но мы стремимся к 100%-м показателям по этому направлению, активно над этим работаем. Например, активно внедряем водоочистные станции модульного типа. Их можно оперативно привезти в течение года, поставить и обеспечить небольшое количество людей питьевой водой за небольшую плату. — Но в некоторых небольших городах, деревнях, селах, как рассказывают их жители, с питьевой водой до сих пор проблемы. Бывает, из крана она бежит грязная, иногда не очень вкусно пахнет. Почему так? Как решаете эту проблему? — Чаще всего причина кроется в изношенных сетях. И наша работа как раз в этом и заключается, чтобы заменить на новые или построить там, где их в принципе нет. Краткосрочные и долгосрочные планы есть, идем по ним. — А как быть жителям частного сектора при нехватке воды в жару? Частая головная боль летом у садоводов-огородников. — Да, слышал о такой проблеме в части полива огородов. В прошлом году в жару были перебои. Этим летом такого нет. У меня простая человеческая рекомендация всем жителям частных домов: используйте альтернативные источники полива. Зачем для полива использовать очищенную питьевую воду, которая относительно дорогая? Например, я этим летом сделал на своем участке скважину. С учетом покупки насоса это обошлось в 16 тысяч рублей. Да, за это лето вложения эти не окупятся, но в долгосрочной перспективе — очень даже. Думаю, это окажется выгодным и правильным решением. — Часто тюменцы жалуются, что от КНС исходит очень неприятный запах. Почему так происходит? Можно его как-то убрать совсем? — Как правило, запахи эти концентрируются в местах слива жидких бытовых отходов. То есть есть свободный доступ кислорода. И в момент слива как раз выделяются газы, которые имеют вот этот самый запах. Сооружения, которые строим мы, закрытого типа. Это исключает вероятность возникновения неприятных «ароматов». Благодаря этому, я думаю, со временем подобного рода жалоб будет всё меньше и меньше. Еще в долгосрочных планах — создание новых точек слива ЖБО, что позволит жителям частных домов без центральной канализации меньше платить за откачку содержимого их септиков. — Если в целом говорить об источниках финансирования работ, которые проводит ДКХС, что входит в список? — Возьмем в качестве примера концессию. Основная часть суммы — это бюджет Тюменской области, часть денег дает инвестор и часть — от тарифа, то есть платят за воду, свет и прочее непосредственно жители, мы с вами. Если говорить о строительстве коммунальных объектов за счет федеральных средств, такое в нашем регионе тоже есть. Один из таких объектов будем как раз реализовывать мы, дирекция коммунально-хозяйственного строительства. Речь о третьей ветке водовода (протяженностью 11 километров) по Велижанскому тракту. — Зачем эта ветка нам, жителям Тюмени? Что изменит ее появление? — Это поможет решить проблему с обеспечением чистой питьевой водой центральной части города, где в пиковые часы нагрузки на сети случаются перебои с подачей воды. Итог — слабый напор воды из кранов. Новая ветка поможет нам разгрузить уже существующую и устранить эту проблему. — А что еще? Планы на ближайшие годы. — Задачи у нас достаточно глобальные. Наша работа, возможно, не очень заметна, когда всё функционирует исправно, но при отключении воды или сбое в работе канализации сразу все обращают внимание. Делать жизнь жителей Тюменской области комфортной — наша главная задача и основная миссия. Продолжим и дальше идти по этому пути. Важное по теме мы рассказываем в рубрике «Мой дом». Вот несколько публикаций, которые вы могли пропустить: «За ресурс должен платить потребитель. Большой разговор с главным по тарифам в Тюменской области»;«"До 2040-го дом бы не дожил». Тюменцам удалось вне очереди откапиталить свой многоквартирник — как».«Когда тюменцев навсегда избавят от опрессовок? Неожиданный ответ, который понравится не всем».