В чумах есть интернет и огромные телевизоры? Как устроена жизнь современных кочевников — репортаж

Жизнь современных кочевников полна контрастов. Тундровики живут вдали от города и не видят всех благ цивилизации: фитнес им заменяет ведение хозяйства, а шопинг — собственный пошив одежды. В чумах почти совсем нет мебели — вместо нее мешки с вещами, которые одновременно служат им и шкафом, и подушками. Зато у многих стоят плазменные телевизоры, которые по вечерам работают от генераторов.

Как же устроен быт коренных народов Ямала, которые ведут традиционный образ жизни в наше время? Мы узнали из первых уст.

— Я младшая дочь. Всего нас семеро детей в семье. Мой брат и родители каслают (кочуют. — Прим. ред.) по тундре, а я учусь в 11-м классе в школе-интернате в Аксарке, — рассказывает хрупкая девушка. — Сейчас я большую часть года живу в поселке, потому что учусь. А летом мы каслаемся все три месяца.

За образование детей тундровиков власти взялись еще во время СССР. Но зачастую семьи не видели в этом никакой пользы. Их сыновья к трем годам уже умеют обращаться с ножом, а девочки в семилетнем возрасте могут спокойно сшить сорочку. Отправлять на учебу таких помощников по хозяйству никому не хотелось в то время. Поэтому когда накануне учебного года вертолеты прилетали за подросшими детьми, то их часто просто прятали.

Сейчас же ситуация в корне изменилась. Современные родители понимают ценность хорошего образования. Для тундровиков работают не только школы-интернаты, но и кочевые школы.

— Начиная с шести лет и до окончания девятого-десятого класса с осени до весны дети находятся и получают учебно-воспитательную работу, живя в интернате. У них есть педагоги. Есть воспитатели, свои учителя, они ходят вместе со всеми детьми в школу, в том числе с поселковыми, у которых родители рядом. На летние каникулы также выезжают к своим родителям. Тоже есть организованные процессы вывоза детей на каникулы, — учитель ненецкого языка Алла Вануйто.

Власти тоже поддерживают таких детей и берут на себя почти все расходы на обучение в вузах. Только вот, как рассказывают сами представители народа, не все потом возвращаются в тундру. Чаще всего кочевой образ жизни возобновляют мужчины. А вот девушки, получив образование, напротив, пытаются остаться в поселках или городах, ищут работу, строят жизнь по современным стандартам.

Существуют на ямальской земле и кочевые детские сады. Фактически это сезонные стационарные дошкольные группы кратковременного пребывания, которые работают в местах кочевий. А выглядят как чумы с детской площадкой.

Чтобы узнать, как живут семьи в тундре, пришлось ехать в этнографический комплекс, который находится в Горнокнязевске. Местные экскурсоводы не только показывают, как обустроено жилище у кочевников, но и рассказывают, чем они сейчас живут, и даже проводят их традиционные ритуалы. А чтобы не потеряться в этом стойбище, везде работает система видеонаблюдения «Ростелекома».

Итак. Обычный чум, где живет традиционная многодетная семья, примерно 30–50 квадратных метров. Как правило, строительство дома лежит на плечах женщин. И хотя кажется, что это сложно, жены оленеводов справляются с такой задачкой всего за 40 минут.

Строительство чума начинается с пола. Ветки, циновки, сверху шкуры — это как постели. Затем женщина связывает между собой три шеста. Ставит их на распорки и набрасывает остальные шесты. Затем женщина натягивает покрытие. Все покрытия между собой сшиты, и снаружи у них такие маленькие кармашки, и женщина втыкает туда шест и натягивает вверх.

Летом покрытием служит брезент, а зимой — оленьи шкуры. Сшиваются, кстати, эти 60 шубок в единое полотно жилами оленя, потому что обычные нитки здесь не справятся.

— В летний период чум стараются сделать пошире, а зимой, наоборот, компактнее, чтобы было тепло. Иногда на зиму даже две семьи могут сбиться в один чум. Планировка здесь такая. По бокам есть такие цветные пологи, они на ночь опускаются и получаются две комнаты, две спальни. Когда полог опущен, печка ночью не топится. Женщина на отверстие набрасывает шкуры снаружи с помощью шеста, и они согреваются в том числе собственным дыханием. Как бы такой эффект палатки, — рассказывает экскурсовод.

Укрываются люди зимой своей меховой одеждой, раздетыми не ходят. Подушки, которые растолканы по всему периметру чума — это и подушка, и шкаф, и декор. Из мебели есть обычно только маленький столик.

Едят все сидя на полу, прямо на шкурках и своей одежде. Так семьи «экономят» на мебели, чтобы было проще переезжать с места на место.

Еще в чумах особое место занимает иконная полка. Ненцы приняли православие?

— Николай Чудотворец считается покровителем рыбаков и оленеводов, он есть практически в каждом чуме. Но при этом они остались и язычниками. То есть они — двоеверцы, — рассказывает экскурсовод. — Когда ты живешь в природе, ну невозможно не поклоняться огню, солнцу, воде. Эти традиции практически всегда обоснованы. Ни одна из них не строится просто на мифологии или самодурстве.

Когда женщина устанавливает чум, то напротив печки, на высоком месте обычно стоит эта священная нарта. Женщина не может пересекать это пространство — между печкой и нартой.

— На женщине получается весь быт, то есть сбор дров, приготовление пищи, пошив одежды, ребятишки — всё идет на маме. Мужчина — он постоянно занят на улице с оленями, — говорит экскурсовод.

В традиционной семье тундровиков главный — мужчина. Ему дается самое теплое место в чуме, самая большая порция еды и так далее. При этом он не вмешивается в «домашние дела», потому что это территория — жены.

— Женщины в чуме даже голос на детей не повышают. То есть всё вообще тихо, мирно, четко. У них нет бытовых конфликтов из-за разделения обязанностей. Кстати, совсем маленьких детей, которые только учатся ходить, нередко аккуратно привязывают. Это нужно, чтобы они не подползли к горячей печке, пока мама занимается хозяйством.

Честно говоря, после разговора с одним из оленеводов стало понятно, что некоторые мужчины не просто не вмешиваются в дела супруги, но и вообще не интересуются, чем она занималась.

Несколько раз я пыталась выяснить, из чего состоят будни каждого из супругов. И всегда в ответ от глав семейств слышала одно и то же:

— Она готовит и что-то всё время шьет, — отвечали оленеводы.

А шьют женщины действительно много. У них много верхней одежды — и на выход, и на грязную работу на улице.

Помните школьницу, с которой начался наш репортаж. Она рассказала, что, как и любая другая девушка в этом возрасте, любит наряжаться. Только в основном все ее платья ручной работы.

— Большую часть одежды мы шьем себе сами. Получается, ягушку мы сшили сами, бурки, кисы, платье — всё сами. А вот что-то типа штанов, футболочек мы покупаем в обычном магазине. Девушки у нас могут накраситься, если хочется, но чаще всего мы выглядим скромно. Дело не в запретах строгих родителей, просто нам так больше нравится. Мы за естественную красоту, за традиции, — рассказывает она.

Перевозят всё свое имущество кочевники на таких нартах. Запрягают оленей — и вперед.

А переезжают они обычно не в какие-то рандомные места, а там, где уже останавливались их предки. Или на территориях, где много ягеля, чтобы оленей вдоволь накормить.

Их поселения иногда состоят из нескольких чумов. А ближайшие соседи могут располагаться в десятках километрах. Чтобы не терять связь, современные оленеводы пользуются сотовой связью и интернетом. Операторы говорят, что молодежь больше времени (по нашим меркам это не так уж и много) сидит в соцсетях, а более взрослое поколение — на Госуслугах.

В магазинах такие семьи — редкие гости. Обычно они там появляются, чтобы закупить крупы и что-то еще из продуктов, которые можно долго хранить. Но по праздникам могут заехать и за тортиком.

Местные жители рассказывают, что кочевники хоть и считаются людьми «деревенскими», но по меркам городских они довольно состоятельные. Из-за того, что сейчас власти активно помогают представителям коренных народов (выплачивают пособия и компенсации, выдают чум за ребенка и т. д.), то многие работают официально.

Одни — на себя. Другие — на государство.

— Сейчас есть традиционные, семейные оленеводы, которые занимаются этим из поколения в поколение, и у них свое личное стадо. А есть государственные оленеводы, которых наняло государство, дало им своих оленей. У них есть часть своих оленей, они их смешали, и это бригадир и несколько членов бригады, которые работают вахтовым методом, — объясняет местная жительница.

Зарплаты у всех разные. У кого-то дела идут лучше, у кого-то хуже. Но тем не менее многие оленеводы покупают квартиры детям в поселках или городах, а сами продолжают кочевой образ жизни.

Я поговорила с разными оленеводами, их данные о зарплатах сильно разнятся.

— Честно говоря, не знаю, сколько в среднем оленеводы зарабатывают. Вот у нас зарплата около шестидесяти-семидесяти тысяч рублей, — рассказывает тундровик.

— Мы работаем в совхозе. Мы просто в забойные пункты сдаем шкуры, рога. Куда там дальше это всё уходит — не знаем. Наше поголовье — это три тысячи оленей. Зарплаты на жизнь хватает, — рассказывает другой.

А вот другой мужчина признался, что его семья оленеводством занимается из поколения в поколение. И этот заработок — сезонный. И порой погода может серьезно повлиять на семейное дело.

— Если зима хреновая, то есть много глубокого снега, то олени становятся худыми, умирают. Поэтому мы зарабатываем не только на них, еще продаем ягоды, одежду, — говорит другой.

Кстати, удивительно, но женщины, которые не ездят в поселки на работу, могут оформить себя как чумработницу. Это официальная профессия, а значит, что они наравне с другими работниками будут в дальнейшем получать пенсию за свой труд.

А в туалет как оленеводы ходят? Отвечаем на неловкие вопросы о жителях Крайнего Севера.