Туристы до сих пор ищут здесь зарытые клады. Как старинный завод сам стал сокровищем

В пригороде Екатеринбурга, Сысерти, есть сеть подземных ходов. Один из них ведет с территории старинного завода Турчаниновых — Соломирских. Через этот тоннель управляющий бежал от разъяренных рабочих во время одной из забастовок в начале XX века. С тех пор и до нашего времени кладоискатели ищут эти ходы, в которых, как они уверены, до сих пор хранятся сокровища заводовладельцев и белогвардейских войск. Эту, одну из множества легенд старинного сысертского завода рассказал местный краевед, историк Александр Савичев. Он давно понял, что предприятие само по себе — городское сокровище, хотя и не работает уже почти 20 лет. Еще одна история, которая станет легендой, — воскрешение этого завода. 15 лет он стоял заброшенным, а сейчас сюда приезжают не только жители Сысерти, но и Екатеринбурга, и соседних регионов, чтобы отдохнуть и прогуляться по одному из самых живописных мест в окрестностях города или послушать лекции, познакомиться с экспертами или обсудить свои и чужие арт-проекты. Завод стал закрываться в конце 90-х и был окончательно ликвидирован в 2004 году. Местные жители с болью приняли это известие, многие сысертские семьи поколениями работали здесь. Да что там говорить, сам город появился благодаря заводу. Его построил один из основателей Екатеринбурга, Вильгельм Де Геннин, в 1732 году. В то время это был лучший государственный металлургический завод на Урале. Старинные цеха предприятия, которое в разное время производило пушечные ядра, якоря и многое другое, впечатляют и сегодня: монументальные стены зданий, мощная плотина, просторный двор. Рядом — большое водохранилище с пасторальным пейзажем. — За 30 лет до закрытия завода его здание признали памятником культурного наследия, в городе уже тогда начались разговоры, что на территории завода надо сделать музей. Последний директор предприятия Александр Тихонин мечтал превратить его в культурно-исторический комплекс, а еще там собирались сделать павильон для киношколы, — рассказывает Александр Савичев. Но в конце 2010-х годов нашлись люди, которые придумали, как превратить эти преграды в преимущество. — В 2018 году здесь прошла биеннале современного искусства, потом «Бажов фест», потом снова биеннале. Во время «Бажов феста» на заводе организовали арт-резиденцию, начали проводить экскурсии по заводу. Из этого появилась концепция, которую разработала московская школа ревитализации культурного наследия «Re: школа» в 2019 году. В городе появилось «Агентство развития Сысерти», которое выиграло президентский грант, нашло партнеров и заручилось поддержкой администрации Сысерти, — говорит Александр Савичев. Вокруг завода идет большое строительство. Местные власти получили поддержку регионального правительства и начали восстанавливать старинный храм, строят новую набережную, реставрируют здания XVIII–XIX веков. Здесь будет большая прогулочная зона, а завод станет одним из мест притяжения туристов. — Мы хотим, чтобы большую Сысерть ежегодно посещало более двух миллионов человек. Это наш амбициозный план на ближайшие пять лет — туристический кластер «Большая Сысерть», — рассказывал в интервью E1.RU глава Сысерти Дмитрий Нисковских. По словам мэра, в Сысерти идет перестройка всего исторического центра. Коммуникации убрали под землю, провели канализацию, чтобы не допустить сброса сточных вод и нечистот в пруд. После окончания этой части благоустройства ремонтные работы должны начаться и на заводе Турчаниновых — Соломирских. Шансов на возрождение производства не было: предприятие стоит на реке Сысерть, это источник питьевой воды для Каменска-Уральского. Кроме того, статус памятника федерального значения казался обременением: на реконструкцию надо очень много средств, а переделать его нельзя. Местные власти убедил в жизнеспособности проекта Ян Кожан, который несколько лет назад создал «Агентство развития Сысерти». Вместе с командой он несколько раз защищал свой проект на всевозможных конкурсах и в конце концов в 2019 году получил средства на развитие от Фонда президентских грантов. — Мы создали летнюю инфраструктуру, это позволяет проводить разные мероприятия и разрабатывать сценарии и гипотезы работы креативного кластера. Здесь можно проводить деловые, досуговые, культурные мероприятия, открывать общепит, устраивать экскурсии, кинопоказы, выставки. Мы уверены, что это будет востребовано, и поэтому в развитие кластера можно вкладывать средства, — рассказывает креативный директор проекта «Лето на заводе» Илья Орлов-Бунин. Мероприятия проекта «Лето на заводе» в прошлом году за месяц с середины августа по середину октября посетили 20 тысяч человек. В этом году «Лето на заводе» будет работать три месяца, и организаторы ожидают гораздо больше посетителей. — Если раньше брендом завода и этой территории был уральский металл, то сейчас новым железом может стать креатив. Дискотеки на площадке нам делать не очень интересно, мы больше за то, чтобы исторические смыслы помогали сделать что-то новое. Например, чтобы айтишник, сидя в цеху, погруженный в историю места, вдохновлялся, воодушевлялся, и чтобы работалось ему лучше, — говорит идеолог проекта Ян Кожан. В ноябре 2020 года Ян Кожан рассказал про новую жизнь старого завода Владимиру Путину. Президенту России инициатива понравилась, и опыт Сысерти стал отправной точкой для тестирования этой практики в других регионах. В самой Сысерти рассчитывают, что завод станет началом рекреационно-туристического центра «Большая Сысерть». По задумке, отсюда будут начинаться туристические маршруты. Завод находится на плотине, поэтому обустроят набережную, предусмотрят развлечения для взрослых и детей. — Сегодня разработан проект планировки на весь исторический центр, — объясняет Дмитрий Нисковских. — Занимаемся по сути дела обустройством функционального зонирования всей этой части. Будет беспрепятственный вход на площадку самого завода. Дальше — переходы на другую часть, раньше там были кузницы, сейчас лесопилки. Мы считаем, что постепенно все эти производственные функции отсюда будут вымещены. И сами предприниматели поймут, что более выгодно превратить свои объекты в рестораны, гостиницы, какие-то другие зоны. В проекте планировки территории мы здесь четко назначения объектов задали. В конце нашей экскурсии спрашиваем Яна Кожана: — Что будет дальше? Не страшно вообще было ввязываться в такой огромный проект? Есть ли риск, что история может зайти в тупик? — Что такое риск в проекте? В целом риски есть просчитываемые, ты смотришь на то, что может получиться, а что не может. В центре Екатеринбурга строится много красивых домов, за которые люди платят высокую цену. Эти проекты считаются низкорисковыми. А вот в Сысерти при меньшей стоимости земли таких проектов нет, потому что есть риски. Первый — не будет спроса на тот проект, который мы возведем. А второй момент — это риски, которые нельзя просчитать. Например, какие-то другие модели поведения. Все в Екатеринбурге живут и работают, а в Сысерти людям что делать? Непонятно. Переедут они или нет, будут ли в выходные приезжать — мы не знаем. Это риски, которые просчитать очень сложно. Есть заводы, которые давно построили, и всем понятна модель поведения по ним, которая много раз отработана. Строишь цеха, ставишь в них оборудование, нанимаешь персонал, и всё у тебя работает. Например, бизнес-модели — это понятная фигура, отработанная много-много раз. Если мы говорим про какую-нибудь ревитализацию, то речь идет о совершенно иных методах. А по-другому значит так, как раньше не делали. Естественным образом бизнес такие модели не ведет. Это задача определенных стартапов: пробовать что-то новое. У большинства не получается, у кого-то выходит. Когда что-то начинает получаться, то в историю заходит более консервативный бизнес. Он может быть в лице государства, инвесторов. Есть вариации — прогрессировать в Дом культуры или же в «Мой бизнес». Это тоже отработанная схема, она существует. Она показала свою эффективность и государство сегодня понимает, зачем в это нужно инвестировать.