Наталья и Андрей Широкаловы, дрессировщики Королевского цирка Гии Эрадзе: «Российский цирк не может без животных»

Впервые с масштабной программой «Баронеты» в Тюмень приехал Королевский цирк Гии Эрадзе. Проект представляет собой не классический цирк, а театрализованное костюмированное цирковое шоу, в котором актерами являются не только люди, но и животные. Всего в проекте участвует более 100 зверей, среди которых такие опасные хищники, как тигры, пантеры, леопарды и лилигры.

О том, что такое умная дрессура, кто такие лилигры и почему стоит протестовать против «зеленых» в интервью сайту 72.ru рассказали рекордсмены по количеству международных цирковых наград, «Дрессировщики года» профессиональной премии в области циркового искусства «Мастер-2016» Наталья и Андрей Широкаловы.

– Вы дрессируете тигров, леопардов, черных пантер и лилигров. Много ли общего между этими кошками?

Наталья Широкалова: «Каждое животное отличается от другого. У каждого свой темперамент и характер. Бывает, что два леопарда абсолютно разные. К каждому нужен свой подход. Кому-то необходимо больше ласки, а кому-то – достаточно дать кусочек мяса. Есть животные, которые просто ничего не хотят исполнять. Им достаточно, что они вышли на арену и сели – спасибо им и за это. Различия зависят не от вида, а от интеллекта животного».

– Кто из них своенравнее, а кто покладистее?

Н.Ш.: «Практика подсказывает мне, что самые своенравные – это черные пантеры. Казалось бы, черные пантеры и леопарды – это один вид. Окрас вызван нарушением пигментации в утробе матери, поэтому один рождается рыжим, а другой черным. Тем не менее пантеры гораздо агрессивнее и темпераментнее, чем леопарды. А вот по шкале капризности на первое место я поставила бы леопардов, за ними тигры, а потом лилигры».

– Лилигры – кто это? Расскажите, как складываются отношения с ними.

Андрей Широкалов: «Лилигры – это новый вид хищника, получившийся случайно. Это плод любви между львом и тигром. В природе такие особи не встречаются, потому что живут на разных континентах и, соответственно, любить друг друга могут только по Интернету или по переписке, а в условиях цирка мы творим не только радость зрителю, но и создаем новые виды животных».

– Сколько диких кошек у вас в коллективе?

Н.Ш.: «У нас 14 особей, в манеже на сегодняшний день работает 11 из них, а три только готовятся к дебюту. Это лилигры, у них сейчас репетиционный период. Я думаю, мы постараемся ввести их в программу до конца гастролей в Тюмени. Но обещать не могу, потому что все зависит от самих животных. Мы, в свою очередь, сделаем все возможное, чтобы тюменцы их увидели».

– Расскажите о процессе дрессуры. Многие зрители переживают, что животных наказывают. Тем не менее они также понимают, что и на одной только ласке с хищниками отношения вряд ли построишь. Как удается держать эту грань?

А.Ш.: «Люди не привыкли к тому, что хищники – пантеры, леопарды – работают посредством конского хлыстика. Привычные атрибуты для советского цирка – хлысты, пистолеты, палки, копья, пики, трезубцы – этого у нас вы не увидите. Дрессура шагнула на очень высокий интеллектуальный уровень. Если буквально 10 лет назад, чтобы заставить лошадь идти или остановиться, ей надевали узду и железный трендель (булавки для закрепления в зубах уздечки. – Прим. авт.). Чтобы заставить тигра прыгнуть с тумбы на тумбу, человек бил хлыстом и тыкал в него палкой. Было физическое принуждение. Сейчас люди стали умнее, они перестали воспринимать опасного хищника как врага, они с ними подружились. Мы не обижаем животных, ведь это члены нашей семьи».

– Какой самый опасный трюк вы исполняли?

Н.Ш.: «Самый уникальный трюк, когда черная пантера поднимается под купол на летающем перше (мачта для акробатических упражнений в цирке. – Прим. авт.) на высоту 13-18 метров. Все зависит от высоты купола в цирке. Это самый интересный и опасный трюк».

– Расскажите, как вы пришли в профессию? Почему остановились именно на кошачьих?

Н.Ш.: «Каждый человек для чего-то рождается. Я родилась именно для этого. В 15 лет, когда я оторвалась от родительского гнездышка, сразу стала заниматься хищными животными. И уже 20 лет занимаюсь ими. Для меня мои животные – это мои дети. Это моя жизнь и судьба».

– Как вы относитесь к тому, что защитники животных все чаще протестуют против перевозных цирков?

Н.Ш.: «Я бы против «зеленых» тоже протестовала. Наверняка, почти каждый из них имеет дома собачку, кошечку, которые также, выражаясь их словами, ограничены в движениях. У многих из них есть дети, которых они хотя бы раз в жизни чему-то учили, за что-то наказывали. Просто есть дрессировщики, как я называю, адекватные и неадекватные. Я из адекватных. Если я с головой дружу, у меня есть любовь к животным, почему против меня должны протестовать? Наш российский цирк не может жить без животных. Я считаю, что нужно наказывать тех людей, которые этого заслуживают. Я бы протестовала против тех людей, которые могут дать подзатыльник своему ребенку. Значит, они не могут ему что-то объяснить человеческим языком. Это как интеллектуальная дрессура. Ведь ты воспитываешь ребенка так же, как дрессируешь животное».

– Сколько лет самому молодому и самому взрослому из ваших подопечных?

А.Ш.: «Самый старый на сегодняшний день из тех, кто ездит с нами, это наш дедушка леопард, которому в этом году исполнилось 20 лет. Он слепой, полуглухой, он, конечно, уже ничего не может, но мы его возим с собой, кормим и ухаживаем за ним».

– Какова судьба ветеранов арены?

Н.Ш.: «Мы стараемся их возить с собой до последнего. В зоопарк не хотим отдавать, так как там они начинают скучать. Поэтому до последнего дня жизни они с нами».

Подробнее о жизни цирка можно узнать, посмотрев видеосюжет.