Юмористка Елена Гущина рассказала о детстве в большой Тюменской области

Российская юмористка, актриса и певица Елена Гущина тесно связана с большой Тюменской областью. Пускай она родом из Уфы, но детство и многие годы после провела именно в нашем большом регионе. Сначала жила в Нижневартовске, затем в Тюмени. Прославилась на всю России благодаря участию в КВН за тюменскую команду «Союз» под сценическим псевдонимом Леля. Теперь жизнь Гущиной связана с Москвой, там у нее работа, разные проекты. Вы ее можете увидеть в шоу на телевидении и на различных интернет-площадках. Например, на ТНТ выходило собственное шоу команды — «Студия СОЮЗ». Но про наши края Елена Гущина не забывает. В конце марта она стала одной из ведущих Народной премии 72.RU. А буквально за пару часов до начала мероприятия журналист нашей редакции Радик Енчу поговорил с Лелей. Она рассказала про детство в ХМАО, образ Лели, про то, что дала «Союзу» знаменитая «Социальная рок-опера», узнаваемость и многое другое. «И по стройкам бегали, и с гудроном играли». Гущина — о детстве в Югре — Тюменцы считают вас своей, хотя родились вы в Уфе. Как прошло ваше детство? — Я родилась в Уфе и прожила там года три-четыре. Потом переехала на Север. Мое детство можно плотно связать c Нижневартовском, с ХМАО. Всё было: и по стройкам бегали, и с гудроном играли. Нормальное, стандартное, я считаю, полноценное северное детство. — Морозы… — Морозы я вспоминаю с ностальгией, потому что это элемент Севера. Огромные песцовые шапки, гамаши в три слоя — всё проходили. — Родители у вас музыканты. Чем они именно занимались и как это повлияло на вас? — Мама была преподавателем фортепиано. Папа играл в оркестре. Как это повлияло? В музыкалку все обязательно должны ходить. Я ходила. Брат на половине остановился. Не то чтобы у нас была такая аристократичная, как это представляется, семья, у которой работа — это музыка, значит, мы ходим по концертам, филармониям. Маленький город — там ничего такого не было. Но я частенько была в музыкальном училище, где работала мама. — А кем вы мечтали быть в детстве, всегда ли тянуло к сцене? — Честно, вот даже не помню. В школьном возрасте меня тянуло куда-то в писательство. Помню, я писала какой-то любовный роман. Наверное, где-то лежит. У меня там главная героиня была Дженьюари. Знаете почему? Потому что январь. А у меня когда день рождения? В январе. Отсылки можно искать в фильме «Унесенные ветром». У меня была двухтомная книга. Я ее прочитала раз 14. Потом еще вышел старый фильм на двух кассетах. Я его смотрела. Видимо, вот эта романтичность, подростковый девичий возраст — я и роман писала. Потом поступила на журфак. Гущина — о КВН и последствиях выступления с «Социальной рок-оперой»: «Мы стали командой, которой можно говорить много чего со сцены» — У вас три высших образования: журналистика, режиссура и юриспруденция. Это был поиск себя или осознанный путь? — Да, это больше поиск. Так случалось. Где-то люди сподвигали, где-то обстоятельства жизни. На юриспруденцию я поступила просто потому, что больше некуда было. — Как в вашей жизни появился КВН? — Из-за университета. Там набиралась команда. Я просто пришла в секцию и осталась. — Насколько было сложно совмещать учебу и постоянные разъезды? — Повезло с преподавателями. Они были очень понимающие. Было двустороннее, созависимое сотрудничество: мы, защищая честь вуза, пиарили его таким образом. Нам делали поблажечки. Но я училась всегда нормально, успевала всё делать. Не было проблем, что всё время в завалах. — Как появился вариант с переходом в команду «Союз»? — Мы все знакомы. Кавээновское поле — это когда ты пересекаешься в разных лигах, на разных сценах и подспудно всех знаешь из региона. Тюмень ездила к нам на фестивали, мы с Севера ездили сюда. Кирилл [Коковкин], когда создавалась команда «Союз», сказал: «Блин, нам нужна девочка, желательно поющая, потому что формат музыкальный». Он подумал обо мне, позвонил, предложил. Я такая: «Ну давайте попробуем». — С Айдаром Гараевым и Артемом Муратовым сразу сработались или же какое-то время была «притирка»? — Мы уже были взрослые люди. На тот момент это был проект, построенный на творческом доверии, взаимопонимании, без каких-либо притирок, ссор. Я не истеричный человек. У меня достаточно мужской характер. Поэтому мы смэтчились. Понятно, это не касается творческих споров. Они всегда должны присутствовать. В спорах рождается истина. Что касается бытовых, житейских штук, мы никогда ничего не делили, не ссорились, не было перипетий. — Как вы относитесь к тому, что вас до сих пор ассоциируют с этим образом? Или это происходит реже? — Ой, это я не знаю. Надо всё-таки стороннему наблюдателю задать вопрос. Понятно, что большинство знает меня как Лелю. Бэкграунд «Союза» никуда никогда не денется. Отказываться от этого, мне кажется, достаточно глупо. Всё-таки мы продолжаем существовать в той или иной мере в этих образах, когда нам нужно. Мы продолжаем гастролировать. Я нормально к этому отношусь и не думаю, что нужно открещиваться. — Не устаете от игры этого образа? — Я вообще сильно не напрягаюсь, когда играю этот образ: платье напялил и пошел. Женственность, когда в женском образе на сцене поешь песни, подключится сама собой. — Ваш номер «Социальная рок-опера» вызвал резонанс. Правда, что из-за него у команды были проблемы? — Не было никаких проблем. На тот момент случился хайп, потому что соцсетей особо не было. РБК подключился, телеканалы звонили, что-то узнавали. Но какие проблемы? Наоборот, это дало нам пуш. Мы стали командой, которой можно говорить много чего со сцены. У нас кредит доверия вдруг открылся и музыкально-политизированная команда получилась. А что в этом плохого? Каких-то проблем не было, чтобы сказать, что это проблема. Мизулина нас не отменяла. — А есть шутки или темы, на которые вы сейчас не стали бы шутить? — Ой, это сейчас не только ко мне вопрос — в принципе к юмористическому пространству. Да, у нас есть темы-стоп. Это все прекрасно знают. В зависимости от законов, которые молниеносно принимаются. Даже сейчас, в этот момент, какой-нибудь закон наверняка принимается. Естественно, эти темы есть. Но это зависит от частного случая. — Смотрите КВН? — Последние сезоны, честно, не смотрела. То ли времени не хватает, то ли слишком много юмористического контента вокруг и ты просто не успеваешь это всё переварить. Гущина — о необычных подарках и выступлении перед эскортницами — Часто вас узнают на улицах и где-то еще? — Бывает, да. — Как относитесь к этому? — Да нормально. Узнают в позитивным ключе, а не чтобы навалять. Я думаю, что любой человек, который связан с артистической деятельностью, всё равно в глубине души тщеславен и ему приятно внимание. Тогда бы он на сцену, наверное, и не выходил. — А были какие-то неожиданные подарки от поклонников? — Я сейчас так не вспомню. Наверняка что-то было. Понятно, какие-то картины, карикатуры на нас. От организаторов один раз — ящик пива. Они почему-то подумали, что мы — пивные люди, хотя у нас пиво вообще никто не пьет. — Какие были необычные случаи на гастролях? — Вообще много, но половину не расскажешь. Бывают моменты, когда нам предоставляют гримерку в достаточно необычных местах. Например, в тренажерном зале. Для эскортниц как-то выступали. Они тоже люди, и, кстати, очень искренняя публика. — А они сами попросили? — Нет, там так случилось, что попросили заказчики — и их, и нас. Схлестнулись две вселенные. Мы в разных ситуациях и на разную аудиторию работаем. — Насколько у вас плотный гастрольный график и как удается совмещать работу и личную жизнь? — Он не то чтобы такой плотный, что мы вообще головы не поднимаем, не выходим из самолетов и поездов. Есть время с семьей провести и на работу. — Расскажите про ваш проект Lelya Band. Что он для вас сейчас? — Это одно из направлений для корпоративной деятельности. Потому что всё равно, когда ты говоришь про музыкальный проект, это история, связанная с авторской музыкой. А так это больше корпоративная сейчас история, перманентно существует. Завершающая часть интервью — еще немного о Тюмени — Вы много лет жили на Севере, в Тюмени. Чувствуете ли вы себя сибирячкой или уже нет? — Да, всё равно, мне кажется, этого не отнять. Жизнь на Севере — это больше про людей, привычки, акцент, потому что мы быстро говорим. Это диалектическая особенность. Я себя прямо столичной жительницей ни в коем случае не считаю. Несмотря на то что 12–15 лет живу в Москве. Больше про Сибирь вспоминаешь с гордостью. — А не тянет иногда в Тюмень, Нижневартовск, бывают периоды ностальгии, желание приехать? — Я всегда с радостью соглашаюсь, если есть возможность, сюда рвануть, приехать, встретиться с друзьями. Они у меня остались и в Тюмени, и в Вартовске. — Вас узнают в Тюмени? — Да, бывает, даже чуть чаще, чем в других городах. Наверное, здесь нас смотрят, считают своими. — C чем у вас ассоциируется Тюмень? — С классными людьми. Я много знаю тех, кто в Тюмени является золотой творческой элитой. Они очень смелые, яркие и душевные. Несколько лет назад мы публиковали материал о команде «Союз». Их историю можете прочитать вот здесь. В прошлом году одним из ведущих Народной премии был Андрей Малахов. В интервью он поделился своими впечатлениями о Тюмени. Тогда же разговаривали с другим гостем Народной премии — актером Александром Башировым. Другие интервью с тюменцами «КВН стал спасением»: Артем Муратов — о юморе, цензуре, женском стендапе, отцовстве и Тюмени;как в теле приживается «чужое сердце» и разбирают ли людей на органы? Интервью с тюменским трансплантологом Сергеем Семченко;мечтала учить петь детей, а стала оперной дивой. Солистка Ирина Матаева — о детстве в Тюмени и мировых сценах оперы.