Гарик Сукачёв, певец, поэт, музыкант, актер, режиссер, лидер группы «Неприкасаемые»: «Жизнь дана на то, чтобы быть ею недовольным»

Не будь у Гарика Сукачева такого твердого характера, сегодня мы бы знали его как Игоря Богданова. Дело в том, что в детстве его часто дразнили из-за неблагозвучной фамилии, и он всерьез подумывал взять фамилию матери – Богданов. Но не взял. Решил сам для себя: сделаю фамилию Сукачев знаменитой, и все вы будете у меня стоять по стойке «смирно». Так и вышло.

– Гарик… То есть, простите, Игорь Иванович… Ведь лучше к вам так обращаться?

– Как угодно. Меня Гариком все называли с детства, хотя я сам себя так никогда не называл. И потом это прозвище как-то перешло на мои афиши. Но я всегда относился к нему как к необходимому коммерческому лейблу и никогда этому не противостоял. И в 70 лет противостоять не буду. Впрочем, сегодня Гариком меня называют исключительно в рок-тусовке и люди, которые знают меня много лет. В кино меня называют по имени-отчеству – Игорем Ивановичем, потому что там отношения совсем другого рода. А женщины, даже те, с кем я знаком очень много лет, Гариком меня тоже никогда не называют. Только Игорем. И это нормально.

Игорь Иванович Сукачев родился 1 декабря 1959 года в деревне Мякинино Московской области (в будущем – Тушинский район столицы). Окончил железнодорожный техникум в Тушино и Липецкое областное культурно-просветительное училище, где получил диплом режиссера театра. В 1977 году создал группу «Закат Солнца вручную», которая распалась в 1983 году. Тогда же создаёт группу «Постскриптум» вместе с Евгением Хавтаном, которая после ухода Гарика сменила название на «Браво». В 1986 году вместе с Сергеем Галаниным создает принесшую ему успех группу «Бригада С». Привлек внимание кинопродюсеров, особенно после художественного фильма «Трагедия в стиле рок» Саввы Кулиша, где снялась «Бригада С» в 1989 году. В 1994 году группа распадается. Сукачев набирает новый состав и исполняет новый материал. Так появилась группа «Неприкасаемые». В 1989 году Гарик Сукачев организовал концерт «Рок против террора», на котором состоялось одно из первых в СССР публичное выступление в защиту сексуальных меньшинств. В 1992 он вел на Первом канале авторскую телепередачу «Беседка». В 1997 стал лауреатом премии «Чайка» в номинации «Мелодии и ритмы» за лучшее музыкальное оформление спектакля («Злодейка, или Крик Дельфина», МХАТ им.Чехова). Гарик Сукачев женат, у него двое детей – 26-летний сын Александр и 8-летняя дочь Настя.

– Тогда я буду к вам обращаться все же по имени-отчеству. Игорь Иванович, вы добились поставленной цели, прославили свою фамилию. Но почему же ваши дети носят фамилию матери, а не вашу?

– Всё просто: я хотел их чем-то оградить, чтобы у них было свое собственное детство, а не детство детей Гарика Сукачева. Когда рос сын, я уже был известным человеком, но никто не знал, чей он сын, он ходил в обыкновенный детсад, в обыкновенную школу. Во всем этом я вижу только плюсы.

– У ваших детей 19 лет разницы в возрасте. Отличаются ли ощущения отцовства в 27 и в 45 лет?

– Невозможно вспомнить, как все было на самом деле, со всей остротой. Когда родился Сашка, мы были молодые, нищие, веселые… Сейчас все по-другому, мы не молодые, не нищие, ладно хоть пока еще веселящиеся. Когда я взял Настю в руки, мгновенно улетел назад на 19 лет. И порадовался: помнят руки, помнят, родимые, как держать ребенка! Дети страшно бодрят!

– Наверное, дочь вы сегодня балуете больше, чем сына когда-то?

– Да нет, Сашку я тоже баловал настолько, насколько это было возможно. Я привозил ему игрушки из-за границы. Правда, не разрешал выносить в песочницу, чтоб дети не завидовали.

–Правда, что ваш сын живет за границей?

– Да. Он получил образование в голливудской академии, работал у многих режиссеров, сегодня много снимает. Мне приятно, когда кинорежиссеры благодарят меня за сына, приятно, что люди относятся к нему с уважением. Конечно, мне хотелось бы, чтоб он работал и делал кино здесь, но… Он как-то приехал, уже отучившись там, и был ужасно удручен тем, что у нас мало кто смыслит в новых кинотехнологиях.

– Игорь Иванович, а вас мысль эмигрировать из России вас когда-нибудь посещала?

– Раз пятьсот. Бывает, утром встаешь и говоришь себе: блин, надоело, свалю – погода дрянь! А потом рассасывается. Куда я от этих березок? Ностальгия же замучает!

– Вы патриот?

– Да, я считаю себя таковым. И считаю, что Россия – великая страна.

– А кого из наших политиков вы считаете самым выдающимся?

– Горбачева. Я хотел бы, чтобы его именем назвали улицу, и хотел бы на этой улице жить. Неважно, что он вырубил виноградники и ввел в стране «сухой закон». Но зато он дал мне свободу. С него началось все – свободное телевидение, свободная пресса, свободная страна. Он был первым. Он был смелее остальных. Он пошел против всех. И это для меня как для мужчины и гражданина этой страны неоценимо.

– Мы поговорили о ваших детях, а теперь пару вопросов об их маме, вашей супруге Ольге. Я где-то читала, что на момент вашего знакомства ей было всего 14 лет, а вам 16…

– Верно, так и было.

– Ольга была вашей первой любовью?

– Нет, не первой. Я, знаете ли, был влюбчивым мальчиком.

– До тех пор, пока не встретили ее? Она красивая?

– Да, по-моему, она самая красивая женщина на свете.

– Ответ, достойный уважения и восхищения! Значит, вы так и живете и всю жизнь ее любите?

– Ну почему всю жизнь? Иногда люблю, иногда убить готов.

– За что?

– Характер скверный.

– У кого? У вас?

– У обоих.

– Чем занимается ваша жена, кроме того, что воспитывает ваших детей?

– Обеспечением жизнедеятельности ячейки общества. Заполняет дурацкие бумажки в ЖЭКе, платит за газ и воду, ходит в магазин… Есть у нее какой-то бизнес свой, но я в это не вникаю.

– Ну, хорошо. Игорь Иванович, а вы? Чем вы сегодня занимаетесь?

– Творчеством. В сентябре у «Неприкасаемых» будет три концерта: два в Москве, один – в Рязани.

– Вы выступали на открытии XXX Летних Олимпийских игр 2012 в Лондоне…

– А, да. Мы, «Вопли Видоплясова» и группа «Мумий тролль» дали тогда концерт в Русском парке. Хотя песен спортивных нет у нас, самая спортивная, наверное, «А я милого узнаю по походке».

– Как вам спортивный Лондон?

– А я его не разглядывал, декораций не видел, видел только большую пробку в центре, когда мы ехали из аэропорта в гостиницу.

– Но хоть за ходом Олимпиады вы следили? За кого болели?

– За наших. Я вообще, как вы заметили, далек от спорта. Но когда наши выигрывают, вместе со всеми испытываю огромное наслаждение и удовольствие.

– Вы, кажется, в юности занимались подводным ориентированием?

– Да, был такой вид спорта. Но в 16 лет я все это бросил, потому что понял, что чемпионом Европы мне все равно не стать.

– И решили стать железнодорожником?

– Не то чтобы решил… Просто надо же было куда-то пойти учиться. Вот я и пошел в железнодорожный техникум. Кстати, зря смеетесь, в моем послужном списке – проектирование железнодорожной станции «Тушино».

– Впечатляет! Игорь Иванович, а когда вы запели?

– В школе еще. Я был лидером среди сверстников, потому что я играл на гитаре и пел песни. А гитара была волшебным инструментом. А когда мне было лет 12, я впервые услышал Высоцкого. Тогда только появлялись магнитофоны, были они большой редкостью, и у их счастливых обладателей была мода выставлять магнитофоны на подоконники и врубать на полную катушку. Так я и услышал хриплый голос, который меня покорил. Он пел и мне казалось, что это поет мой хороший товарищ, живущий через каких-то пару дворов. И мне тоже хотелось петь так же…

– Какая песня Высоцкого вам больше всего нравится?

– Самая любимая – это «Баллада о детстве». Он пел: «Первый срок отбывал я в утробе…» Мощно, ведь?

– Согласна. Игорь Иванович, а теперь давайте подробнее поговорим о вашем творчестве. В свое время вы были лидером рок-группы «Бригада С». Спустя годы, вы заявили, что этот ансамбль распался из-за кризиса в рок-музыке. Кризис позади?

– Позади. Это был последний кризис рок-музыки перед ее смертью. Она умерла. Просто у нас она умерла значительно позже, чем во всём мире. Вы спросите: кто в этом виноват? Средства массовой информации. Тиражи. И деньги.

– Послушайте, а как же Борис Гребенщиков, Андрей Макаревич и его «Машина времени», «Неприкасаемые», в конец концов?!

– Я ни в коем случае не считаю себя рок-н-ролльщиком. Я, конечно, музыкант, от этого никуда не денешься, я здорово в этом разбираюсь, так как занимаюсь этим всю жизнь. Но рок-н-ролл – это всего лишь удобное клише, а я мыслю другими категориями – талантливо, самобытно, интересно. Что же касается упомянутых вами личностей – да, они великие русские музыканты. Не конкретно даже в направлении рока, а вообще. В нашей стране на самом-то деле не так уж и много настоящих рок-групп. Шевчук, Кинчев, Сукачев, Бутусов, Гребенщиков – все мы крайне авторитарны. Так же, как и в правительстве: Путин, Горбачев, Ельцин, Брежнев… Возможно, это даже сидит в нас на генетическом уровне. Но у нас есть и несколько действительно настоящих групп. «Чайф» – это группа. Несмотря на то, что у них есть явный фронтмен Володя Шахрин, все внутри этой группы равны. И «Воскресенье» – сто пудов группа! Что касается меня, я всегда был авторитарным человеком. Все свои рок-группы всегда создавал именно я. И что касается сущности коллектива с музыкальной точки зрения, я всегда совершенно четко осознавал, что я хочу, как я хочу, как это будет, и всегда делал так, как я хотел. И мои музыканты в конце концов переставали с этим спорить и этому противостоять, потому что все признавали за мной это право. Распустив «Бригаду С», я до сих пор считаю, что сделал тогда очень правильный поступок. Потому что мы могли бы написать еще с десяток новых альбомов, но я почувствовал, что начинаю лгать сам себе. И мне это перестало быть интересным.

– Когда вы собирали группу «Неприкасаемые», чем руководствовались? Идеей создать профессиональный проект из очень хороших музыкантов?

– Да не было никакого разговора о том, чтобы собрать профессиональный проект. Была идея сплотиться и уйти опять в подвалы. Искусство как факт жизни – вот что было важно тогда для меня и для всех нас.

– Как часто обновляется состав «Неприкасаемых»?

– Нечасто. Мы никогда не меняли наш состав специально. И он не изменился бы вообще, если бы не три смерти. Сначала Толя Крупнов, потом Леша Ермолин, а затем Саша Косорунин. Трое из семерых умерли, это и явилось причиной смен состава «Неприкасаемых».

– Игорь Иванович, в 2010 году вышла в прокат ваша картина «Дом солнца». Для тех, кто не смотрел, скажите, о чем она, по вашему собственному мнению?

– Эта картина – экранизация повести Ивана Охлобыстина о том, как девочка Саша из обеспеченной советской семьи влюбилась в маргинала по кличке Солнце. Это история любви на фоне брежневского застоя и расцвета хиппи. Фильм я снимал четыре года, а идею вынашивал четверть века.

– После выхода картины критики стали сравнивать ее со «Стилягами» Тодоровского, причем не в вашу пользу…

– Мне тут трудно судить, я о стилягах знаю гораздо меньше. Где они были? Как именно они выглядели?.. То-то же. А вот хиппи были везде, во всех пятнадцати республиках, которые когда-то «сплотила навеки Великая Русь». Узбеки, эстонцы, казахи, армяне – все, все были хипарями! Это было абсолютное фантастическое время, которое, конечно же, никогда не повторится.

–Трудно было снимать Москву 70-х в современной Москве?

– Ну да, были некоторые расхождения. Но я Москву хорошо знаю, я в ней и 19-й век снять могу! Тогда не было некоторых дорожных знаков, мне приходилось их стирать на экране…

– А костюмы где брали для героев?

– На «Мосфильме» и на студии имени Горького.

– Игорь Иванович, а вообще для кого вы эту картину снимали?

– Для людей, которые ходят в кинотеатры, чтобы развлечься. Будьте спокойны, я не тешу себя иллюзией, что снимаю «нетленку».

– Вы всерьез взялись за режиссуру. А способна ли она вытеснить из вашей жизни музыку?

– Одно время я этого очень хотел, но потом понял, что нельзя быть слугой двух господ. Нужно делать либо то, либо другое.

– Что для вас сегодня важнее: кино, семья, музыка?

– Семья. Она была и остается для меня самым важным.

– Игорь Иванович, а вы хоть раз представляли себе свою глубокую старость? Так и будете петь в этом образе – образе хулигана?

– Пока не знаю. Может быть, книги писать буду или преподавать. Я за свое место никогда не держался. Как только мне станет надоедать, я все брошу и уйду.

– Выходит, что сегодня вы своей жизнью довольны?

– Жизнь дана нам то, чтобы быть ею недовольным. Хотя если говорить о моей частной жизни, то ею я удовлетворен – все идет неплохо. Что касается творчества… Еще полным-полно неосуществленных планов.

– Вы вспоминаете Бога, когда вам хорошо или только когда плохо?

– А вы уверены, что я его часто вспоминаю?

– Но вы верите в него?

– А вы?.. Вот и я не знаю. А тот человек, который на этот вопрос вам скажет однозначное «Да!», – лгун. Вот и все.

– Игорь Иванович, извините, не могу удержаться и не спросить про ДТП, в которое вы попали три года назад. Вы тогда сбили человека… Он жив?

– Да. Но больше я о нем ничего не знаю.

– А кто был виноват в той аварии?

– У каждого по этому поводу свое мнение. Хотите думать, что виноват я – думайте. Испытываю ли я какие-то чувства к потерпевшему? Пожалуй, нет. И это взаимно. Я ехал за батарейками в магазин. Он переходил дорогу, разговаривая по мобильному телефону, и при этом даже не удосужился убедиться, что его безопасности ничего не угрожает. Мне утром нужно было улетать с женой и дочерью в отпуск, а в отпуске я перед этим не был восемь лет. Мы никуда не полетели, потому что я оказался на месяц с лишним на больничной койке со сложным переломом ноги. Это нелепая случайность.

– Последний вопрос, Игорь Иванович. У вас есть блог, в котором вы общаетесь с поклонниками вашего творчества?

– Нет. И в соцсетях меня тоже нет. Мне это не нужно. Я не люблю общаться каждый день, тем более с незнакомыми людьми. Думаю, что этому миру меня и так достаточно, он может иногда меня где-то не иметь.