Фермеры назвали реальную стоимость молока и мяса

Осень — время подводить итоги, в 2026 году у аграриев страны они нерадостные. Цена на зерно упала до уровня 2012–2014 годов. Топливо за это время подорожало в три раза, как и запчасти, а налоги выросли вдвое. Себестоимость производства зерна превышает цену, по которой его покупают, — иногда в два раза. Фермеры работают от кредита до кредита, а сотни хозяйств закрылись. Фермеры поделились с NGS55.RU, как выживают в этой ситуации, почему продукты на полках стоят в разы дороже закупочных цен и кто на этом зарабатывает. Рассказываем, как обстоят дела в сельском хозяйстве на примере сибирских аграриев. «Зерна на продажу вообще нет»: что на самом деле происходит в полях В июне–июле воздух прогревался до +35 °C, температура почвы доходила до 70 градусов. В таких условиях сельхозкультуры горели на корню. Особенно не повезло южным районам. «Из-за отсутствия влаги с гектара собрали по 7 центнеров зерна. В прошлом году было 15. 1200 гектаров просто списали — убирать там было нечего. Зерна на продажу вообще нет. Корма заготовили, их с учетом остатков прошлогодних должно хватить», — говорит председатель СПК «Ермак» Владимир Герк. «Ермак» — одно из крупнейших хозяйств области, на границе с Казахстаном. По словам руководителя, экономика складывается так, что покупать новую технику или вкладываться не на что. Обычно в годы с небольшим сбором зерна цена идет вверх. Но не в 2026-м: пшеница в Сибири снова дешевая. Низкий урожай и низкие цены ударят по всей отрасли, уверен еще один аграрий — замглавы КФХ «Тритикум» (Черлакский и Оконешниковский районы) Максим Левшунов. Дефицита хлеба ждать не стоит — страна им полностью обеспечена. Хлеба и булочек на прилавках будет достаточно, даже если аграрии еще больше сократят площади под зерновыми. А вот с отправкой покупателям возникли трудности. «Переизбыток хлеба в прошлые годы нас сгубил. Сделали субсидирование логистики, перевозки зерновых стали приоритетными. Но все упирается в сложности работы РЖД. Забиты станции, очень слабо согласуют отправку грузов. Все поехали в одни и те же направления, и там случился транспортный коллапс. В сторону Балтики приостановили отправку», — добавляет Левшунов. Как итог — аграрии отказываются от пшеницы в пользу рапса и подсолнечника. Но и масличные, которые в регионе заняли уже почти треть пашни, в этом году не радуют: цены идут вниз. Что теперь выращивать — непонятно. «По рапсу, по подсолнечнику — везде ухудшения по ценам. Хорошо, что мы хотя бы раньше убрали семечку и продали ее по еще приемлемой стоимости. Доходность отрасли снижается на фоне роста расходов. Резервов почти нет. Экономика ухудшается почти у всех», — жалуется руководитель крупного КФХ из Одесского района Виталий Елкин. «Мы их содержим»: как фермеры уходят в убыток Аграрий из соседнего Шербакульского района Петр Бурма в отчаянии: что сеять на следующий год — непонятно. «Что на следующий год сеять, чтобы удержаться на плаву? Никто не говорит. Раньше советовали: „Сейте маржинальные культуры“. Теперь их стоимость почти такая же, как у зерна. А мы купили и технику, и семена, чтобы их выращивать. Зерно ничего не стоит — за тонну солярки нужно отдать 8 тонн пшеницы. Цены откатились на семь лет назад. Зато все поднялось в цене: запчасти, гербициды, ГСМ, все услуги. Попробовал бы министр прожить на свою зарплату 7-летней давности? А мы выживаем на ценах таких за продукцию», — недоумевает Петр Бурма. Он много лет почти весь урожай перерабатывает в муку. Но и этот бизнес перестал приносить доход. По словам фермера, на нем зарабатывают все, кто только может. «У меня за 9 месяцев убыток 3,8 миллиона. Никогда такого не было, и я считаю свое хозяйство одним из лучших в районе. Раньше нас называли кормильцами, а теперь мы лохи, на которых просто люди зарабатывают деньги. Посмотрите, в каком хорошем состоянии компании, продающие запчасти и агрохимию: прекрасные офисы, довольные люди с хорошей зарплатой. Мы же их содержим», — возмущается Петр Бурма. На фоне рекордно дешевого зерна хозяйства уже закрываются — не все могут выжить в таких условиях. «Много небольших предприятий закрываются. Есть члены Ассоциации, которые вышли из нее, потому что закрыли хозяйства. И у нас все больше и больше заброшенных полей. Конечно, земля пустовать не будет — со временем кому-то отойдет. Тем хозяйствам, которые на плаву. Но и им обновлять технику не на что, увеличивать площади тоже нет желания», — подтверждает руководитель «Народного фермера» Максим Левшунов. Молоко от фермы до прилавка дорожает в три раза Животноводы страдают не меньше. Закупочные цены на молоко и мясо упали, а в магазинах они остались прежними или выросли. В прошлом году говядину у фермеров брали по 500 рублей за килограмм. Один решил вложиться — построил ферму для бычков за 10 миллионов. А цена рухнула. Почему — толком не объяснили. «Молоко в цене упало, мясо тоже. У нас одна цена, на рынках совсем другая. Откуда они берут такие? Говядину закупают за 300–320 рублей, на рынке продают за 600. Молоко закупочное — 30–32 рубля, в магазине разбавленное стоит 100. Кто наживается на нас? — спрашивает фермер-животновод из Саргатского района Сергей Крафт. — Сказали, что затоваренность рынка, и все». Крупные производители пострадали еще сильнее. В СПК «Ермак» 1500 коров. Молока не досчитались десятков миллионов. «Цена на молоко обрушилась с 48 рублей до 35 рублей. Нам говорят, что в стране переизбыток „молочки“, затоваренность складов. Недобрали из-за этого миллионов 50 в этом году. А это, как говорится, точка развития. Оно остановилось. Мы остались на точке выживания. На обновление техники денег вообще нет, в кредиты лезть опасно. Поэтому развития пока не будет», — добавляет председатель СПК «Ермак» Владимир Герк. В сельхозорганизациях региона поголовье коров сократилось на 3,5 тысячи — почти 8%. За пять лет — почти 20 тысяч. Причины: низкие закупочные цены, дефицит кадров и административные барьеры, в том числе ФГИСы. «Это ваш бизнес» — или все-таки нет? Фермеры давно говорят: цифровизация мешает работать. В 2026-м стало только хуже. Административное давление съедает до 10% расходов — денег, которых и так нет. «До 10% расходов идут на цифровизацию — ФГИСы. Это и товарно-транспортные накладные, со следующего года будет электронный путевой лист. Зачем он нужен — непонятно. Правительство забыло, что мы на селе живем, и у нас здесь два программиста на район. Все порталы виснут, ФГИСы работают плохо, информация на них исчезает. Для чего это нужно, кому это нужно?» — недоумевает фермер Петр Бурма. Бурма приводит пример двойных стандартов. Сначала власти говорят аграриям: «Это ваш бизнес». Потом вспоминают про социальную ответственность. «Когда мы говорим о проблемах, нам правительство отвечает: „Это же ваш бизнес“. И тут же они вмешиваются в него, говорят, что зерно — социальный продукт, цены должны быть низкими, значит, это не бизнес уже. И та же министр Оксана Лут говорит, что у нас все замечательно, нет проблем — есть вызовы, с которыми мы справимся. Ты-то справишься, а справимся ли мы? Они говорят, что все хорошо, только чтобы не злить свое вышестоящее руководство», — уверяет Петр Бурма. Все фермеры согласны: о развитии отрасли речи не идет. Технику покупать не на что, инвестпроекты — не на что. «Без обновления техники не будет никакого развития. Практика показывает, что кто ежегодно покупает технику, тот выигрывает. Она ведь вчера стоила миллион, сегодня два. Все дорожает», — отмечает глава Союза крестьянских (фермерских) хозяйств Омской области Иван Бригерт. «Это рукотворное дело»: что говорят эксперты Президент Российского зернового союза Аркадий Злочевский уверен: аграриям остается надеяться только на Китай и Казахстан — туда еще отгружают зерно. Есть надежда на государственные интервенции, но дойдут ли они до Сибири — неизвестно. А вот рассчитывать на «высокомаржинальные» масличные культуры больше не стоит. Чтобы вернуть комфортный уровень закупочных цен, государству нужно изменить политику по отношению к отрасли. «Это проблема системная. У нас же целенаправленная госполитика уничтожила рентабельность растениеводства. Это не случайность — рукотворное дело. Чтобы вернуть ее, нужно убрать все риски, созданные руками Минсельхоза. Эти все механизмы (в том числе экспортные пошлины) в 2021 году уничтожили рентабельность, и, пока они действуют, отрасль не вернется в рентабельную зону», — подчеркивает Аркадий Злочевский. Обнуление экспортных пошлин действует до Нового года. Что будет после — не знает никто: ни экспортеры, ни сами аграрии. В итоге аграрии остаются в подвешенном состоянии: урожай низкий, цены низкие, расходы растут, а будущее туманно. Никто не берется сказать, когда отрасль вернется к нормальной работе. Фермеры не знают, что сеять в следующем году. Эксперты не знают, когда вернется рентабельность. Государство говорит о вызовах, но не решает проблемы. Аграрии остаются один на один с погодой, ценами и бюрократией.