Биолог рассказал о будущем Туры в Тюмени после массовой гибели рыбы

Наблюдать за ситуацией, которая разворачивается в реках и других водоемах Тюменской области из-за паводка, тревожно. Создается ощущение, что Тура превратилась в большое кладбище из сотен мертвых рыб. Такое зрелище заставляет задуматься, а что вообще будет с рекой после такой экокатастрофы? Мы поговорили об этом с кандидатом биологических наук, доцентом кафедры биохимии имени Бышевского Тюменского ГМУ Олегом Орловым. Вот что ученый думает о сложившейся ситуации. А точно дело в недостатке кислорода? — Мы все следим за огромной смертностью рыбы. Мы наблюдаем это и в Туре, и в других реках и озерах. Власти говорят, что дело в заморе из-за недостатка кислорода в воде, но многие не соглашаются с этим мнением и говорят об отравлении воды. А что вы думаете на этот счет? — Мне тоже ситуация с замором кажется не совсем понятной. С одной стороны, было очень жарко, и могло быть цветение водорослей. Соответственно, это действительно один из факторов, провоцирующих замор. Но в этом случае замор чаще происходит именно в озерах. Потому что все-таки в реках, где есть течение, есть и аэрация. Само движение воды обусловливает ее перемешивание. Тем более паводок тоже способствует перемешиванию. Возможен вариант, что замор мог произойти в каких-нибудь прудах, откуда вода, отравленная продуктами гниения водорослей, могла попасть в Туру. Известно, что притоки Туры в Свердловской области характеризуются зарегулированностью стока, и вполне возможно, в некоторых случаях там могли возникнуть заморные явления. Зарегулированный сток — это речной сток, режим которого искусственно изменен человеком с помощью плотин, водохранилищ и ГЭС. Стоит учитывать и то, сколько осадков выпало в этом году. Сток в водоемы был очень большим с поверхности почвы — вполне возможно, что с поверхностным стоком в реки могли попасть какие-либо ядовитые вещества. — Мы много говорили и писали про заражение воды отходами птицефабрики в Верхней Салде. Насколько велика вероятность, что это вода могла прийти к нам, а не смешаться где-то по пути с нормальной водой? — Так или иначе, все эти реки все равно впадают в Туру. Но, судя по тому, как пахнет воздух в Тюмени, у меня создается ощущение, что это могут быть отходы даже не одной птицефабрики, а нескольких. Между прочим, не стоит забывать про выгребные ямы, септики. Если населенные пункты были существенно подтоплены, понятно, что всё это перемешивается и тоже попадает в водоемы. Что будет с рекой после гибели рыбы — Сейчас мы наблюдаем кучу мертвой фауны в реках. Как это может повлиять на экосистему реки и региона в целом? Рыбу же и другие животные едят, например… — Да, рыбу едят другие животные, согласен. Птицы, например. Вообще, если посмотреть на пищевую цепочку, рыбой питается очень большое количество животных. И раз уж существует рыболовство, то есть угроза отравления и человека. Плюс сама вода сейчас отравляется продуктами гниения, что усугубляет картину. По сути дела, это трупные яды. [Если принять во внимание], что грунтовые воды сообщаются с рекой, то для людей, которые используют скважинную, но не артезианскую воду, это тоже может быть, так сказать, фактором отравления. — Сколько реке понадобится времени на восстановление после всей этой ситуации? — Мне трудно сказать, тут всё зависит от скорости течения, объема водостока. — А насколько вообще река как экосистема устойчива к таким потрясениям? — Понятно, за счет того, что в реке осуществляется сток, рано или поздно она очистится. Но восстановление биоразнообразия требует гораздо большего времени. Понятно, что качество воды восстановится быстрее, а количество рыбы — значительно медленнее. — Это месяцы, годы или десятилетия? — Не могу сказать вам. Я как биолог, который обладает общей эрудицией на тему, могу сказать лишь только, что это зависит от очень большого количества факторов. Необходимо учитывать, что и виды рыб разные, и скорость их воспроизводства может существенно отличаться. Например, гибель большого количества хищных рыб влечет за собой увеличение количества тех, кто питается беспозвоночными. Это, в свою, очередь, приведет к увеличению количества кормовых ресурсов. Всё связано. С другой стороны, отравление воды может вызвать гибель и тех же беспозвоночных, которыми рыбы питаются. Всё это в комплексе надо рассматривать. Мы столкнулись с дисбалансом [в экосистеме]. Понятно, что вклад Туры в загрязнение более крупных рек ниже по течению будет носить не очень большой характер. Но именно в нашей системе ситуация плачевная. — Что должно произойти, чтобы ситуация начала исправляться? — Для того чтобы всё очистилось, необходимо снижение температуры, которое затормозит гнилостные процессы в водоемах. А сохранение паводковой ситуации будет способствовать очередному попаданию поверхностных вод, в том числе бытовых стоков, отходов сельхозпроизводства и так далее. Если в Свердловской области или у нас что-то подмыло, я надеюсь, что власти приложат достаточные усилия для того, чтобы прекратить это и в будущем организовать систему хранения сельхозотходов по-другому. — Можно ли будет рыбачить в Туре и других водоемах, как раньше? — Я думаю, как только восстановится качество воды, рыбачить, конечно, можно будет. Те вещества, которые образуются при гниении, не накапливаются каким-то радикальным образом в организмах живых животных. Ранее мы говорили с гидрологом Игорем Кузнецовым о том, что происходит в Тюменской области с реками и рискуем ли мы весной вновь оказаться в ситуации 1979 года, когда вода затопила очень большую часть города.