Критик Пирогов сравнил первые серии «Трудно быть богом» с предшественниками

Итак, состоялась премьера первого сезона «Трудно быть богом» — новой экранизации знаменитой фантастики братьев Стругацких. В главных ролях — Сергей Безруков, Никита Кологривый, Виктория Исакова и Федор Бондарчук; в кадре мечи, скафандры и пыточные устройства из Веселой башни. Шоураннер Андрей Золотарев работал над «Словом пацана», у режиссера Дмитрия Тюрина в резюме, например, «Эпидемия» и «Триггер». Критик Матвей Пирогов посмотрел первые серии — «Фонтанка» публикует его мнение о том, как дышится в королевстве Арканар на этот раз. У Стругацких в книге описана только финальная часть неудачной командировки землянина Антона на средневековую планету: довели человека, вспылил и вырезал полстолицы. Продюсер Теймур Джафаров пообещал, что в сериале сюжет будет сильно расширен, — и не слукавил. Здесь сотрудник института экспериментальной истории Антон (Александар Радойичич) только прибывает в Арканар и потихоньку учится быть местным благородным доном Руматой: хлещет местную сивуху, пытается не морщиться, когда воняет тухлятиной, привыкает хамить черни, чуть что, хвататься за меч и по ночам лазить к доне Окане (Виктория Исакова) в окошко. Курирует его опытный засланец дон Кондор (Сергей Безруков), который тут уже давно, учит, например, пить, изрекая что-то вроде «Абстиненция — самое естественное состояние для благородного дона, так что привыкай». У Руматы-Антона есть свои причины, чтоб терпеть средневековую дичь, помимо профессиональных. Много лет назад где-то в Арканаре пропал его отец, также наблюдатель, работавший в Арканаре под прикрытием как лекарь Будах. Сыну он оставил мини-передатчик, а транслятор протащил на планету контрабандой, видимо, как герой Кристофера Уокена в «Криминальном чтиве». Но передатчик давно молчит. И всё же Антон надеется разыскать родителя. Пока он осваивается, мир не стоит на месте: барон Пампа (Никита Кологривый) кутит в тавернах, коварный дон Рэба (Федор Лавров) крутит интриги за спиной у немощного короля (Владимир Юматов) и собирает свое войско серых штурмовиков, в пустошах за городом гуляет повстанческая вольница атамана Араты, происходит даже какая-то геополитика с участием соседнего Ирукана и республики Соан. Более того, у землян, которые зависли над Арканаром на орбите, происходят тоже какие-то свои трения, и даже дон Кондор, похоже, ведет собственную игру. Поминутно, кстати, поминают Росатом, видимо, он будет процветать еще и в XXII веке. У Стругацких чего-то из этого вовсе не было, а что-то намечено лишь пунктирно, для антуража; шоураннеры, очевидно, вознамерились глубоко погрузить зрителя в местные перипетии, прежде чем Румата окончательно дойдет до точки сборки и устроит наконец свое кровавое шоу. Снимали Арканар в Иране (угодили как раз в разгар израильской военной операции, так что съемочную группу и лично Федора Бондарчука пришлось спешно эвакуировать в соседний Азербайджан). Иранские пустынные пейзажи выглядят, конечно, инопланетно, но как-то неожиданно: у Стругацких-то Арканар — вполне мушкетерская Франция в вакууме и обычно представляется иначе, чем пустыня, глинобитные дома и караван-сараи. Хотя всё равно живописно. Другое дело — кастинг, а вернее, хочется сказать, мискастинг. Самое, пожалуй, грустное — это барон Пампа. В определенной смачности Никите Кологривому не откажешь, но энергия его как вырисовалась в «Слове пацана», так и осталась прежней: во всех ролях он выдает эту приблатненную развязность. Вот и тут барон Пампа вместо огромного, разудалого, добродушно-свирепого Портоса, человека-стихии, получился дерзким пацанчиком, который за Арканар всех порвет. Кологривому можно было найти место в сериале, но кажется, что взяли его сюда потому, что без Кологривого сегодня просто не может обойтись никакой модный проект. С Сергеем Безруковым похожая история, но уже доведенная до предела многими годами практики; Безруков со своими усмешечками, вальяжностью, прищуром и небрежным осознанием этакой своей матерости — не дон Кондор, а всё тот же дон недокорлеоне, дон Саша Белый. Приятно видеть, что за четверть века ничего не изменилось и над некоторыми людьми время не властно, но всё-таки само его присутствие переводит сериал в регистр скорее анекдота, чем чего-то еще. Немного вытягивает зрелище в другую сторону Виктория Исакова, которая из своей доны Оканы делает Терехову-миледи, быть может, чуточку слишком навязчиво, но законно. А вот к кому точно не может быть претензий, так это к Федору Лаврову в роли дона Рэбы. Здесь всё как надо: серый мундир, серая тень, вкрадчивость и шуточки человека из органов, и легкий мороз по коже у зрителя — не наглядеться. Хороша и трогательна Кира (Ирина Паутова), на своем месте, внезапно, Федор Бондарчук в роли присочиненного дона Куба. На их фоне как-то совершенно теряется дон Румата в исполнении сербского актера Александара Радойичича — какой-то ровный, безэмоциональный и малохаризматичный, и уж совершенно не обладающий ни гамлетовской рефлексией (хоть и цитирует Шекспира), ни той скрытой силой, которую в Румате, по книге, ощущали все окружающие. И это, конечно, главный провал. Вот уж кому трудно быть богом. Даже Василий Степанов в роли Максима Каммерера в «Обитаемом острове» 2008 года подходил лучше — если и бог, то этакий Аполлон, ангелочек с неадекватно жизнерадостной, до идиотизма, улыбкой. Здесь — пустота. Впрочем, пустота Руматы адекватна происходящему. Стругацкие поначалу-то и сами думали написать развеселую книжку, где будут «мушкетеры, кардинал, король, мятежные принцы, инквизиция, матросские кабаки, галеоны и фрегаты, красавицы, веревочные лестницы, серенады и пр.». Постепенно рассуждение привело братьев к мрачной и пессимистической повести о невозможности побороть историю, о хрупкости разума и цивилизации и о гордыне желающих ускорить прогресс. А всё мушкетерское веселье осталось фоном, оттеняющим глубинную меланхолию. Совсем сгустил это в своей экранизации 2013 года Алексей Герман, превратив сюжет в удушающий босховский кошмар с Леонидом Ярмольником. Тогда и фильм, и история бесконечных его съемок казались причудой, капризом немолодого постановщика; теперь не кажется. С германовским фильмом сериал, кстати, перекликается в своем духе: в первых же кадрах бездыханного Ярмольника в узнаваемом доспехе эвакуируют с Арканара — мол, дальше действовать будем мы. И действуют. Сериал бодро движется в сторону первоначальной идеи Стругацких — экшена и шуточек здесь больше, чем чего-либо еще, а прогрессорские размышления сводятся к минутным перепалкам в духе «Ну тебе их жалко? А мне жалко». Можно понять: уходить в эти рассуждения книгочеев о власти и тирании сейчас вообще не стоит. Результат напоминает старую, 1989 года, экранизацию «Трудно быть богом» Петера Фляйшмана — там тоже, кстати, был пустынный Арканар, снятый рядом с Ялтой, и тоже вместо всех интеллигентских рассусоливаний получился дешевый боевик с обнаженкой и кровищей. Но создатели сериала скорее держали в уме более свежие референсы. Пустынной эстетики они набрали из «Дюны» Дени Вильнёва, интриги подцепили из «Игры престолов», а сцены с паркуром и стрельбой из арбалетов наводят на мысль про Assassin’s Creed. Что-то как будто почерпнули и из недавней российской «Этерны», куда более, кстати, целостной. Смешное соответствие: намекается, что религия арканарцев — это карго-культ, который им спустили земляне: поклоняются они изображениям звездолетов и скафандров. Вот и у самого сериала идеология очень похожая: это карго-культ, слепленный из всего, что показалось создателям самым шикарным. Он призван заместить и вялый сюжет, и хирургически удаленные идеи. Но, конечно, не в состоянии это сделать. Как прошепчет на прощание герой Безрукова герою Ярмольника: «Прощай, дружище; если б ты знал, на кого тебя поменяли».