«Бог, может быть, простит». Как народная артистка Екатерина Васильева ушла в монастырь и мечтает отмолить все грехи

Почему популярная актриса ушла из мира и как живет сегодня инокиня женского монастыря, MSK1.RU рассказывает в ее юбилей.

— Как живет сейчас Екатерина Сергеевна? У нее все прекрасно, — уверено отвечает на вопрос MSK1.RU Наталья Соболь, которая много лет была представителем актрисы. — Она нашла покой и счастье. Окружена заботой своей семьи — любимыми сыном, невесткой и внуками. Дай Бог нам всем такой счастливой жизни.

По словам духовника Екатерины Васильевой, отца Владимира Волгина:

— Ее присутствие в храме — это уже проповедь для многих людей, которые знают и любят ее как актрису.

А актрису помнят и продолжают любить многие — от режиссеров и коллег до миллионов зрителей. С 70-х по 90-е фильмы с участием Васильевой постоянно шли в кино и по телевидению: «Эта веселая планета» (12+), «Кабачок 13 стульев», «Соломенная шляпка» (6+), «Обыкновенное чудо» (0+), «Чародеи» (0+) или «Приходи на меня посмотреть» (0+)…

— Я новогодняя актриса, — иронизировала сама Екатерина Васильева. — Как ни включишь телевизор под Новый год, обязательно крутят кинофильм с моим участием.

Но эту популярность она воспринимала не как свидетельство успеха, наоборот, как весьма несправедливый итог ее большой актерской жизни. Более 140 художественных картин, работа в трех ведущих театрах страны: имени Ермоловой, «Современнике» и МХАТе. А ценят не за глубокие образы в фильмах «Двадцать дней без войны»(12+) или «Егор Булычев и другие» (12+), а за атаманшу из «Бумбараша» (18+) или Клару Цаханассьян из «Визита дамы» (16+). И понять зрителей можно: даже небольшие роли актрисы оставались в памяти, что уж говорить о таких характерных персонажах. Большой талант ей был дан Богом. Учеба во ВГИКе только огранила природный алмаз.

Екатерина Васильева шутила, что с ее родословной нужно было стать директором школы. Знаменитый советский педагог Антон Макаренко был ее двоюродным дедом, а по сути — родным. Он взял в свою семью маму актрисы Олимпиаду, оставшуюся без родителей: в 1919 году они садились на поезд, уходивший в Крым, но толпа разлучила молодого поручика с его беременной женой, оставшейся на станции. Больше они не увиделись, а вскоре после рождения дочери она умерла. Олимпиада Макаренко была очень артистична, но не стала актрисой. Зато стала женой поэта Сергея Васильева. И если родителей Олимпиады война разделила, то родителей Екатерины Васильевой она связала. Олимпиада Макаренко ушла добровольцем на фронт и служила зенитчицей. Поэту и фронтовому корреспонденту удалось выбить для Олимпиады небольшой отпуск в тыл, чтобы влюбленные смогли расписаться. И это спасло жизнь новобрачной: весь ее зенитный расчет погиб на Курской дуге. А в победном 45-м в семье появилась дочь Катюша.

— Катя — блистательная актриса! Над ее теменем кружат ангелы, и все, что происходит, — шелест их крыл, — утверждал режиссер Сергей Соловьев, сначала друг и сокурсник по ВГИКу, а потом муж Васильевой в течение бурных семи лет.

Один фильмы сменялись другими, репетиции в театре — гастролями, съемки и премьеры не давали времени остановиться. Жизнь успешной актрисы Екатерины Васильевой была увлекательным экспромтом. Из московского ресторана она могла в компании рвануть на последнем поезде в Ленинград, чтобы утром бродить вдоль Невы.

— К ней тянулись, с ней хотели общаться, в нее все время влюблялись, — вспоминал Сергей Соловьев. — Наши отношения были семью годами очень интересной честной жизни, я бы даже сказал, уроком жизни.

Второй большой любовью актрисы стал драматург Михаил Рощин, автор блестящих пьес, за которые боролись ведущие театры страны. Они поженились, и вскоре в семье родился сын Дмитрий. И сама жизнь актрисы, и ее отношение к ней стали меняться.

— Я была эгоисткой, я искренне влюблялась, но не понимала, что такое любовь. Только сейчас я учусь любить, — уже значительно позже осознала Екатерина Васильева.

А все началось с обычного похода в гости к друзьям, где известная актриса познакомилась со скромным священником — отцом Владимиром Волгиным.

— Есть воля Божья и промысел Божий, чтобы один человек узнал другого, — вспоминал отец Владимир. — А во мне Екатерина Сергеевна увидела человека, который, как она поверила, имеет возможность направлять ее духовную жизнь. И это она считает чудом.

Все изменилось в жизни актрисы. Она приняла крещение. И вскоре ощутила, что ее профессия больше не приносит ей радость, а, наоборот, тяготит. Что по-другому относится к жизни: расставанию с двумя мужьями, отношениям с сыном, которому из-за бешеного расписания уделяет недостаточно внимания. Актриса вспоминала, что попросила совета и наставления у батюшки и получила его:

— Если так невмоготу, то заканчивайте.

И она попыталась закончить. Ушла из театра. Ушла из кино. Отправилась послушницей в Толгский монастырь. Но вернулась в мир: пока была не готова. Снималась изредка лишь для «хлеба насущного» и только в тех ролях, которые благословил ее духовный отец. А все свое время посвящала работе в церкви — стала казначеем в московском Храме святителя Николая Мириликийского на Трех горах. И выбрала этот храм не случайно: настоятелем в нем служит ее сын, протоиерей Дмитрий Рощин. Он, закончив режиссерский факультет ВГИКа, вслед за мамой оставил мирскую профессию и посвятил жизнь Богу.

— Я безумно люблю сына, я безумно горжусь им, — не устает повторять счастливая мать, а теперь и матушка.

Троице-Одигитриевская Зосимова Пустынь — монастырь не из самых известных, хотя старинный и уважаемый. Расположен в Новой Москве неподалеку от Наро-Фоминска. Как и большинство монастырей, после революции был закрыт, но в 2000 году решением Святого Синода был снова восстановлен как женская обитель. Монахинь в нем немного, есть еще послушницы и трудницы. А в августе 2021 года в монастыре стало на одну инокиню больше — актриса Екатерина Васильева приняла здесь постриг и новое имя — матушка Василиса. В этом году исполнится уже четыре года новой жизни, которую выбрала для себя актриса.

— Почему я была артисткой и так долго не могла с этим расстаться? Потому что мне внушили, что это очень важно. И я верила в это, — рассказала матушка Василиса в беседе со своим сыном, отцом Михаилом Рощиным. Эту беседу отец Михаил выложил на Youtube-канале* «153 горы». — Сейчас я там, где надо быть. Другое дело, что, может быть, я опоздала и надо было оказаться там раньше.

Попытки пожить в разных монастырях актриса предпринимала несколько раз. Но что-то заставляло ее вернуться в свой любимый подмосковный домик. Так продолжалось много лет: редкие киноролики, редкие театральные постановки, чтобы заработать средства на жизнь, и глубокая внутренняя работа над собой. Все изменила эпидемия ковида: два спектакля, в которых она была занята на сцене «Мастерской Петра Фоменко» и в театре «Дом», закрыли вместе с театрами. Актриса оказалась наедине с собой. Оставалось сидеть дома и смотреть телевизор. И как-то получилось, что в Зосимову Пустынь поехал знакомый батюшка, она оказалась в машине вместе с ним. Монастырь ей очень понравился, и настоятельница после душевной беседы благословила на жизнь в обители.

— Мир так оскудевает любовью. А нужно любить, любить, прощать людей, которые рядом с тобой!… Я чувствую любовь в любом человеке, в любой женщине, которая узнала меня на остановке. В русском человеке много любви! — говорит матушка Василиса. — Приходите, и вы увидите — здесь не такой мир, как рассказывают про монастыри, не такой, как я читала в книжках. И наконец поймете, что есть Бог. А когда поймете, ничего другого и не захочется.

Жизнь в монастыре не значит для нее затворничество от мира. К матушке приезжают сын, невестка, любимые внуки, которых у нее восемь душ. Всячески ее опекают. Старшая внучка, Прасковья, возит бабушку, если необходимо, на медицинские процедуры в Москву — здоровье в последнее время подводит инокиню. Приезжают и друзья, разделяющие ее взгляды, навещают многочисленные крестники и крестницы. Послушание матушки Василисы — чтение поминальных молитв по просьбам родных усопших. А также молитвы за живущих. И за свою душу.

— Цель моя — спасение души. Конечно, выглядит это эгоистически. Но мне очень хочется спастись! Шансов у меня очень мало, как я понимаю, хотя не имею права так рассуждать. Но мне бы так хотелось успеть отмолить какие-то грехи, которые я не могу простить себе, Бог, может быть, простит.