Игорь Корнелюк отказался писать музыку для ремейка «Бандитского Петербурга»: интервью с мэтром

Игорь Корнелюк — композитор, чьи песни стали символом эпохи 80–90-х, — откровенно рассказал «Фонтанке» о том, почему не хочет участвовать в ремейке «Бандитского Петербурга», как относится к современной эстраде и почему не стремится повторить звучание прошлого. За кулисами афтепати «Фонтанки SUP» он также поделился воспоминаниями об Анне Вески, редких визитах в родной Брест и работе над новыми проектами, среди которых — масштабный мюзикл «Фауст».

— Недавно стало известно, что «Бандитский Петербург» будут переснимать. Скажите, вы будете работать в новом проекте?

— Я ничего об этом не знаю.

— А если вам предложат, то…

— Не буду.

— Не будете?

— Ну, а зачем? Ну, тут всё уже сделано. Нет, уж это кажется…

— Скажите, пожалуйста, вы поддерживаете общение с Анне Вески? Что-то она пропала с нашей эстрады.

— Почти не поддерживаю. Последние годы редко встречаемся, совсем редко. Насколько мне известно, в прошлом году у нее супруг умер, Бенно [Бельчиков], и на нее это сильно повлияло. Она, по-моему, где-то там в Таллине живет, даже за городом, никуда не уезжает, как-то там замкнулась.

— Пользуясь случаем, хочу сказать, что песня «Не со мной», которую она исполняла, очень красивая.

— Спасибо.

— В Советском Союзе как-то больше было принято представлять композиторов, поэтов-песенников. А сейчас как будто эта культура вообще ушла. Вы знаете современных каких-то хитмейкеров? Можете их назвать?

— Ой, это не ко мне вопрос. Я настолько далек от всего этого сейчас. Я занимаюсь в основном кино, театром и как-то за эстрадой стараюсь не следить. Знаете, на мой взгляд, сейчас песня, если мы говорим о песне, переживает жесточайший, глубочайший кризис.

Ну, это объективно, с этим ничего не поделать, потому что сейчас пишут все, кто может, кто не может, у кого есть, у кого нет, и это напоминает огромную трубу канализационную, куда каждый вливает свою лепту, и поэтому мы имеем то, что имеем. И может быть, композиторов поэтому не объявляют, потому что их не стало. Просто профессия умирает.

— Да, я согласен с вами. А вот на волне популярности музыки 80-х, 90-х не думали написать вот что-то новое, но в прежнем стиле? Может быть, на инструментах, на которых вы работали как раз в 80-е, 90-е, ну, в смысле на старых синтезаторах, чтобы вот этот звук…

— Зачем? Тот звук, который был 40 лет назад, это был определенный звук, определенная эстетика, определенный саунд. Сейчас всё другое и в этом никакого смысла. В прошлом году, в конце года, практически в этом году премьера состоялась «Фауста». Огромные спектакли, по Гете, большой мюзикл. Вот мне вот это интересно, а как-то пытаться вернуться в эту воду еще раз — зачем? Смысла нет никакого.

— Я знаю, что вы из Брестской области, как часто там бываете?

— Я не просто из Брестской области, из Бреста, я там родился. Редко бываю, к сожалению, но в прошлом году ездил.

— А вам есть к кому туда возвращаться?

— У меня там сестра живет с детьми, с внуками, а так у меня там могила всех родных, я ездил специально на могилу к отцу, к матери, к бабушкам, к дедушкам, к учителям. Хорошо бы чаще это делать, буду стараться.

— Как у вас дела с сыном? Чем он сейчас занимается?

— Сын занимается компьютерными технологиями. У него там своя жизнь.

— Тогда спасибо вам большое. Спасибо вам за вашу музыку. Очень люблю трек «Не со мной» (исполняли Светлана Медяник, Анне Вески), Эдиты Пьехи — «Белый вечер». Из ваших очень нравится «Возвращайся». Спасибо вам и удачного выступления.

— Спасибо!