Сто оттенков синего: художница создает дорогостоящие картины из рентгеновских снимков

Искусство многогранно, порой удивляет формами. Наши коллеги из NGS24.RU Алексей Тайганавт и Мария Ленц встретились с Анастасией Безвершук из Красноярска, художником, создающим картины из рентгеновских снимков.

— Смотри, вот моя архивная семейная фотография, тут мы маленькие: я и все сёстры. Это история, которая скоро исчезнет, — говорит художница Анастасия Безвершук. — Хрупкость памяти — одна из главных тем в моем творчестве.

Она держит в руках отпечатанный на прозрачной самоклейке скан старого фото. На усиленном контрастом негативе черные маски лиц. Обездвиженные пятна света. На белую бязь Настя наносит фоточувствительный раствор и приклеивает к ней изображение. Под ультрафиолетом — почти как в жизни — в нем проявится динамика.

— Мне больше нравится делать это на солнце, оно активное, и процесс проявки занимает всего пять-восемь минут, — рассказывает Анастасия. — Сейчас под ультрафиолетовыми лампами нам понадобится двадцать.

После обработки ультрафиолетом Анастасия тщательно полоскает ткань под проточной водой. Выжимает и вешает сушиться. Первый этап работы закончен. Дальше предстоит вышить изображение бисером.

Такой способ печати называется «цианотипия». Его изобрели в середине XIX века для светокопий чертежей и документов, теперь его любят художники. После проявки монохром окрашивается в разные оттенки синего. В этом стиле изображения Настя начала работать четыре года назад.

— Был карантин по ковиду. Я сидела на даче, и мне хотелось найти способ запечатлеть красоту природы, растений, которые сейчас есть, а совсем скоро их уже не будет. Вот это исчезающее остановить. Фотографировать не хотелось, делать гербарии тем более, — говорит Анастасия Безвершук. — И вот тогда я нашла цианотипию. Начала, как и все, с цветочков — все их печатают, — потом перешла на архивную фотографию и рентгеновские снимки. Кто-то считает эту технику, прямо цитирую, «тупенькой». Но мне понравилось, потому что она и правда очень легкая, да.

— Нет ощущения, что синий цвет ограничивает в выражении?

— Да, мне говорят: «А тебе не надоел синий?» Но цианотипию можно тонировать. У синего большой спектр оттенков, а еще можно перевести в серый, в сепию, зеленый. Здесь я к цвету отношусь скорее, как к чему-то символическому. Синий цвет, что это про бесконечность, про небо, про воду и метафизические явления.

В павильоне красноярского музейного центра «Площадь Мира» Анастасия показывает одни из последних своих работ. За основу взяла МРТ и рентгеновский снимок.

— Каждый фрагмент работы — хотя они выглядят очень одинаковыми — печатается отдельно. Всё — реальная история: взяла их у знакомых, а не то что зашла в интернет и скачала. Это важно и более честно, исследовательский подход. Близкий, потому что работаешь с настоящими людьми, а не воображаемыми источниками, — говорит художница. — Это продолжение темы хрупкости человеческого тела, хрупкости бытия и жизни. Хотя мы себе кажемся такими сильными, крепкими. Здесь я провожу аналогию с бабочкой: совершенная ее форма — и, с другой стороны, невероятная уязвимость. Интересно, что на одной из выставок про картину, сделанную на МРТ головного мозга, медики мне сказали: «Вы в курсе, что место, на которое вы пришили бабочку, врачи так и называют „бабочка“. Я этого раньше не знала… А эта снежинка из костей она тоже про хрупкость. Сама по себе снежинка имеет прочную структуру, но при этом, когда она падает нам на ладонь, тут же тает.

До восьми лет Анастасия Безвершук жила в Казахстане, потом вместе с родителями эмигрировала в Россию. Отучилась в архитектурно-строительной академии на педагога по декоративно-прикладному искусству и пошла работать в музейный центр.

— Эмиграция очень травматичный опыт. Всё очень резко и неожиданно происходит: тебя из одного контекста берут и помещают совершенно в другой. Из моего прекрасного райского сада с яблонями мы вдруг очутились в холодной Сибири, — рассказывает Анастасия. — Всё чужое, и никаких яблок нет нигде. Последний раз на родине я была лет пятнадцать назад. Ходила вокруг нашего дома, который к тому времени уже купили другие люди. Бабушкины розы, яблони, вот это родное отрезало, оно осталось там за забором, недоступным. Гештальт такой — он только через искусство может закрыться. Эти исследования, они идут изнутри и выходят из каких-то потребностей и интересов художника. Когда я исследую тему архива, эмиграции, дома, памяти, я смотрю, какие инструменты, визуальные образы помогают раскрыть мои идеи.

— В последнее время я интегрирую свои работы в объекты: в мебель, оконные рамы. Сделала чертеж своего дома по воспоминаниям. И в каждую из комнат я вписываю, что в ней было и что я помню об этом. В одной из комнат были советские часы, их бой разносился по всему дому. И ту фотографию с сестрами я интегрирую в такие же часы, она будет вместо циферблата, — говорит Настя.

Свои работы Анастасия выставляет на художественных ярмарках в Москве и Петербурге. Когда-то ее картины продавались за несколько тысяч рублей, теперь в столице цены ниже шестидесяти тысяч нет.

— Дорогие, конечно, чаще всего берут в Москве и Питере, у нас предпочитают дешевле. Но демпинговать здесь не принято, и цена должна быть одна, — говорит Анастасия. — Искусство — это вообще необязательно, это не базовая потребность человека; выбирая между покушать, жить хорошо и вкладываться в искусство или изучать, конечно, люди выбирают базовые вещи. Но тем не менее искусство очень дорого стоит. Цену определяю частично я, частично рынок и те, кто продает эти работы.

— У тебя дома висят на стене твои картины?

— Нет, к сожалению. Их, в принципе, немного, тех работ, которые я бы именно оставила, — прямо близких и дорогих мне. И они сейчас гастролируют по выставкам. Мне всегда кажется, что успею сделать что-нибудь, но пока на продажу, на выставки. Думаю, пока они востребованы, пусть будут там, где их спрашивают. Их же не так много, как может показаться, вроде делай там хоть по сто штук в день. На самом деле немало времени занимает идея. Да и бисером я долго вышиваю. Я теперь часто провожу мастер-классы, где обучаю этой технике. Мне, допустим, не страшно, что будет очень-очень много конкурентов, потому что главный вопрос: а что ты будешь с этой техникой делать? Цветочки печатать и фотографии — большого мастерства не надо, а какие ты идеи будешь воплощать, как использовать умение, вот это важнее.