«А если там не мой ребенок?» Тюменка добивается вскрытия гроба с телом погибшего сына

Тюменка Анжела Рослякова не может добиться разрешения на вскрытие цинкового гроба с телом ее сына 18-летнего Григория Дьячкова. Военнослужащий погиб в ходе спецоперации в середине сентября прошлого года. Тело Григория привезли в Тюмень только 25 апреля 2026 года. У Анжелы есть сомнения, что в цинке лежит именно ее сын.

Григорий подписал контракт в августе прошлого года. В армии он стал рядовым механиком-водителем отделения штурмового взвода.

— Он подписал контракт 22 августа 2025 года. На боевое задание ушел в ночь с 16 на 17 сентября. С 23 сентября прошлого года он находился в статусе «без вести пропавший». В апреле замполит (заместитель командира по политической части. — Прим. ред.) сказал, что прошло много времени и нужно признать сына погибшим, — объяснила Анжела.

Замполит, утверждает Анжела, в апреле отправил ей справку с описанием гибели Григория и в ней указал, что эвакуировать тело нельзя — идут бои.

— Потом, когда появилась возможность выехать за телом, то его там не нашли. Позже мне в Минобороны сообщили, что сына опознали по ДНК. И уточнили, что тело привезли в марте. Здесь несостыковка: замполит говорил, что тело эвакуировать в апреле не могли, — объясняет мама солдата. — Я просила провести опознание по видеосвязи. Мне сказали: «Тело целое, но неопознаваемое». Хотя по черепу, по зубам, можно опознать.

Тело Григория привезли в Тюмень 25 апреля. Анжела пошла в военкомат с просьбой выдать разрешение на проведение независимой ДНК-экспертизы.

— Мне сказали, что такими вопросами занимается следственный комитет. В следственном объяснили, что этим занимается военный комиссариат. В прокуратуре тоже сказали, что нужно обращаться в военкомат, — уточнила Анжела.

Больше недели мама солдата пытается добиться выдать документ, чтобы ей позволили провести экспертизу. Она написала обращение в прокуратуру, военному комиссару Тюменской области и в следственный комитет.

— Ответа мне не дают, а цинк стоит. Я не отрицаю гибель и что в цинке мой ребенок. Я хочу убедиться в том, кого я захороню. А если там не мой ребенок? Бойца, который там лежит, ищут родственники. Морг говорит одно, замполит другое. Хочу просто знать правду, — говорит тюменка.

Евгения Середенко, военный юрист, утверждает, что именно военкомат обязан помочь Анжеле на основе федерального закона «О погребении и похоронном деле», приказе Минобороны РФ. И после вмешательства сотрудников комиссариата делом продолжат заниматься уже другие органы.

— По закону приходит гроб, военкомат уведомляет об этом родственников. Если у них возникают сомнения, они имеют право за свой счет провести ДНК-экспертизу. То есть военкомат в этом случае уведомляет следственный комитет. И уже на основе этого уведомления от военкомата следственный комитет вызывает родственников, они пишут заявление. И СК выдает решение, собирает материал предварительной проверки. Эксперт, который имеет право взять биоматериал для экспертизы, только один, и он приедет из Екатеринбурга. Всё это может затянуться еще на три недели, — рассказала Евгения Середенко.

Ранее мы писали, что вскрытия гроба добивалась семья бойца с Урала. В поселке Мартюш Каменского района уже два месяца не могли похоронить контрактника, погибшего в СВО. В причинах его смерти разбиралось военное управление следственного комитета, куда обратились родственники бойца.