Снимал любимую на видео, пока она умирала. Загадочная история гибели тюменки, которую нашли с ножом в руке

В новогодние праздники Сергей Р. находился на работе. Взяв в руки телефон, он увидел пропущенный звонок от брата — Дмитрия Кельтмана.

— Серега, вызывай скорую, он меня убивает! — в трубке раздались крики Елены, подруги Дмитрия. — Смотри сколько крови, он не дает мне вызвать скорую… вызови мне скорую!

— Не обращай внимания, мы сами разберемся. Никакую скорую вызывать не нужно, — успокоил брата Дмитрий Кельтман. Сергей решил не вмешиваться и, сказав «разбирайтесь сами», прекратил разговор.

Спустя несколько часов в панельной многоэтажке на улице Газовиков нашли тело 44-летней Елены Неграмотновой. Обнаружил сожитель — Дмитрий Кельтман, который и вызвал скорую. На первый взгляд, всё указывало на самоубийство: женщина сидела на кухне с ножом в руке, на левом предплечье — глубокие порезы. На этой версии настаивал и сам Дмитрий. Однако следователи считают, что мужчина довел сожительницу до суицида.

Родные погибшей не согласны ни со следователями, ни с обвиняемым. Они уверены: Кельтман убил Елену и инсценировал самоубийство.

Елена и Дмитрий познакомились в интернете в начале 2024 года. Сначала общались в мессенджерах, а когда мужчина вернулся в Тюмень с вахты, смогли встретиться. Мама Елены — Любовь Корякова — впервые увидела Кельтмана лишь в апреле 2024 года, когда пришла в гости к дочери и та неожиданно предложила познакомить ее с мужчиной, с которым она начала встречаться.

Кельтман приехал на такси, которое Елена оплатила сама. У мужчины якобы была заблокирована карта. На первых встречах Дмитрий производил впечатление за счет рассказов о себе. Матери возлюбленной он представился ветераном ЧВК «Вагнер». Рассказывал, что воевал, был ранен, защищал Родину. Корякова, по ее словам, прониклась уважением к военному.

Однако позже Елена, по словам матери, узнала, что история Кельтмана оказалась выдумкой.

— Она сказала: «Мам, никакой не „Вагнер“… он в тюрьме сидел», — вспоминает Любовь.

Тогда женщина не стала выяснять причину судимости Дмитрия. Лишь позже она узнала: в 2011 году мужчина получил 7 лет колонии за то, что до смерти избил человека. В мае 2016 года Кельтман вышел на свободу условно-досрочно.

Примерно в апреле, спустя несколько месяцев после знакомства, Дмитрий переехал к Елене в ее съемную квартиру на Газовиков. Своего дома у мужчины не было, до переезда он снимал жилье в районе Широтной. Как вспоминает Любовь Корякова, одной из причин переезда стало желание Кельтмана сэкономить на арендных платежах.

Четыре дня спустя, 16 апреля, Елена отпраздновала 45-й день рождения. На тот момент Кельтман уже, видимо, жил с ней. На празднике Елены были только ее мать, сестра и Дмитрий. Корякова запомнила, что Кельтман говорил о желании завести дочь и назвать ее Соней.

Первое время пара жила спокойно, но вскоре близкие начали замечать странности в поведении Кельтмана. И мать, и сестра Елены утверждают: мужчина много пил, а будучи пьяным, вел себя неадекватно. Он буянил, не мог уснуть и порой провоцировал конфликты. Позже родные стали замечать и агрессию Дмитрия к Елене.

В суде мать Елены показывала фотографии дочери: на теле — множество синяков на руках и плечах. Травмы появлялись постоянно, рассказывала женщина. По словам Коряковой, дочь очень стеснялась и старалась скрывать их от окружающих. Даже в душевой на работе она пряталась от коллег и быстро переодевалась, чтобы никто не заметил следов побоев.

Близкие обратили внимание на странную особенность: Кельтман редко бил открытой ладонью или кулаком. Вместо этого он использовал удушающие приемы и толчки. Это, по словам родственников, позволяло ему избегать явных следов избиения и сохранять видимость «случайных» травм. Так, однажды Кельтман швырнул Елену с дивана, она ударилась головой о деревянный столик. В результате — рассеченная бровь и синяк на лице. Сам Кельтман позже расскажет, что они так «баловались».

По словам матери и сестры Елены, Кельтман работал вахтовым методом, но денег домой практически не приносил. Все бытовые расходы ложились на Елену: аренда квартиры, еда, покупка одежды, поездки в отпуск. Он постоянно требовал деньги: то на адвоката из-за якобы драки с сотрудником ГИБДД, то на похороны матери, то на карточные долги. Чтобы помочь возлюбленному, Елена оформила кредитную карту на 300 тысяч рублей, и, по словам матери, все эти деньги ушли на Кельтмана.

Впрочем, сам мужчина отрицает, что жил за счет Елены. Он утверждает, что квартиру они оплачивали пополам, а если она и тратила деньги на него, то по своей инициативе.

Любовь считает, что ее дочь была одинокой женщиной: она развелась с мужем. Ее держали не столько любовь, сколько жалость, привычка и, возможно, страх — не столько физический, сколько страх остаться одной. Видимо, поэтому она платила за всё, давала деньги, терпела побои и не обращалась в полицию. Мать говорит об этом с горечью: «Такие мы, женщины, может быть, я не знаю. Может, все-таки хотела, чтобы всё было хорошо».

От первого брака у мужчины есть сын. Елена, по словам матери, покупала вещи для мальчика в школу, переводила деньги на подарки родственникам Кельтмана. Мать Кельтмана умерла от рака, и квартира, на которую он рассчитывал, по завещанию отошла его сестре.

Отношения были конфликтными с самого начала. Ссоры вспыхивали регулярно, особенно когда Кельтман приезжал с вахты. Причины: его пьянство, требование денег, ложь. Елена неоднократно выставляла его вещи за порог, но он возвращался. Родственники старались в такие периоды не звонить ей и не приходить: чувствовали, что он не желает их присутствия. Да и сами не хотели участвовать в семейном конфликте.

Последнюю ссору родные увидели 31 декабря 2024 года. В тот день они вместе встречали Новый год в квартире Татьяны — старшей сестры Елены. Во время застолья Кельтман, будучи пьяным, дважды замахнулся на Елену, остановив руку в нескольких сантиметрах от лица женщины. Любовь выгнала его из квартиры.

— Уходи отсюда! Если ты при нас такое делаешь, что же ты творишь без нас? — вспоминает свои слова женщина.

Сама Любовь ушла примерно через час после начала праздника. Елена просила мать остаться.

— Я не знала, что больше дочь живую не увижу, — сказала Корякова в суде.

Вечером 6 января Елена и Дмитрий гостили у отца Кельтмана в пригороде. Вернувшись домой, они продолжили выпивать, и у них произошел конфликт. В какой-то момент женщина получила рану на голове — до самой кости. Кельтман стал снимать на видео окровавленную женщину, а когда позвонил его брат Сергей, Елена, воспользовавшись моментом, закричала: «Серега, вызывай скорую! Он меня убивает!» Кельтман запретил брату вмешиваться, сказав, что они сами разберутся.

Около 23 часов Кельтман позвонил в скорую, заявив, что обнаружил труп сожительницы с резаной раной руки. В то же время он отправил фото окровавленной женщины своей сестре, бывшей жене и сестре Елены — Татьяне.

Прибывшие на вызов медики рассказывали следователям, что при входе на кухню они увидели сидящую на полу женщину в крови, в правой руке у нее был нож. Это же отметили и следователи при осмотре места происшествия. Примечательно, что медикам Кельтман заявил, что обнаружил Елену раненой, но живой. 10–15 минут он якобы пытался ей помочь, а затем вызвал скорую. По словам врачей, они прибыли через 10–15 минут. Но к тому моменту на теле женщины стали появляться трупные пятна.

Следователи считают, что незадолго до трагедии между Еленой и Кельтманом возник конфликт из-за звонка некоего мужчины. В порыве ревности Дмитрий сломал ее телефон, а затем ударил ее головой о край столешницы. От удара Елена получила глубокую рану головы, из которой обильно шла кровь. Вместо того чтобы вызвать скорую, Кельтман стал снимать ее на видео.

По версии следствия, Кельтман намеренно не оказал Елене помощь, не дал ей самой вызвать врачей и ушел в другую комнату, оставив женщину истекать кровью. В состоянии отчаяния и подавленности она нанесла себе раны предплечья, от которых вскоре скончалась. Обвинение считает, что это стало прямым следствием систематического унижения, жестокого обращения и событий, произошедших перед трагедией.

Кельтману предъявлено обвинение по трем статьям: доведение до самоубийства (ч. 1 ст. 110 УК РФ), умышленное причинение легкого вреда здоровью (ч. 1 ст. 115 УК РФ) и оставление в опасности (ст. 125 УК РФ). Сам он вину не признаёт.

Следствие шло год, и за это время версия Кельтмана несколько раз менялась. Сначала он отрицал конфликт, утверждая, что в момент трагедии крепко спал, а тело обнаружил, когда проснулся и пошел в туалет.

Позже он заявил, что действительно ушел спать, затем услышал грохот на кухне. Когда пришел посмотреть, что случилось, застал окровавленную Елену. Женщина якобы сама упала и повредила голову. Посчитав, что рана несерьезная, он ушел спать. Но перед этим снял ее на видео, чтобы показать родственникам, «как она напивается».

Спустя несколько месяцев мужчина сформулировал итоговую версию. Он признал, что между ними действительно была ссора. Во время ругани он пообещал уйти от Елены из-за того, что у них нет детей. Позже он услышал, как женщина говорила по телефону с неким мужчиной, который звал ее в какое-то заведение. Разозлившись, Кельтман выхватил у нее телефон, разбил его и, пообещав взамен купить новый, ушел спать.

Вскоре он услышал грохот, зашел на кухню и увидел окровавленную Елену. Он решил снять ее на видео, чтобы показать родным ее поведение. Почему она кричала, что он ее бьет или убивает, мужчине якобы неизвестно. Затем, как он утверждает, он пошел спать, а Елена крикнула, что покончит с собой. Угрозы сожительницы он посчитал пустыми. Ночью он нашел ее на кухне с порезами на руке, начал ее фотографировать, пытался пережать кровь и позже вызвал скорую.

Кельтман отрицает, что систематически унижал или избивал Елену, называя их отношения обычными, с бытовыми ссорами. Он настаивает, что никогда не применял к ней насилия, а если и были синяки, то она получала их сама или когда они «баловались». Причиной самоубийства, по его словам, стало бесплодие: больше года пара не могла завести ребенка. Однако психолого-психиатрическая экспертиза не подтвердила у Елены склонности к суициду на этой почве.

Сестра и мать Елены категорически не согласны ни с версией Кельтмана, ни со следователями. Они уверены: Елену убил Дмитрий. Он ударил ее головой об угол стола, сломал телефон, чтобы она не могла вызвать помощь или позвонить родным, а затем, когда она была уже без сознания или мертва, нанес порезы и заявил, что «обнаружил» тело.

Мать Елены прямо заявляет в суде: «Это он убил ее. Никакая она не самоубийца. А убивал страшно, жестоко. Фашисты только в войну так издевались».

Родные настаивают: у Елены не было причин для самоубийства. Женщина собиралась в отпуск, недавно сделала ремонт. Перед Новым годом она прошла медкомиссию, в составе которой был психолог, — никаких проблем с психикой или здоровьем специалисты не обнаружили.

Пытаясь доказать, что Елена не была склонна к суициду, ее сестра Татьяна обратилась за помощью к адвокатам. Павел Руснаков рассказал журналисту 72.RU, что версия следствия вызвала у него сомнения. По ходатайству потерпевшей стороны к участию в деле в качестве специалиста привлекли независимого судмедэксперта Юрия Кириленкова. Изучив материалы дела и выводы тюменских экспертов, специалист указал на ряд нарушений и противоречий в экспертизах.

По мнению Юрия Кириленкова, каждая из двух ран (головы и предплечья) могла привести к смерти в результате массивной кровопотери в случае неоказания первой помощи (а согласно материалам дела, подсудимый помешал вызвать скорую помощь и не давал погибшей выйти из квартиры).

Кириленков установил, что смерть наступила от совокупности повреждений, осложнившихся обильным наружным кровотечением. В таком случае и рана головы, и рана предплечья квалифицируются как тяжкий вред здоровью. Хотя государственный эксперт расценил рану головы как легкий вред здоровью.

Специалист, в отличие от государственного судмедэксперта, установил и научно обосновал последовательность причинения повреждений: первой была причинена ушибленная рана волосистой части головы, потерпевшая истекала кровью, помощь не оказывалась. А через несколько десятков минут была причинена рана предплечья.

Специалист также указал, что сама по себе ушиблено-рваная рана волосистой части головы могла привести к смерти от кровопотери при отсутствии помощи — вопреки выводу государственной экспертизы, квалифицировавшей ее как легкий вред здоровью. Именно этот легкий вред повел обвинение по более «легкому» для подсудимого пути, считают адвокаты потерпевшей.

На вопрос судьи эксперт пояснил, что посмертное удержание рукоятки ножа не характерно для подобного «самоубийства», обосновав свое суждение механизмом умирания, продолжительностью жизни после причинения раны предплечья, локализацией и характером следов крови на месте происшествия. Проще говоря, умирая, Неграмотнова не могла удержать нож в руке.

Кириленков обратил внимание на самую первую фотографию, выполненную следователем при осмотре трупа на месте происшествия, — на запястье в проекции раны был надет браслет, который впоследствии исчез на других фото, не был отражен в протоколе осмотра и не был изъят в ходе осмотра места происшествия. Отметил, что по поводу исчезновения с трупа украшения должен отреагировать прокурор, присутствовавший в процессе.

— Наличие цепочки на запястье в области раны может служить косвенным контраргументом версии суицида, поскольку при самоубийствах человек обычно обнажает часть тела, обеспечивая свободный доступ, снимает украшения и элементы одежды. Предшествующая травма головы, цепочка на запястье в сочетании с зажатым ножом в руке только усиливают сомнения в самоубийстве, — пояснил судмедэксперт Кириленков.

Для устранения противоречий специалист Юрий Кириленков предложил суду провести повторную комиссионную судебно-медицинскую экспертизу в Челябинске, которая могла бы, в отличие от местной экспертизы, по утвержденным экспертным методикам установить последовательность причинения повреждений, оценить роль раны на голове в наступлении смерти и сделать вывод о возможности или невозможности самопричинения для проверки версии самоубийства или убийства с последующей инсценировкой.

Сейчас дело находится на рассмотрении в Центральном районном суде Тюмени. Дмитрия Кельтмана судят не за убийство, а по трем статьям: доведение до самоубийства (ч. 1 ст. 110 УК РФ), умышленное причинение легкого вреда здоровью (ч. 1 ст. 115 УК РФ) и оставление в опасности (ст. 125 УК РФ). Сам Кельтман утверждает, что невиновен. Приговор пока не вынесен.

Недавно мы публиковали подробности по делу о пропаже Данила Дёмина. Тело 25-летнего тюменца нашли в конце марта, спустя полгода после того, как его родные заявили, что молодой человек может быть убит. Из-за его исчезновения задержали и поместили в СИЗО отчима девушки, которая обвинила Дёмина в изнасиловании.