«Можно зарабатывать больше, но я ленивая»: ее панно украшают храм Вооруженных сил. История витражистки

Светлане Куздре 37 лет. Сразу после школы она начала осваивать не самую распространенную профессию витражиста. В итоге создает изделия из стекла: от подсвечников, декора и абажуров до масштабных «полотен» — витражей. Работы Светланы в том числе украшают Главный храм Вооруженных сил России в подмосковной Кубинке. Корреспондент NGS.RU поговорил с витражисткой о выборе профессии, доходах и тру-крайм-подкастах как способе расслабиться. Витраж — декоративное изделие из цветного стекла, собранное в единую композицию с помощью металлической основы (чаще всего свинцовой или медной пайки). Витражи используются в окнах, дверях и перегородках, где свет проходит сквозь стекло и создает яркую игру цвета и формы. В отличие от мозаики, где элементы выкладывают на сплошную поверхность и они могут быть из разных материалов (камень, керамика), витраж — это всегда работа со светом, где каждый кусочек стекла пропускает или преломляет проходящие сквозь него лучи, создавая эффектную картину. Тру-крайм-подкасты — это рассказы о преступлениях, истории об изощренных убийствах. «Училась в процессе работы» Светлана создает уникальные изделия из стекла. У нее редкая профессия — витражист. Это ремесло она, как призналась сама, освоила случайно. Светлана окончила школу в городе Оби, неподалеку от аэропорта Толмачево. Многие из тех, кто живет рядом, стремятся попасть в авиационную сферу — попробовала и Светлана, решив стать стюардессой. — Я прошла медкомиссию, меня записали. Должно было набраться какое-то количество человек, не набрались, и обучение перенесли на полгода. Но работать-то надо. И в этот момент подруга позвала в витражную мастерскую: «Приходи, попробуешь», — рассказывает Светлана. — Там работали ее мама и она сама когда-то. Я пришла, говорю: «Ничего не умею», я даже приблизительно не знала, что там происходит. Но интересно, весело, опять же, какие-то знакомые. Меня взяли. И я училась там прямо в процессе работы. Так, в 19 лет Светлана начала изучать технику создания из стекла шедевров. С 2007 года она работала в мастерских, на знаменитом заводе «Экран», потом уехала в Москву, где продолжила оттачивать навыки. Там она провела 6 лет, с 2014 по 2020 год, там же родила сына. После декрета, в 2019 году, Светлана вновь стала искать работу по специальности. «Посмотрела на витражи, и слеза потекла» — Витражист — профессия узкая. Витражи уже не так популярны, как в нулевых годах. Тогда это было модно, много их ставили, — рассказывает художница. — В Москве я наткнулась на объявление, что требуется витражист. Отправила резюме, мне не ответили, и я начала звонить им сама. Пригласили. Оказалось, что специалиста ищет Академия акварели и изящных искусств Сергея Андрияки, как раз в проект для храма Вооруженных сил — они выиграли тендер на изготовление витражей. Для создания витражей в подмосковном храме набрали команду специалистов примерно из 20 человек. Объем работы был внушительный — предстояло создать около 1,5 тысячи квадратных метров стеклянных полотен. Процесс создания витража начинается с эскиза, затем стекло вырезают по шаблонам, обрабатывают и каждый элемент соединяют с другими с помощью металлической оправы. В традиционной технике — свинцовой — применяется H-образный профиль, а в более современной технике Тиффани — тонкая медная лента и пайка. В течение полугода Светлана с коллегами создавали уникальный декор, и к концу 2019 года завершили проект. К моменту открытия храма Светлана вернулась в Новосибирск, где вновь пошла работать на витражное производство. Плоды своих трудов она впервые увидела летом 2025 года. — Я там побывала в первый раз буквально две недели назад — ну это, конечно, мощное ощущение. Зашла в этот зал, посмотрела на витражи, и скупая слеза потекла. Все ходят, смотрят, восхищаются, а ты знаешь, что это — твое, твоими ручками создано. Рядом идут две женщины и, видимо, гид с ними. И он рассказывает, что на потолке настоящие витражи, это не разрисовано, не напечатано. И я стою, думаю: «Это я делала!» Приятно, — рассказывает Светлана. На территории храма установлены таблички, где перечислены все строители, монтажники — профессионалы из разных отраслей, которые приложили руку к возведению храма. Среди них и Светлана. Витражист относится к своему творению философски: ее уже не будет на этом свете, а оно останется. «Не хочу танцевать с паяльником перед камерой» В 2020 году Светлана вернулась в Новосибирск и по прежним профессиональным связям нашла работу. Через несколько лет решила, что пора попробовать свои силы, работая по индивидуальным заказам, а также предлагать авторские изделия. В 2024 году в соцсетях она стала рассказывать о своих витражах. — С удивлением обнаружила, что людям интересны витражи. Уже столько лет ими занимаюсь, глаз замылен, и я их проще воспринимаю: это просто стекляшки, — признаётся Светлана. — Я начала рассказывать об этом в соцсетях, что-то выкладывать, показывать. И люди восхищаются, спрашивают: «А можно купить, заказать?» К Новому году у меня уже было столько работы, что и основную, и свои заказы я не могла одна тащить. И основная работа осталась за бортом, я ушла в свободное плавание: только в творчество. Создание изделий из стекла — единственный заработок Светланы. У нее есть семилетний сын, но она арендует комнату на производстве, где раньше работала. Сама ищет и заказывает материалы. Одним клиентам нравятся готовые изделия, другие просят сделать что-то индивидуальное. — Материалы для витражей стоят дорого: стекло, олово. Плюс оборудование. Это всё очень недешево. Лист стекла в среднем — около 8 тысяч, — поясняет мастер. — И, например, подсвечник маленький под свечу-таблетку стоит [в итоге] 2,5 тысячи рублей. По словам Светланы, работа мастера-витражиста сезонная. К Новому году, праздникам заказы идут нескончаемым потоком, а летом затишье. Но заработанных денег хватает, чтобы пройти межсезонье, хотя доходы, признает художница, не космические. Но тут же добавляет: если всерьез взяться за продвижение и рекламу, то уровень дохода можно поднять. — Я знаю, что многие мастера делают в соцсетях рилсы, видео, активные рекламы, устраивают сотрудничество — можно, конечно, там хорошо заработать. Я ленивая, всё это не люблю. Я мастер, а не рекламщик, не хочу танцевать с паяльником перед камерой, — говорит она. — Если буду танцевать, перестану работать — это очень сложно совмещать. У меня, наверное, по минимальной планке, от 60 тысяч рублей в месяц [получается] в таком неторопливом ритме. А под Новый год, в сезон, и больше 100 тысяч рублей можно заработать. Если не стесняться в ценниках, можно и дальше уйти, а я стеснительная. Травмоопасная работа Рассуждая о продвижении в соцсетях, Светлана смеется и замечает: когда мастера-витражисты снимают видео, процесс выглядит изящно, героини с макияжем и в стильных нарядах. Но в жизни всё иначе. — Я так не паяю в жизни-то, даже в этом фартуке не сижу — он у меня на выход, — со смехом поясняет она. — Иногда смотрю рилс, а там сидит девушка в белой рубашке с распущенными волосами, паяльничком аккуратненько выводит. Я думаю: «Милая, сколько ты сожгла себе волос, пока все они на паяльник падали?» Но молодцы, прикольно, что снимают. В среднем на изготовление, допустим, подсвечника, уходит несколько часов. Для стандартных изделий процесс уже отработан, но нельзя расслабляться: работа травмоопасная. Можно порезаться стеклом, обжечься паяльником — у Светланы, по ее словам, буквально изрезаны все пальцы. Иногда при обработке изделий специальным химическим составом его капли попадают в порезы, и это очень неприятно. География заказов обширная. Основные запросы приходят из Центральной России (больше всего покупателей из Москвы и Петербурга), ближнего зарубежья и даже из Европы. Сын интересуется ремеслом мамы. Иногда проводит с ней время в мастерской и говорит, что тоже станет витражистом. При этом у Светланы своеобразный способ создать спокойную рабочую атмосферу. — Только не в тишине, потому что я сразу унываю. Иногда музыка под настроение. А в основном у меня тут крутятся тру-крайм-подкасты. Обычно что-нибудь режу, паяю, и у меня там: «Наталью нашли на пустыре. Без ног». Очень умиротворяет, — смеется она. — Дома собака слушает тру-крайм-подкасты: пес тревожный и, когда дома никого нет, нервничает. А подкаст тарабанит что-нибудь, и он спокойно сидит, не лает.